По ту сторону

      — Знаешь, у Акутагавы действительно есть потенциал, но я не в силах воспитывать его так, как это делал ты, — сидя на полу, Чуя смотрел на отражающую поверхность напротив, проводя пальцами по волосам сидящего по ту сторону Осаму. Никаких эмоций, лишь одно выражение лица. Даже не маска… — Он скучает. И я. Вернись обратно, Дазай…       Невыносимую боль приносили соприкосновения губ с холодным зеркалом, в котором виднелся знакомый человек, прикоснуться к которому напрямую, увы, никак нельзя. Слёзы медленно катились по щекам одинокого мафиози, который никак не мог собраться с силами. Да, ему трудно и больно, он имеет право выговориться кому-то. Даже если нужный человек мёртв.       Никто не смел идти против Накахары и сдёргивать шёлковую ткань с зеркала, стоящего в его комнате. Запретное действие, точно табу в доме мафиози, но для других. Каждый недоумевал, почему же ему просто нельзя посмотреть на себя и прихорошиться. Но только Чуя знал, что взгляд чужака разрушит чары. Этого нельзя было допустить.       Прошло уже два года, как распался сильнейший дуэт Двойного Чёрного, и Накахара работал с того момента один. Даже Огай удивился, когда после похорон исполнителя парень вышел на работу без замедления, не дал слабины. Невероятный поступок, однако именно он и сломил Чую. Заставил погрузиться в самые глубокие уголки его сознания, временно выпасть из жизни. Главная его задача — заполнить пустоту внутри, забыть о том, что произошло. Забыть лучшие дни своего прошлого. Ничто не давалось с таким трудом, даже уничтожение целой организации за одну ночь. Просто тогда Осаму был рядом, мог прикрыть и помочь, если что-то пойдёт не так. Как бы они не показывали свою ненависть к друг другу людям, эти двое доверяли своей половине Чёрного.

Но одного из них поглотила тьма. Не выпустила из своих ловких рук.

      В день смерти Дазая весь мир заместителя босса разрушился, словно ничего и не было. Осознание того, что он больше никогда не ощутит на себе те мимолётные поцелуи и объятия перед действительно рискованными заданиями. По сей день Чуя не верил, что какая-то ситуация действительно смогла сломить Осаму, заставит пойти на отчаянный шаг. Но окровавленное лезвие и пустая упаковка таблеток заставили поверить в настоящее. Нет машины времени, но когда она появится, Накахара обязательно предотвратит это, вернёт счастливую жизнь. Но впервые увиденный в местном баре незнакомец заставил поверить в чудо.       — Достань всё это, и тебе станет легче, — очередной стакан виски был опустошён, а бармен тут же подлил новую порцию. — Но учти, что всё имеет последствия. Когда-нибудь ты поймёшь, о чём я.       Тогда Чуя не верил во что-то сверхъестественное, кроме этих странных способностей, но после этого он впервые увидел Осаму, который лежит под тоннами земли. Казалось, что в тот день мафиози спал и видел то, что хотел, но то же появление на следующий день заставило перечеркнуть все сомнения, хранящиеся в разуме. Вот он — Дазай — прямо в зеркале, наблюдает за ним, но не может дотронуться. Даже этого достаточно, когда ты потерял то, что тебе дорого, без возможности возврата. Тот неизвестный действительно помог Чуе, но после он не видел этого человека, было бы неплохо отблагодарить его. Такой странный расклад дел ничуть не смутил его из-за пелены окутывающего горя.       Неплохая выдержка на людях сменялась тихим плачем с зеркалом в крепких объятиях. Это продолжалось какое-то время: словно по-привычке рыжий возвращался домой, здоровался, сидел с ним у телевизора — зеркало не то чтобы маленькое, но гравитация помогала, — вечерами рассказывал о том, что произошло за день. Любому покажется, что этот сильный мафиози свихнулся из-за какой-то там потери и возможно так и есть, но нельзя утверждать точно — потеря любимого может сломить любого, и, несмотря на то, какой ранг занимал Накахара, у него тоже были чувства. Он был ещё совсем юн, и будучи привыкшим терять, он не мог смириться с этой потерей.       День за днём летели в более менее привычной обстановке, пока юноша не заметил на себе чёрные, как смоль, пятна. Они появлялись только при использовании порчи, он точно помнил это, но после смерти Неполноценного использование истинной формы своей силы прекратилось. Только в крайнем случае, которого не существовало. Но Чуя продолжал ночами прижиматься к ледяной поверхности зеркала, пытаясь ощутить хоть какое-то тепло родного человека за ним — бесполезно. И он не замечал, что чужое отражение в зеркале искажалось в злобной гримасе.

Всё воздаётся.

      Тогда Накахара не придал значения этим словами, а сейчас и вовсе забыл о них. Только пятна продолжали беспокоить, да и сила… Она ослабевала. Даже подчинённые заметили, что главный не использует свою способность с той мощью, которая была раньше, спрашивали о самочувствии Чуи. Бесполезно. Он и сам не знал, что происходит, рассказывал об этом Осаму, продолжая гладить его волосы. Но он даже не подозревал, что с этими касаниями пропадают его силы, всё больше и больше.       Странным показалось, что в зеркале цвет волос Дазая начинал постепенно менять, принимать рыжий оттенок. В тот-то момент Мафиози и понял, что дело нечисто, и попытался применить весь свой ум, но понять это дело. К счастью (или нет), он быстро построил логическую цепочку событий: он не говорил незнакомцу о произошедшем, тот сам начал разговор. А ослабление… Это всё способность. Невероятно хитрая, но способность, с помощью которой дистанционно можно ослаблять врага. Использовать состояние Чуи в это время стало лучшим вариантом, ведь так он больше открыт в качестве мишени. Оставался один вопрос: является ли настоящим тот Осаму, что на поверхности зеркала?       Ответ был до безумия прост.       Растерянность не давала Чуе собраться с силами и решить, что же делать. Тут непременно пригодилась бы аннулирующая способность, но её уже нигде не достать. Уникальная возможность. Но появилась альтернатива, которую было необходимо осуществить, чтобы остаться живым.       — Не зазнавайся, ты не настолько силён, — послышалось мимолётно в голове. Словно кто-то смог пробраться в разум Чуи и произнести это, но… Как? Всё стало понятно — избавиться от опасности нужно сейчас.       Никогда Накахара так долго не выполнял задачу, поставленную перед ним: да, в зеркале его смерть, образ постепенно сменялся, это уже не тот равнодушный Осаму, стоящий по ту сторону и готовый выслушать. Это тварь, пожирающая его жизнь. Дазай не хотел бы, чтобы Чуя страдал из-за него, даже погиб…       Голубые глаза сверкали, когда осколки чернеющего зеркала распадались по полу. Слезы сдержать трудно, оно и не надо — опять Чуя потерял дорогого человека. Хотя он и не возрождал его. Больно, убивающее изнутри чувство. Никто не сможет устранить эту потерю, избавить его от этих мучений.

Кроме острого осколка, вонзающегося прямо под кожу.