Straight To Your Heart

Стоит ли говорить правду, когда вокруг одна ложь? Стоит ли продолжать смотреть людям в лица, если они ежедневно надевают фальшивые маски? Стоит ли выставлять чувства напоказ, если всем наплевать на них? Стоит ли продолжать дышать этим воздухом, если он уже отравлен? Мы боимся любить и говорим всем, что это трата времени, или же, что она вовсе не существует. Но внутри каждого из нас всё еще живет маленький ребёнок, который требует познать или вновь ощутить это прекрасное волшебное чувство, когда твоя голова полностью забита одним, только одним человеком, а мысли текут уже в другом направлении. Каждый скрывает, что желает изо дня в день испытывать это приятное тепло в сердце и мягкое покалывание в груди при виде того единственного. И этот парень не исключение, но он является тем, кто скрывает важную часть себя. Нет, он не притворяется другим человеком, не пробует скрыть свою личность, он просто создал ограничение для своих эмоций и чувств. Его сердце будто в железной клетке. Он пытается как можно лучше спрятать свои слабые стороны от внешнего мира, чтобы не страдать вновь.

Год назад.

— Всё похоже на сон… — наслаждаясь обстановкой, сказал он, сидя в парке освещенном приглушенным светом фонарей. Проводя пальцами по длинным волосам крашенной блондинки, Юнги ближе присел к ней, обнимая другой рукой за талию. — Прости, — тихо, почти шёпотом произнесла она и прикрыла глаза, опустив голову вниз. — Не думала, что это будет так легко. — О чём ты, Джихён? Что-то не так? — Юнги зарылся носом в её шею и глубоко вдохнул её аромат духов, полностью наполняя им легкие. — Не делай так, прошу, — внезапно Джихён отодвинулась от парня, но так и не подняла взгляд. — Мне нужно рассказать тебе кое-что. Возможно, ты будешь ненавидеть меня после этого, но продолжаться это больше не может. Смысла уже нет. — Джихён… Джи, милая, что ты говоришь? — Юнги был в замешательстве уже только от этих слов и попытался немного снять нарастающее напряжение, прикоснувшись к гладкой щеке девушки, но она резко убрала его руку. — Юнги, дело в том, что за четыре недели назад, до наших так называемых отношений, я проиграла спор и должна была ровно месяц… Мне жаль. Все вышло из-под контроля, когда ты начал ко мне действительно что-то чувствовать. — Что? И… Блять, даже если это был спор, ты хочешь сказать, что на самом деле не чувствуешь ко мне ничего? Мы поставим точку на всём именно здесь? — Именно, — поправив волосы, она аккуратно встала и решилась на последние и заключительные слова. — Прости и прощай, Мин. — Твою же мать… Это не измена, не предательство, а самая дешёвая и отвратительная ложь. От неё внутри будто всё разбилось на миллион крошечных частей конструктора, которые уже не собрать воедино, потому что он уже никого не подпустит к себе. Не разрешит прикасаться к холодной душе, понимая, что обрекает себя на вечное одиночество, чтобы больше никогда не мучаться от внутренней пожирающей боли. В этот холодный вечер наступил конец его чувствам. Он похоронил их глубоко в себе.

Наши дни.

Когда яркие лучи солнца пробрались в комнату, они осветили бледное лицо и светлые волосы. Но даже великая звезда космоса провалила попытку разбудить этого парня. Он молча перевернулся на другой бок и полностью спрятался под одеялом, чтобы избежать солнечного света. И вот он вновь погружается в мир грёз и отчетливее видит свой прекрасный сон, но всё неожиданно обрывается из-за гудка телефона. Пак, 07:13 05.12.2017 «У меня ужасно болит голова ттттт» Прочитав сообщение, парень готов был убить этого брюнета, ибо его сонное наслаждение в кровати было уже невозвратно.

Мин, 07:15 05.12.2017 «Ради этого я открыл глаза?» Мин, 07:15 05.12.2017 «Найди в аптечке активированный уголь или аспирин»

Пак, 07:18 05.12.2017 «Не думаю, что приду сегодня в школу.»

Мин, 07:18 05.12.2017 «Один день без старосты класса…»

Пак, 07:18 05.12.2017 «Хочешь сказать, что будешь скучать?»

Мин, 07:18 05.12.2017 «Ну, будет скучно…»

Пак, 07:19 05.12.2017 «Можешь занести конспекты после уроков?»

Мин, 07:19 05.12.2017 «Конспекты???»

Пак, 07:20 05.12.2017 «Именно. Сегодня тебе придется внимательно слушать и записывать всё, что скажет учитель. Мне нельзя терять свое место в рейтинге.»

Мин, 07:20 05.12.2017 «Будто подписываю смертный приговор… Но я не знаю, где твой дом»

Пак, 07:21 05.12.2017 « (адрес) »

***

И вот уже стоя перед подъездом высокой многоэтажки, что находилась рядом с магазином, в котором Юнги по вечерам подрабатывал, Мин ещё долго не решался нажать на звонок. Подняв голову, он посмотрел на окна, пытаясь рассмотреть в одном из них знакомое лицо, хоть и понимал, что это бессмысленно. Сглотнув, он нажал на кнопку и нервно ожидал ответа. За эти доли секунд его не переставали мучить надоедливые мысли, как ‚Может я зря согласился? Я ведь не потревожу его и не разозлю своим появлением, хоть он и просил зайти?‘ и ‚Может быть, он решил подшутить надо мной и это вовсе не его адрес?‘. — Чёрт, — блондин выпустил выдох и безнадёжно прикрыл глаза. — Юнги? — послышался голос Чимина из динамика и Мин дёрнулся от него. — Заходи, — затем раздался щелчок и он потянул дверь, заходя в подъезд. После невыносимо долгих секунд нахождения в лифте, который поднял его на двенадцатый этаж, целью стала чёрная матовая дверь. Всё ещё думая, стоит ли звонить, Юнги продолжал стоять, задумчиво глядя на неё. Длилось это не больше пяти секунд. Затем вместо той самой двери перед ним внезапно появилось улыбчивое лицо брюнета, который схватив его за запястье, потянул внутрь квартиры и, будто отрепетировав, произнёс: ‚Привет, хён‘. — Привет. Я принёс тебе конс… — Они подождут, — перебил его Пак. — Я ждал тебя с самого утра. Кстати, чай или кофе? — Эм, кола есть? — Конечно. Проходи ко мне в комнату, я сейчас приду, — вспомнив, что Юнги находится впервые в его квартире, Чимин добавил, указывая рукой направление. — Пройди через зал и поверни направо. Первая дверь слева. Кивнув, Юнги скрылся за серыми стенами, а Чимин отправился на кухню. Найдя охлаждённый напиток в холодильнике, он тут же двинулся к себе в спальню. — Юнги, — негромко произнёс Пак, но тот однозначно его не услышал. Юноша стоял посреди зала возле чёрного отполированного пианино и будто взглядом пожирал его. Он ни на секунду не отводил глаз от него, желал дотронуться до клавиш и почувствовать их кончиками пальцев, услышать их звон, когда они будут прогибаться поочерёдно, и наконец-то воплотить написаные в тетради ноты в настоящую мелодию, которая затронет сердце хоть одного слушателя. — Этот инструмент завораживает, не так ли? — Чимин почти вплотную подошёл к парню сзади и протянул ему напиток. — Да, ты прав. Спасибо, — уже держа холодную бутылку в руках, Юнги посмотрел на друга через плечо и задал вопрос. — Твоё? — Нет, оно принадлежит моему отцу. Я редко слышу, как он играет на нём. — Разрешишь? — А ты умеешь? — Разумеется. Получив одобрение от брюнета, Юнги вернул ему бутылку и присел на скамью. Откинув клап, он прохрустел пальцами, заставив этим сморщится Пака, и нажал на первую клавишу. Её звон будто застыл в комнате, но затем последовала ритмичная мелодия, уже после того как Юнги закрыл глаза и расслабился. На лице внезапно появилась улыбка, его настоящая улыбка. Каждая нота служила дозой кислорода для него. Каждая секунда была невероятно прекрасной и неповторимой. И вот, когда Мин дотронулся до последней заключительной белой клавиши, исполнив только часть написанного произведения в тетради, которое он исполнил по памяти, он приоткрыл глаза и понял, что пришёл сегодня к однокласснику не зря. — Спасибо, что… — Воу… Слушай, я даже представить себе не мог, что ты на такое способен. Я, конечно, не любитель чужих работ, но то, как играешь ты, действительно меняет мои принципы вкуса, — Чимин вновь перебил парня и присел рядом на скамью. Закинув руку ему на плечо и продолжая удивленно улыбаться, Пак одобряюще взглянул на него. — Научишь меня как-нибудь? Отец постоянно отказывает, так что вся надежда на тебя. — Вот влип, — смеясь ответил Юнги, прикрывая слегка смущенное лицо от слов Пака. — Я подумаю… Покажешь свою комнату? — Конечно.

***

— Серые стены и космический потолок, — присев на кровать, отметил Юнги, рассматривая детали комнаты. — Да, я всё ещё остался мечтателем, который любит смотреть на звёзды. Так по детски… — Вовсе нет. Мы все являемся мечтателями. — Знаешь, — Чимин присел на кровать, а потом опустился спиной на подушки, смотря наверх. — Отец постоянно твердит, что нужно сделать ремонт в моей спальне и мне уже стоит повзрослеть. Я действительно слишком много времени провожу в своей комнате, глядя на нарисованный космос, считая его своей свободой от внешнего мира, который мне преподнесли. — Брюнет усмехнулся своим словам и потёр переносицу. — Ладно, забудь. Тащи сюда конспекты. — Сейчас, — Юнги вытащил из сумки тетрадь и передал её другу. — Но… Это нормально. Это правда нормально. Любуясь даже таким космосом, ты способен создать у себя в голове свой собственный мир и создать свои правила. Никто не контролирует твои мысли и воображение, и это единственная вещь, которую мы можем позволить себе… — Но ведь это просто нарисованный космос на потолке, а я не хочу ограничиваться рисунком. Я хотел бы настоящей свободы. Ты, наверно, посчитаешь это странным, но тот вечер я не смогу уже забыть… Серьёзно, он был неповторим. Спасибо за него. — Что с тобой не так? — Юнги прилёг рядом и, похлопав Пака по плечу, улыбаясь посмотрел на него. По телу от слов брюнета по непонятной причине пробежали мурашки, как после просмотра ужастика с хорошим рейтингом. — Ты же не находишься в тюрьме, так в чём проблема? — Проблема… — Блять… Вот я не понимаю тебя. Ты родился в богатой семье, живёшь в такой большой квартире, хорошо учишься, имеешь привлекательную внешность, у тебя столько возможностей, так почему же ты несчастлив? — Я… — Чимин не ответил на вопрос и молча продолжал лежать. — Ты сейчас не знаешь, как ответить или просто не хочешь? — Хочу, но пока не могу. — Ладно… Я лучше пойду домой. — Эм, может… Может ещё немного побудешь… Со мной? Начиная вставать, Юнги почувствовал чужую руку на своём плече и остановился. Он без слов дал возможность брюнету потянуть себя обратно на кровать, а затем уже сам поудобнее устроился на месте. Спустя невероятно долгие секунды, он глубоко вздохнул и посмотрел на молчаливого Чимина. Тот будто замер, рассматривая звёздный потолок. — Сделай мне одно одолжение, — Мин ближе придвинулся к парню и, схватив его за щёки длинными пальцами, уставился ему в карие глаза. — Прекрати улыбаться, если это неискренне. Не показывай фальшивые эмоции, потому что я это блядски ненавижу. Если хочешь, чтобы мы были настоящими друзьями, не надевай эти маски, будто всё хорошо и прекрасно, когда всё на самом деле паршиво. Ты можешь умолчать о правде, но никогда не лги мне. Карие глаза в этот момент выглядели как вся Вселенная, собрав в себе только самые прекрасные созвездия. Но, если хорошо присмотреться, в это же время в них можно было прочесть грусть. Выражение лица брюнета постепенно менялось, и Юнги, конечно, заметил это, поэтому он наклонился к его уху, чтобы прошептать следующие слова. — Сейчас мы одни, поэтому никто кроме меня не увидит, если ты сделаешь это — покажешь свою слабость. Не бойся… Чимин продолжал до ужаса удивлённо смотреть на блондина, от слов которого пересохло в горле. Сейчас он не мог найти подходящих слов, чтобы опровергнуть всё сказанное им, и вообще адекватно думать о чём-то, так как была задета довольно нелюбимая им тема. Он понятия не имел, как на данный момент следует поступить, так как до этого и представить себе не мог, что такой человек как Юнги затронет его слабое место. За словами последовал удар в грудь, который получил блондин. Затем ещё один и ещё. Пак не переставал колотить его, пока глаза не стали настолько влажными, что по щеке скатилась слеза. А после чувства и эмоции овладели разумом. Чимин вцепился в белую футболку, нереально сильно сжимая ткань в руке, и дал волю слабостям. Он прикрыл лицо другой ладонью, которая не переставала дрожать, все ещё пытаясь скрыть хоть каплю так называемой городсти или же всё так и непоколебимого образа, которого он добивался в течение многих лет. Наблюдая за этим, Юнги взял его руку в свою и переплёл их пальцы, тем самым не давая ему возможности прятать свои слёзы. — Мне не нравится, что из-за волос я не могу видеть твои глаза, — Юнги аккуратно убрал его тёмные пряди в сторону со лба.