I am gay

Джейхоуп сидел на своей кровати в слабо освещенной комнате. Уже на протяжении десяти минут он рассматривал фотографии Шуги. На фоне звучала грустная музыка, за которую парень не беспокоился, ведь его сосед Ви так и не вернулся домой. Взгляд укутавшегося в тёплый плед Хоупа было трудно описать. Около уголков глаз образовались небольшие складочки, намекавшие на лёгкую улыбку. Но на его глазах еле держались слёзы. Взгляд был каким-то отдаленным, потерянным. Взгляд влюбленного, чья любовь недосягаема. «Как я в него влюбился?» — подумал Хосок, — «Точно. Сначала это было просто восхищение. Шуга-хён практиковал со мной рэп. Да, я тогда плохо зачитывал свою часть. Но когда у меня снова и снова не получилась, он не кричал и даже не вздыхал от скуки, Шуга трепал меня по волосам и говорил, что у меня всё получится, что не всё так легко даётся, и мне стоит попробовать снова. Ему приходилось по сто раз показывать, как надо, но он продолжал подбадривать меня и широко улыбаться. Затем мы пошли покупать подарки для остальных мемберов на Новый год. Только вдвоём. Тогда-то я начал замечать, как его щёки начинают краснеть от холода, как ветер играется с мягкими и слегка растрёпанными волосами, как его бледные губы трескаются, как снежинки нежно ложатся на густые ресницы, как при каждом вдохе поднимается его грудь и при выдохе опускается. Я слышал, как его голос начинал похрипывать. Я хотел надеть на него сто слоёв одежды, когда он растирал свои руки, пытаясь согреться. Я хотел обнимать его, когда он залипал на мимо проходящих парочек. Дальше наша поездка. Я спал в комнате вместе с ним. Он немного посапывал, что заставляло меня тихо пищать от умиления в подушку. Я наблюдал, как дрожат его веки. Мне нравилось подстраивать своё дыхание под его. Я чувствовал, будто мы одно целое. Иногда он что-то бубнил во сне, переворачиваясь из стороны в сторону. Я был напуган, когда он прокричал на весь номер и протянул руку вверх. Кажется, ему снился кошмар. Помню, что я присел на его кровать и аккуратно дотронулся до вытянутой руки. Шуга перестал хмуриться. Я взял его ладонь. Наши пальцы переплелись. Я почувствовал, как моё сердце начало ускоренно биться. Шуга что-то снова пробубнил, но больше не хмурился и не кричал. Он выглядел довольным. Тогда я дотронулся до его щеки. Кожа была такая нежная. Я провел тыльной стороной ладони по ней до уголков рта. Тогда-то я понял, насколько он красив. Насколько он безупречен, идеален. И насколько он любим мной. Но хён не знал о моих чувствах… И я о его. Боже, как я был рад узнать, что он гей. Хотя узнать это таким образом доставило мне много боли. Я до сих пор помню то утро. Была моя очередь будить Шугу и Чимина. Я радостно открыл дверь. Но я не успел ничего сказать. Я увидел нашего маленького Чима, который нежно целовал шею моего Юнги. Хён сидел с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Я просто стоял и смотрел на всё это. Но Шуга резко открыл глаза. Он выпрямился, его взгляд был сожалеющим. Он тихо произнёс: — Прости. Но я уже не слышал этого. Я бежал. Бежал подальше от этой двери. Я зашёл к себе в комнату. Я больше не мог сдерживать слёз. Они жгли моё лицо. Ви посмотрел на меня и спросил: — Что тебе сказал Юнги? Он всё знал. Я сразу рассказал Тэхёну об этом. Мы договорились держать это в секрете. — Да… — тихо промямлил я. — Что именно произошло? — Он… Чимин целовал его… шею… Ви ошарашенно посмотрел на меня. Но потом он успокоился и подошёл ко мне, вытянув руки для объятий. Пока я пропитывал слезами его свитер, Тэхён нежно поглаживал меня по спине и говорил: — Забудь это. Шуга просто ничего не знает. Придёт время, и ты скажешь ему о своих чувствах. — Но он знает, — тихо прошептал я — В каком смысле? — удивился Тэ — Его взгляд… он сожалел… он сказал мне… прости… — я не мог говорить. Ком в горле мешал мне дышать. Я задыхался. — Тебе всё равно следует забыть всё это. — серьёзно ответил Ви Но я не смог. Его закрытые от наслаждения глаза. Его откинутая голова. Всё это. Я не забыл». Дверь комнаты открывается, и входит чем-то обеспокоенный Чимин. — А Ви тут нет? Мне надо поговорить. — Его нет, — дрожащим голосом ответил Хосок. — Хоуп? Почему ты плачешь?