Рождественский переполох

      Телефон Билл разразился трелью, и ей пришлось выйти из консольной, чтобы ответить на звонок в спокойной обстановке, которой невозможно было добиться в присутствии Доктора и Мисси. Билл считала, что этим двоим было противопоказано находиться в одном помещении более пары минут. Если они не спорили по каждой мелочи, то обязательно принимались вести себя так, будто давно поженились и никому об этом не сообщили. Из-за этого им с Нардолом постоянно хотелось сбежать куда подальше.       Билл была последним человеком, кто мог осудить Доктора за его, скажем так, не самый лучший вкус (ведь она сама умудрилась влюбиться в девушку, ставшую фрагментом жидкого инопланетного корабля), однако она не могла иначе. Они были такими разными, и Билл не могла взять в толк, что заставляло Доктора постоянно оправдывать Мисси и прощать все её выходки.       Однажды, когда они вновь коснулись этой темы в разговоре, Нардол сказал, что у Доктора талант притягивать к себе неприятности и влюбляться в тех, кого остальная часть Вселенной посчитала бы преступниками. Это относилось и к покойной жене Доктора. Красочные рассказы Нардола поведали Билл, что та была той ещё штучкой, и в сравнении с Мисси действительно прослеживалось некое сходство. Только вот Доктор отвергал любые домыслы насчёт подобной близости между ним и Мисси, называя их лишь старыми друзьями. Иногда даже в присутствии самой Мисси. Именно поэтому Билл ничуть не удивилась тому, что даже в праздник Мисси не отступилась от цели довести Доктора до состояния граничащего с бешенством невинными на первый взгляд проделками.       Сперва она заставила Доктора лезть на стремянку, чтобы установить звезду на макушку ёлки, и будто бы случайно (ага, как же!) тряхнула её. Упасть Доктор не упал, но неловко ухватился за еловую ветвь и уколол ладонь. Билл показалось, что Мисси испугалась содеянному, но та быстро опомнилась и выдала самый зловеще-издевательский смех, который Билл только довелось слышать в своей жизни. И будто этого ей показалось мало: Мисси решила собственноручно взяться за приготовление рождественского ужина и оказалась настолько плоха в этом, что ТАРДИС быстро наполнилась дымом и запахом гари. Доктор запаниковал и ворвался на кухню, едва не вышибив дверь. Мисси обернулась на шум распахнувшейся двери, держа в руках огнетушитель, и вырывающаяся из него с напором пена немедленно покрыла Доктора с ног до головы. Почти угольно-чёрная индейка была безнадёжно испорчена и отправилась в мусорку, а Доктору пришлось менять свой отглаженный костюм на первую попавшуюся одежду, которую было не жаль потерять.       Билл вздохнула, когда со стороны консольной опять донёсся какой-то шум, и приняла телефонный звонок. Оказалось, что её друзья шли на рождественскую вечеринку, которую устраивал бойфренд Фелисити, и звали с собой. После минутного размышления Билл дала положительный ответ. Не прими она приглашение, ей бы пришлось весь вечер наблюдать угрюмое лицо Доктора, а также находиться за одним столом с Мисси, от которой большую часть времени у Билл волосы вставали дыбом. Единственным вменяемым человеком в окружении Доктора (помимо себя) Билл считала Нардола, да и тот был гуманоидом лишь на половину. Однако в отличии от странностей двух последних Повелителей Времени, с его странностями и повсеместно отваливающимися болтами она могла мириться.       Вернувшись в консольную, Билл сообщила, что просто обязана присутствовать на вечеринке и, хотя сегодня её можно не ждать, завтра, следуя традициям, они обязательно обменяются подарками. В ответ Доктор лишь пожал плечами. Он и прежде не был в настроении праздновать, а после всех — откровенно неудачных, по мнению Доктора — попыток Мисси изменить его отношение к Рождеству у него появилось ещё большее отвращение к этому празднику.       Чуть позднее этим же днём Нардол сослался на какие-то дела и ушёл так поспешно, что Доктор даже не успел поинтересоваться, что это за дела такие и почему обязательно нужно делать их именно сегодня. Он подозревал, что никаких дел не было и в помине, просто Нардол устал пресекать посягательства Мисси на свою честь. После того, как та обнаружила спреевой баллончик для переодевания в бывшей комнате Ривер и обрядила Нардола в рождественского эльфа, чести в нём осталось не так уж много.

***

      На Земле, в Лондоне, наступил вечер. Последний час Мисси усиленно делала вид, что слишком увлечена чтением книги, чтобы обращать внимание на гитарное бренчание Доктора, от которого так и веяло тоской. Вот уж где было то самое «без надежды, без свидетелей, без награды».       Доктор играл на гитаре больше со скуки, чем из-за душевного состояния. Билл с Нардолом ушли, Мисси углубилась в чтение толстой и наверняка занудной книжки, в которой даже не было Уолли, а ему приходилось занимать себя хоть чем-то, чтобы отвлечься и не сорваться в очередное путешествие, возможно, даже прихватив с собой Мисси, чего делать было категорически нельзя. Мисси не была готова встретиться со Вселенной лицом к лицу, не с её всё ещё не до конца сформировавшимся мировоззрением добра.       Хотя…       Поставив электрическую гитару обратно на стойку, Доктор покосился на панель управления. Его голову заполонили мысли на тему какой-нибудь безлюдной планеты, куда можно было бы отвезти старого друга, где бы они смогли провести обычный день без угрозы для остальной части Вселенной и — что не менее важно — безо всяких раздражающих земных праздников.       Будто почувствовав неладное, Мисси оторвалась от чтения и проследила за его взглядом. Последовало предостерегающее покачивание головой.       — Если ты сейчас сбежишь, обещаю, Рождество будет преследовать тебя всю твою оставшуюся жалкую жизнь, — сказала она очень серьёзно и с долей угрозы.       — Зачем тебе всё это? — едва ли не взвыл Доктор, принимаясь нарезать круги вокруг консоли.       — А что плохого в том, чтобы хоть в один день в году забыть обо всех проблемах и просто порадоваться жизни? — Мисси сделала паузу, надеясь увидеть понимание во взгляде Доктора, но его там не было. Она устало потёрла переносицу и отложила книгу, в сюжет которой даже не пыталась вникнуть. Затем произнесла: — Каждое Рождество может стать последним, знаешь ли.       Доктор замер на месте. Знакомое изречение неприятно царапнуло что-то внутри него.       — Моей главной проблемой в данный момент являешься ты, — хмыкнул Доктор.       — Так отпусти меня.       Эти слова сорвались с губ Мисси так легко и непринуждённо, будто они обсуждали погоду за окном, а вовсе не её свободу. Доктор сглотнул непомерно большой ком, вставший поперёк горла, и выдавил из себя едва слышно:       — Я не могу, ты ведь знаешь.       На лице Доктора отразилась душевная боль, как если бы она была физической. По крайней мере ощущалась она именно так. В груди всё потяжелело и сдавило в тиски, он едва мог вдохнуть, а про внятную речь на некоторое время и вовсе можно было забыть. Руки ощутимо трясло, и ему пришлось ухватиться за панель, чтобы не выдать своего состояния. Это не было первым их разговором на эту тему, но никогда ещё Доктору не было настолько тошно. С каждым разом ему становилось всё труднее говорить Мисси «нет», или «я не могу тебя выпустить», или «ты останешься под моим присмотром». Хуже всего было, когда приходилось оправдывать свои действия клятвой, данной палачам, а не более правдивым «я хочу тебе помочь», которое застревало где-то позади стиснутых до боли зубов.       — Ты не хочешь — это совсем другое.       Слова Мисси пронзили его аккурат между сердец своей горькой правдой. Он не хотел, действительно не хотел отпускать её. Ни раньше, ни теперь. Доктор знал, что сам всё разрушил: их обещание посетить все созвездия вместе, их крепкую дружбу и шанс на куда более глубокое чувство. Он сбежал, испугавшись Гибрида, но в конечном итоге их дороги всё равно пересеклись, как и было уготовано судьбой. Доктор по сей день задумывался — сумел бы он перебороть свой страх перед неведомым существом, расскажи он обо всём единственному человеку, который был так похож на него и понимал с одного лишь взгляда.       Доктор поднял свои глаза на Мисси, по-прежнему сидящую в кресле на втором уровне консольной. Та не сводила с него взгляда всё то время, покуда он падал в бездну самобичевания, не имеющую дна. На лице её застыла непроницаемая маска, и нельзя было сказать, о чём она думает в этот момент.       Пару раз глубоко вздохнув, Доктор взял себя в руки и проговорил:       — Я не могу подарить тебе свободу, пока не кончился срок твоего заключения. Я дал клятву и не нарушу её.       Мисси нахмурилась и встала с кресла. Доктор проследил весь её путь по лестнице вниз, ожидая ответной реплики. Когда между ними оставалась лишь пара шагов, Мисси заговорила:       — Раньше ты легко нарушал свои обещания. Так что же изменилось?       Мисси намеренно сделала ему больно, и Доктор стерпел это, зная, что эта боль не сравнится с болью предательства, которую довелось испытать самой Мисси многие столетия назад.       — Я был молод и глуп. И напуган, — сказал Доктор, следя за тем, как ледяная маска Мисси даёт трещину с каждым новым его словом. — Я не должен был сбегать, но тогда это показалось мне единственным решением. Мне очень жаль, что я предал наше обещание и подвёл тебя. Я сожалею об этом каждое мгновение своей жизни. И я знаю, что не достоин твоего прощения, но если сможешь, умоляю, прости меня, — под конец его голос сделался тихим и очень печальным.       Мисси медленно осела на сидение возле консоли, не в силах устоять после подобных откровений. В её голове звенело, а обрывки фраз неожиданно возникали то тут, то там, словно затянутые в торнадо коровы и обломки домов. Она не знала, сколько просидела в таком состоянии, пытаясь переварить услышанное и решить для себя, стоит ли верить словам Доктора. Один раз она уже поверила ему и поплатилась разбитым сердцем, и не могла позволить ему разбить и второе.       Видеть Мисси в подобном состоянии было тяжело, тяжелее, чем когда она плакала в Хранилище или когда забивалась в угол из-за мучавших её кошмаров, казавшихся ей реальными. Доктор боялся, что перегнул палку, снова всё испортил своим длинным языком, но не мог отступить. Не сегодня.       «Каждое Рождество может стать последним».       Эта фраза застряла в голове Доктора, подобно занозе, и каждый раз, когда он пытался её вытащить, она лишь сильнее впивалась ему в подкорку. Дурное предчувствие не желало покидать Доктора, поэтому он присел на корточки рядом с Мисси, уставившейся в пустоту, и коснулся её ладони, призывая обратить на себя внимание.       Мисси ощутимо вздрогнула и механически, как заводная кукла, повернула голову в направлении его руки, лежащей поверх её. Нервный смешок слетел с её губ.       — Мне кажется, или у тебя входит в привычку держаться со мной за руки?       Доктор постарался не краснеть и лишь сильнее сжал ладонь Мисси. Он попытался заглянуть в её глаза, но она мгновенно отвела взгляд и не мигая уставилась на временной ротор, находящийся в покое. Больше всего на свете сейчас Мисси хотелось, чтобы Доктор перестал устраивать ей эмоциональные горки и подарил душевный покой, которого ей так не хватало.       — Только если ты хочешь, чтобы это вошло в привычку.       Ни Мисси, ни уж тем более сам Доктор не ожидали подобного высказывания с его стороны. Доктор смутился, а Мисси захохотала, запрокинув голову. Сквозь смех она произнесла:       — Две тысячи лет, Доктор, а ты по-прежнему ужасен в флирте! Неудивительно, что Рани отшила тебя ещё на начальных этапах обучения.       — Хей! — возмутился Доктор и встал на ноги, разрывая контакт их рук. — Можно подумать, что твой флирт чем-то лучше!       Мисси попыталась не выказать разочарования на своём лице, когда тёплая, чуть шершавая ладонь Доктора перестала стискивать её руку, успешно замаскировав его ехидством.       — То есть ты признаёшь, что только что флиртовал со мной?       Мисси выглядела куда живее, чем минуту назад, и Доктор ненароком залюбовался ей, напрочь позабыв об их споре и заданном вопросе, а когда вспомнил, то ответил так, как оно и было:       — Признаю.       Мисси совершенно по-девичьи захлопала ресницами, не веря в услышанное. Она думала, что Доктор примется всё отрицать и закончит свою тираду побегом, но он признал, и теперь Мисси не знала куда себя деть. Внезапно она ощутила себя такой ничтожной в противостоянии захлёстывающим её эмоциям, словно оказалась в маленькой лодке посреди бушующего в шторм океана. Ей никак не удавалось найти подходящую тему для разговора, чтобы сменить нынешнюю, а Доктор совершенно не стремился ей помогать, сканируя своими льдисто-серыми глазами мимолётные изменения в выражении её лица.       В конечном итоге Доктор заговорил первым и то, что он сказал, поразило Мисси до глубины души.       — Прежде я сказал, что не могу отпустить тебя, но дело вовсе не в клятве. Вернее, не только в ней. Мне… — он на мгновение запнулся, сглатывая вмиг ставшую вязкой слюну, а затем продолжил, куда более уверенно: — Мне просто нравится проводить время с тобой. Даже несмотря на то, какой невыносимой занозой в заднице ты иногда бываешь.       Мисси опомнилась от шока и фыркнула, чуть вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди.       — Ты тоже не подарок, знаешь ли.       — Мы друг друга стоим.       Мисси ещё раз оглядела Доктора с ног до головы, выискивая в нём хотя бы намёк на ложь, за который можно было бы ухватиться и нитка за ниткой распустить, как уродливый рождественский свитер с йоркширским пудингом, в котором сегодня был щеночек Доктора. «Билл», — мысленно исправилась Мисси и тут же обругала себя за порыв следовать правилам Доктора. Она ему не дрессированный пудель, и пусть даже не надеется, что его лицемерные слова что-то изменят между ними!       — Если тебе так нравится моя компания, то почему же ты оставлял меня в одиночестве в Хранилище каждый раз, когда тебе приспичивало искать приключения на свою седую голову? — спросила она с ощутимым укором, ожидая, как Доктор сумеет выкрутиться на этот раз. Доктор молчал, понуро уставившись в пол, будто провинившаяся собака. Мисси нестерпимо захотелось пнуть его, чтобы он заскулил как всамделишная псина. — Ну же, ответь мне, Доктор!       Доктор взглянул на Мисси, лишь когда её голос сорвался на крик. Он стойко выдержал её кинжальный взгляд, пронзающий его насквозь, и сказал:       — Мне было необходимо развеяться. Прикованный к одному месту и времени, я чувствовал себя пленником, и это было невыносимо.       Глаз Мисси ощутимо задёргался. Она шагнула к Доктору и ткнула пальцем ему в грудь.       — Я скажу тебе, что невыносимо, — цедя сквозь зубы произнесла Мисси. — Невыносимо — это когда твой лучший друг — даже не так, — ЕДИНСТВЕННЫЙ друг сбегает, предав ваше обещание, а потом не выходит на контакт пару десятков лет.       От её слов Доктору вновь сделалось дурно, но он не смел прерывать её, выслушивая всё, что накопилось на душе Мисси. А та всё говорила и говорила, и каждое слово было подобно гвоздю, забиваемому в крышку гроба.       — Невыносимо — это когда тебя засасывает чёрная дыра, и ты теряешь свои регенерации одну за другой, сжигая свои новые лица, не сумев проносить их и пары минут.       Доктор не мог даже представить, каково это, терпеть нескончаемые страдания, насильственно лишаться своих регенераций и знать, что оказался в такой ситуации по вине некогда лучшего друга. То, что чёрная дыра должна была стать погибелью для него самого, Доктор благополучно отбросил на задворки сознания.       — Невыносимо — это когда день за днём живёшь лишь чувством мести, но не можешь отомстить, потому что до сих пор любишь этого проклятого идиота, разрушившего всю твою жизнь!       Голос Мисси вновь сорвался на крик, в последствии перешедший в глухое рыдание.       Доктор не смел поверить в услышанное. Она его… любит? Быть того не может. Все эти годы? Вот это уж точно звучит неправдоподобно. Но… может ли это быть правдой? Ему так хотелось поверить в это.       Убрав руку Мисси от своей груди, он сделал то, что никогда не позволил бы себе при других обстоятельствах — стиснул в объятьях. Да так крепко, что, должно быть, через пару часов на её коже расцветут синяки. Мисси шокировано вздохнула, распахивая глаза так широко, насколько это вообще было возможно.       — Ч-что ты творишь? — пролепетала она, не пытаясь, впрочем, высвободиться из его рук.       — Обнимаю тебя.       — Я это чувствую, идиот! — зашипела Мисси и цапнула Доктора за мочку уха, так многообещающе выглядывающую из-под кучерявого седого локона его волос.       Доктор отпрянул, но не сильно, продолжая удерживать Мисси правой рукой, а левой потёр пострадавшее ухо.       — За что? — вырвалось у него совершенно по-детски.       — За всё плохое, — покивала Мисси и неожиданно притянула его к себе, вцепляясь пальцами в ткань пиджака на его спине. — Ты совершенно не умеешь обниматься.       Доктор глухо угукнул, соглашаясь с ней, а потом слегка отодвинулся, чтобы заглянуть в лукавые и такие пленительные глаза Мисси. Под его пристальным взглядом её улыбка чуть померкла.       — Почему ты так на меня уставился?       — Пытаюсь понять причину…       — Причину чего? — Мисси нервно облизнула губы, только сейчас осознав, насколько близко находились их лица. Она могла почувствовать дыхание Доктора на своей коже, а он наверняка чувствовал её дыхание на своей.       — Того, за что ты меня полюбила.       Смутившись слов Доктора, Мисси выпуталась из его рук и отошла от него на пару шагов, чтобы избежать соблазна вновь оказаться в его объятьях.       — Нет никакой особой причины, — сказала она чуть погодя. — А если и есть, то она для меня такая же тайна, как и для тебя.       Доктор задумчиво покосился на Мисси, по-прежнему ощущая непреодолимое желание заключить её в новые объятья и, быть может, в этот раз сделать именно то, что он прочитал в её глазах. Но вместо этого он спросил:       — Как думаешь, мы всё ещё успеем прибыть на Трафальгарскую площадь до начала празднования, не прибегая к перемещению во времени? В последнее время ТАРДИС так и норовит улететь в иную временную зону.       Мисси выпустила скопившееся напряжение через выдох и произнесла поучительно-язвительным тоном:       — Тебе стоило прочитать инструкцию по пилотированию ТАРДИС ещё давным-давно, господин троечник, и тогда бы у тебя не возникало подобных проблем с твоей древней развалюхой.       — Моя ТАРДИС не развалюха! И я читал инструкцию! — возразил Доктор, оборачиваясь к панели управления. Он вбил нужные координаты и принялся жать на всевозможные кнопки.       — Я видела книжку с инструкцией и не похоже, что её хоть раз открывали, — Мисси прислонилась бедром к консоли, следя за манипуляциями Доктора. В какой-то момент она не выдержала: — Да не эта кнопка, болван, а жёлтая! А эти рычаги должны находиться в другом положении, если ты не хочешь, чтобы нас унесло куда-нибудь на Галатею! Да ради Времени, сними изоморфный контроль с панели управления, пока ты нас не угробил!       В ответ на возмущения Мисси Доктор лишь шикал и шлёпал её по рукам, чтобы она ничего не трогала. Но на душе его за многие годы было спокойно и чуточку радостно. Быть может, Рождество не так уж и ужасно?