Когда Жизнь и Смерть встречаются

И вот теперь, после нескольких дней отработки у Амбридж на моей левой руке красуется шрам, который гласит: «Я не должна грубить». А благодаря особенностям кожи шрам не заживет ближайший месяц. А во вторник урок у Хагрида. Гермиона мне рассказала, что Амбридж решила наведаться на его урок. И она боялась, что все пройдет очень плохо. В свете последних событий я с ней полностью согласна. Однако, пока мы брели по глубокому снегу, генерального инспектора видно не было. Хагрид один ждал их на опушке Запретного леса. Зрелище он представлял собою неутешительное: ушибы в зеленых и желтых тона, раны кровоточили. И в довершение зловещей картины на плече у Хагрида лежало нечто, похожее на половину коровьей туши. — Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону темных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту. — Кто это там любит темноту? — подал голос Малфоя, в котором звучали панические нотки. Он обращался к Крэббу и Гойлу. — Кто, он сказал, любит темноту — не слышали? — Готовы? — весело спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдем посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит, кого мы изучаем сегодня, — они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить. — А вы уверены, что приручили? — совсем уже испуганно спросил Малфой. — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных. Среди слизеринцев пробежал одобрительный шумок, да и у некоторых гриффиндорских было такое выражение на лицах, как будто Малфой высказал их опасения. — Конечно, приручил, — насупясь, сказал Хагрид и поправил на плече сползшую коровью тушу. — Что же тогда у вас с лицом? — допытывался Малфой. — Не твое дело! — рявкнул Хагрид. — Если кончили с дурацкими вопросами, идите за мной. Он повернулся и зашагал в лес. Ребята явно не горели желанием следовать за ним. Мы вздохнули и первыми двинулись за Хагридом. Шли минут десять и остановились перед чащей. Крякнув, Хагрид свалил тушу на землю, отступил назад и повернулся лицом к ребятам. Многие еще плелись, переходя от дерева к дереву, и нервно озирались, словно в любую минуту на них могли напасть. — Собирайтесь, собирайтесь, — подбадривал Хагрид. — Их привлечет запах мяса, но я все равно позову — им приятно слышать, что это я пришел. Он повернулся, тряхнул косматой головой, чтобы отбросить волосы с лица, и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы. Никто не засмеялся, большинство ребят просто онемели от испуга. Хагрид снова завопил. Мы робко озирались, заглядывали за деревья, ожидая появления чего-то неведомого. И когда Хагрид третий раз тряхнул головой и набрал воздуху в исполинскую грудь, из сумрака к нам приближалась пара белых светящихся глаз, потом обозначилась драконья морда, шея и, наконец, скелетообразное тело громадной черной крылатой лошади. Секунду она оглядывала нас, взмахивая длинным черным хвостом, потом наклонила голову и острыми клыками стала отрывать куски от коровьей туши. — Почему он больше не зовет? – послышалось со стороны У большинства учеников на лицах было такое же недоуменное и настороженное выражение, и смотрели они куда угодно, только не на лошадь. Лишь некоторые ее увидели: Теодор Нотт с отвращением смотрел, как она ест, Гарри, я и Невилл, наблюдавший за взмахами длинного черного хвоста. — А вот идет еще один! — с гордостью объявил Хагрид, и между деревьями появилась вторая черная лошадь, прижала к телу перепончатые крылья, наклонила голову и стала рвать мясо. — Ну-ка, поднимите руки, кто их видит! Четверо подняли руки. — Да... да, я знал, что ты увидишь. И ты тоже, Невилл, да? И... — Извините, — злобно сказал Малфой, — но что именно, по-вашему, мы должны увидеть? Вместо ответа Хагрид показал на коровью тушу. Несколько секунд все смотрели на нее, потом кто-то ахнул, а Парвати завизжала. И это понятно: куски мяса отрывались от костей и растворялись в воздухе — картина действительно необычная. — Отчего это происходит? — Парвати в ужасе отступила за ближайшее дерево. — Кто его ест? — Фестралы, — гордо сказал Хагрид, и Гермиона тихо охнула за плечом у Гарри. — У Хогвартса здесь целый табун. Ну, кто знает?.. — Они же очень, очень несчастливые! — перебила его испуганная Парвати. — Приносят всякие ужасные несчастья тем, кто их увидел. Профессор Трелони сказала мне однажды... Хагрид усмехнулся: — Нет, нет, нет, это просто суеверие, не приносят они несчастья, они страсть какие умные. И полезные! Конечно, эта порода не очень-то рабочая, только школьные кареты возит туда-сюда. Да если Дамблдору надо куда-то подальше, а переноситься не хочет... Глядите, вот еще пара... Еще две лошади тихо вышли из чащи, одна прошла совсем близко к Парвати. Та вздрогнула и прижалась к дереву со словами: — Кажется, я что-то почувствовала, кажется, он рядом! — Ты не бойся, он тебя не обидит, — терпеливо сказал Хагрид. — А теперь кто мне скажет, почему одни их видят, а другие — нет? Гермиона и я подняли руки. — Ну, говори, — обрадовался Хагрид, кивая на Гренджер. — Фестралов могут видеть только те, кто видел смерть. — Правильно, молодец, — торжественно произнес Хагрид. — Десять очков Гриффиндору. Фестралы, значит... — Кхе-кхе. — А, здрасьте! — с улыбкой сказал Хагрид, обнаружив источник звука. — Вы получили записку, которую я послала утром к вам на дом? — громко и раздельно произнесла Амбридж, словно обращалась к иностранцу, причем тупому. — С уведомлением, что буду инспектировать ваше занятие? — Да-да, — бодро подтвердил Хагрид. — Рад, что вы нашли нас. Вы это... не знаю... вы их видите? Сегодня у нас фестралы. — Простите? — громко сказала Амбридж, приставив к уху ладонь. — Что вы сказали? Хагрид немного смутился. Вот стерва. Так и хотелось ей врезать. — Ну... фестралы! — гаркнул он. — Ну, знаете... такие большие лошадки с крыльями! Для наглядности он помахал своими ручищами. Профессор Амбридж подняла брови и стала писать в блокноте, сопровождая это бормотанием: — «Вынужден... прибегать... к примитивному... языку... жестов». — Ну, так... это... — Хагрид, несколько волнуясь, снова обратился к ученикам: — Хм... о чем я говорил? — «По-видимому... легко... теряет... нить... изложения», — бубнила Амбридж, но достаточно громко, чтобы слышали все. Гермиона побагровела от гнева. А я лишь сжала кулаки посильнее. — Ага, ну да. — Хагрид бросил виноватый взгляд в сторону блокнота, но мужественно продолжал: — Я хотел вам рассказать, как мы обзавелись этим табунком. Начали мы с одного самца и пяти самочек. Этот, значит, — он потрепал по холке лошадь, которая появилась первой, — зовется Тенебрусом, он мой главный любимец, первый родился здесь, в лесу... — Вам известно, — громко перебила его Амбридж, — что Министерство магии отнесло фестралов к разряду «опасных»? Сердце упало камнем, но Хагрид только засмеялся: — Фестралы не опасные! Конечно, куснуть тебя могут, если ты им сильно досадишь... — «Проявляет... признаки... одобрительного... отношения... к насилию», — бормотала Амбридж, чиркая в блокноте. — Да полно вам! — теперь Хагрид немного встревожился. — Ведь и собака вас укусит, не ровен час... А у фестралов плохая репутация из-за всяких разговоров про смерть, люди держали их за дурную примету. Просто не понимали. Верно я говорю? Амбридж не ответила. Она кончила писать в блокноте, потом посмотрела снизу на Хагрида и опять очень громко и медленно проговорила: — Пожалуйста, продолжайте занятие... Я похожу, — она изобразила ходьбу, — среди учеников (она показала на некоторых пальцем) и задам им несколько вопросов. — она показала на свой рот, изображая разговор. - А вам не кажется, что это вам так должны показывать? – прошептала я как можно тише. Но, кажется, жаба меня услышала. Только виду не подала. Хагрид уставился на нее, не в силах уразуметь, почему она ведет себя так, как будто он не понимает нормальной речи. У Гермионы от ярости выступили слезы. — Ведьма, старая злая ведьма! — прошептала она, когда Амбридж подошла к Пэнси Паркинсон. — Я понимаю, что ты задумала, гнусная, злобная, испорченная... - Полностью с тобой согласна, - прожигая взглядом стерву, сказала я. — Ну так ног... — Хагрид изо всех сил старался поймать потерянную мысль, — да, фестралы. Да. У них много хороших качеств... — Как вам кажется, — громко спросила Амбридж у Пэнси Паркинсон... - вы в состоянии понимать речь профессора Хагрида? У Пэнси Паркинсон, как и у Гермионы, были слезы на глазах — только она давилась от смеха и поэтому едва смогла выговорить: — Нет... потому что... это... большей частью... похоже... на рычание. Амбридж записала в блокноте. Неповрежденная часть лица у Хагрида побагровела, но он старался вести себя так, как будто не слышал ответа Пэнси Паркинсон. — Да... Хорошие качества фестралов. Когда ты их приручил, как этих, ты уже никогда не заблудишься. Изумительно ориентируются — только скажи им, куда тебе надо... — Ну да, если они понимают твою речь, — громко заметил Малфой, и Пэнси Паркинсон снова согнулась пополам от смеха. Амбридж посмотрела на них снисходительно и повернулась к Невиллу. — Вы видите фестралов, не так ли, Долгопупс? Невилл кивнул. — Кто при вас умирал? — равнодушно спросила она. — Мой... мой дедушка. — И что вы о них думаете? — она показала короткопалой рукой на лошадей, которые уже обглодали половину коровьей туши почти до костей. — Ну... — нерешительно начал Невилл и оглянулся на Хагрида. — Ну... они хорошие... — «Ученики... запуганы... настолько... что... не признаются... в своем страхе», — декламировала свою запись Амбридж. — Нет! — Невилл был явно расстроен. — Нет, я их не боюсь! — Ничего, ничего, — сказала Амбридж, похлопав Невилла по плечу и изобразив понимающую улыбку, которая казалась злобной гримасой. Она повернулась к Хагриду и опять заговорила громко и раздельно: — Ну что ж. Я достаточно тут увидела. Вы получите (с таким жестом, как будто взяла что-то из воздуха) результаты инспекции (показала на блокнот) через десять дней. — Она растопырила десять кургузых пальцев и с широкой, еще более жабьей, чем прежде, улыбкой двинулась прочь. - Стерва, - громко крикнула я. На этот раз она не смогла меня проигнорировать. - Минус двадцать очков, мисс Фокс, - профессор Амбридж повернулась ко мне. – И ваше наказание продлиться еще неделю. - А мне плевать. Вы предвзяты и не компетентны. - И с чего вы это взяли, мисс Фокс? - С того как вы проводите инспекции и свои уроки, - я разошлась не на шутку. Гермиона пыталась меня остановить, но я лишь отмахнулась от нее. – Вы просто пытаетесь перевернуть всю школу. По приказу вашего начальства. Может, вы еще средневековые пытки в школу введете. - К директору, сейчас же, - мило улыбнувшись, от чего меня чуть не стошнило, произнесла Амбридж. Я схватила свою сумку и направилась в кабинет директора. Жаба спокойно следовала за мной. Когда мы вошли в кабинет, там были профессор МакГонагалл и Снейп. Теперь мне в четыре раза больше достанется. А может и больше, если судить по выражениям лиц декана и крестного. - О, профессор МакГонагалл, вы здесь, – приторно сладко произнесла Амбридж. – Не придется искать вас. У меня разговор по поводу одной и ваших учениц. Мисс Фокс. - И что же случилось? – мягко спросил Дамблдор. - Я требую её исключения. - За что? – Снейп, зная мой характер, приготовился к худшему. - Она довольно грубо отозвалась о моей работе и назвала меня…- Амбридж запнулась, не зная, как заменить это слово. - Chienne, - пришла ей на помощь я. Снейп закатил глаза. И могу поклясться, что слышала, что он хочет со мной сделать. МакГонагалл не могла понять, что я сказала. Но по реакции моего крестного поняла, что это явное оскорбление. - Мисс Фокс, мы обязаны сообщить об этом инциденте вашим родителям, - директор заговорил серьезным голосом. – Профессор Амбридж, профессор МакГонагалл назначит мисс Фокс наказание. Но исключения не будет. - Я уже назначила наказание, Альбус, - Амбридж гневно посмотрела на меня и вышла из кабинета директора. - Мисс Фокс, так как вы назвали профессора Амбридж? – после пары минут молчания спросила профессор МакГонагалл. Я немного замялась. Одно дело сказать это в лицо Амбридж, другое – своему декану и директору. На помощь пришел Снейп: - Стерва. Профессор МакГонагалл побагровела, но ничего не сказала. - Мисс Фокс, надеюсь, вы понимаете, что впредь вы не должны применять такие выражения по отношению к преподавателям? – мягко произнес директор. - Да, сэр, - тихо произнесла я. - И вы понимаете, что подобные случаи не должны повторяться? - Да, сэр. - Профессор МакГонагалл напишет вашим родителям сегодня об этом случае. А теперь вы можете быть свободны.