In Trutina

Джейкоб, Бармен Гарри снова пишет за меня. (Салют, Джейкоб — Гарри.) Прихожу домой — а Томми-владелец говорит, что моя комната оплачена на полгода вперёд. И кто же такой щедрый, спрашиваю, а он мне — мистер Джейкоб Фрай. Провалиться мне на месте, я не поверила своим ушам. Тебе не стоит так тратиться на старуху вроде меня. Если только ты вдруг не разбогател, тогда, думаю, ты можешь делать что в голову взбредёт. Ты теперь гангстер вроде тех, о ком пишут в газетах? Гарри читает для меня газеты — чтобы я знала, что творится у тебя в Лондоне. (Она угрожала мне непотребными вещами, если я откажусь — Гарри.) Я собираюсь рассказать всем вокруг, что мой Джейкоб теперь — богатенький гангстер в Лондоне. Парни в пабе позеленеют от зависти. Полли (и Гарри)

***

Иви, Из наших источников в Лондоне каждый день мы узнаём, что некоторые районы переходят из рук тамплиеров к банде под названием «Грачи». Несмотря на то, что ты ничего не сказала, я подозреваю, что это дело рук Джейкоба — как и несколько недавних взрывов и смертей высокопоставленных лиц. Совет не может не радоваться новостям об ослаблении тамплиеров. Но они также обеспокоены тем, какой хаос может начаться в городе. Это очень тонкая игра, и методы Джейкоба могут быть смертельно опасными. Нет никакого смысла уничтожать контроль тамплиеров над Лондоном, если самого Лондона не останется. Полагаю, ты уже пытаешься контролировать брата, но я прошу тебя удвоить усилия. Пусть Кредо укажет вам путь. Дж. Вестхаус

***

Иви прислонилась к стене тоннеля, стараясь не вдыхать мерзкий запах канализаций слишком глубоко. Клара всегда настаивала на том, чтобы встречаться здесь — ради безопасности, по её словам — хотя Иви никогда не могла чётко понять, от кого она здесь прячется. Хозяева фабрик? Может, где-то в городе обитала вторая, враждебная, банда детей? Джейкоб куда лучше неё разбирался в политике. Может, ей стоило спросить у него. Когда они перестанут сводить каждый разговор к ссорам. Если это вообще возможно. Если бы он признал, что был неправ в ситуации с Эттуэй. Извинение было бы кстати, угрюмо подумала Иви, но в принципе, ей бы хватило и признания. Порой он был таким упрямым, твердолобым идиотом — — Привет, Иви, — весело окликнула её Клара, обрывая все мысли на середине. — Хорошая сегодня погода. — Мы же здесь. Так что не знаю, — улыбнулась в ответ Иви, и Клара вытащила из кармашка платья узелок купюр. — Твоя выручка с нескольких последних фабрик. — Я знаю, что уже говорила это раз десять, — с неохотой взяла деньги Иви, — но я бы хотела, чтобы вы не заставляли нас брать деньги. — Мы работаем, так что можем позволить себе это, — повела плечами Клара. — И я не люблю быть в долгу, — она снова порылась в карманах. — Новый список фабрик, — протянула она помятую бумагу. Иви, пробежав по нему взглядом, нахмурилась при виде количества богатых и высокородных людей, заявленных владельцами. Они развернулись к выходу из тоннеля, звонко шлёпая ботинками по грязи. — Я могу быть занята ближайшие несколько месяцев, кажется, я нашла кое-что, что давно искала, — окинула взглядом Иви маленькую фигурку Клары рядом. — Но ты всегда можешь обращаться к Джейкобу. Даже в полумраке было заметно, что Клара поморщилась. — Лучше без него. — Оу? — Он ведёт себя как дурак. Иви изо всех сил постаралась не засмеяться. Вернувшись в поезд, она подошла к сейфу убрать стопку чеков. Джейкоб был там же, стоял, уперев руки в бока, недоверчиво созерцая голову зебры, которая появилась на стене. Судя по всему, обновлению подверглись и шторы, и полы, и половина мебели вокруг. — Тебе не кажется, что Агнес пытается сделать из поезда бордель? — поинтересовался Джейкоб, почёсывая подбородок, когда Иви присела ввести код от сейфа. — Смотри, как бы она не начала приглашать странных мужчин. — У нас своих достаточно, — пробормотала Иви себе под нос, защёлкивая дверцу сейфа.

***

Генри предложил пойти с ней, но Иви знала, что это дело она должна закончить в одиночку. Когда страж-помощник Генри вёл её по коридорам Тауэра, ей казалось, что здесь время остановилось. Сам воздух казался затхлым, заплесневевшим, словно был таким же старым, как здания вокруг. Логично, что именно здесь Люси Торн сосредоточила свои поиски, но в своей обычной жёсткости, в своих чёрных и фиолетовых одеждах она выглядела совершенно не к месту. Её имя подходит ей, угрюмо подумала Иви. Терновый шип*, вонзающийся в Лондон. — Добро пожаловать, мисс Фрай. Не хотите ли рассказать мне, где Плащаница? Иви сплюнула в качестве ответа. — Как пожелаете, — усмехнулась Торн, её скулы окрасил румянец. — Значит, я найду его без Вашей помощи. А затем задушу Вас ей. Не спускать с неё глаз, — приказала она, разворачиваясь обратно к алтарю. Первая ошибка, подумала Иви, оттолкнув стражника с пути и легко уклонившись от выпада Торн. Никогда не поворачивайся к Фраю спиной. Вторая ошибка — выпад Торн не задел Иви, но открыл её спину для ответного удара. Никогда не размахивайся так в ближнем бою. Вторая, и последняя, ошибка. Клинок Иви пронзил спину Торн, проникая в кость и плоть, пока не вышел из груди — кровь залила пол. Иви опёрлась на колено, держа тело Торн на весу, задыхающуюся и падающую. Она умирала долго, корчась на полу. Иви обычно старалась этого избегать, быстрая и лёгкая смерть была предпочтительнее. Но сейчас она решила сделать исключение. — Ты никогда не познаешь всю её мощь, — Торн перевернулась на спину, выплёвывая слова сквозь сжатые зубы. — Так расскажи, — рявкнула Иви, схватив её за подбородок. — Расскажи! Глаза Торн остекленели, жизнь покидала их окончательно. Разумеется, даже при смерти она бы не оказала такую любезность. Иви вздохнула, смачивая платок кровью — тогда всё было бы слишком просто. Подняв ключ к Плащанице с тела Торн и быстро метнув нож в голову подставного стражника, она быстро начала взбираться наверх, на крышу Тауэра. Больше она так легко с ключом не расстанется.

***

Мёртвый воронёнок в шкатулке едва ли был сюрпризом, когда его доставили от Рота. Джейкоб знал его слишком хорошо, чтобы не ожидать чего-то подобного. Переодетые охранники в театре не удивили его. Когда Рот начал убивать невинных, он был взбешён, но не удивлён. Даже когда театр охватило пламя, ему казалось, что всё происходящее вполне ожидаемо от Рота. Но поцелуй… Поцелуй был сюрпризом. Хотя само по себе это было одно и то же действие, целовать Рота — или, если быть честным, получить поцелуй от Рота — было совсем иным, нежели целовать Иви. Иви была мягкой и нежной, сомневающейся и почти смущённой. Их поцелуи всегда были в темноте, когда они были наедине. Тайные, пугливые — они существовали только тогда, когда ничто больше не отвлекало их внимание. Поцелуй Рота был бешеным, отчаянным поступком умирающего. Колючим и отдающим джином. Перед толпой вопящих людей в середине сцены полыхающего театра. Он был настойчивым, уверенным, и требовал его внимания превыше всего. Разница впечатляла. Поцелуй Рота был шоком для него. Неприятным. Беспокоящим. Но опять же, если Джейкоб был честен с собой — он был таким не потому что Рот был мужчиной, как бы решили многие. В его груди словно появлялся пузырёк предвкушения каждый раз, когда Рот был поблизости, и оно могло бы перерасти во что-то намного более интимное и мощное. Возможно, уже переросло. Нет, это было ужасно, потому что он всё больше проникался уважением к Роту и был более чем готов поверить, что они словно из одного теста. Никто не хотел бы верить, что он похож на монстра; его словно окатили ледяной водой, когда Рот выказал уверенное желание убить невинных детей. Это и открыло Джейкобу глаза на то, что он безуспешно пытался игнорировать всё это время. По ощущениям — словно проснуться от прекрасного сна, который превратился в кошмар. Жизнь никогда не смогла бы стать для него простой. Она была посвящена теням, чтобы он мог планировать и осуществлять убийства, которые никогда не увидит широкая публика. Его мечты вращались вокруг того, чтобы доказать свою значимость человеку, который не мог уже видеть ничего, не говоря уже о делах Джейкоба. Он влюблялся в людей, которые никогда не могли бы стать его — а если и могли, то лучше бы им не стоило. Это была та самая любовь, которая привела его сюда, к трупу Рота у его ног, горящим декорациям вокруг, крикам актёров вокруг, которые всё ещё эхом звенели в ушах. И любое мало-мальское удовлетворение от успешного убийства сходило на нет из-за отдалённого чувства, что несмотря на свою смерть, Рот всё же очернил то хорошее, что было в нём. Волна жара и прикосновение пламени к ногам выдернуло его к реальности: надо бежать. Я никогда не выберусь отсюда живым, пробормотал он себе под нос на манер молитвы, рванув к двери, слыша, как над ним рушится один из верхних балконов. Ему нужно выбираться отсюда, ему нужно наладить всё с Иви. Поцелуй с Ротом не мог быть последним, что он сделал перед смертью.

***

Дверь вагона Иви щёлкнула, открываясь, без предупреждения. — Можно было постучать, — раздражённо заметила она, узнав шаги Джейкоба. — Это простая веж… — слова застряли в горле, стоило ей повернуться. Он выглядел ужасно. На лице начали проступать синяки, а края всей одежды были подпалены. Запах дыма наполнил помещение, сдавливая её горло. Она медленно поднялась. — Джейкоб? — спросила она, не веря своим глазам. Она никогда не видела его таким — несмотря на все риски в его повседневной жизни, он обычно отделывался парой царапин. — Что произошло? Он пошатнулся к ней и медленно осел, прижимаясь к её плечу. Его мелко трясло. — Что случилось? — прошептала она, пытаясь отодвинуться, чтобы взглянуть на него. Он не поднимал головы. — Ты в порядке? — Рот начал убивать невинных людей, чтобы добраться до меня, — прохрипел он. — А затем поджёг весь чёртов театр. Налив воды в её раковину и прихватив тряпицу, она усадила его в своё кресло и начала медленно стирать копоть с его лица. Его дрожь начала понемногу проходить, когда она проходила мягкой тканью по крови и грязи, очищая его лицо и шею, почерневшие пальца, пытаясь вычистить золу из волос. Она встала принести перевязки и постаралась прогнать из головы образ тела Джейкоба, обгоревшего и искалеченного, в руинах Альгамбры. — С ним покончено? Он кивнул со странным выражением лица. — Никаких следов? — Никаких следов, — устало подтвердил он. Она втёрла мазь в его ладони, туго обернула повязки вокруг них, не обращая внимания на его гримасы. Он кашлянул и через силу улыбнулся. — Ты не Найтингейл. — Буду иметь в виду, если захочу что-нибудь поменять в жизни, — пробормотала она. Резко встав, потянула его за собой, снять его обгоревшую одежду. — Подожди, я схожу за твоими вещами — тебе не стоит оставаться на диване сегодня. Он глухо кивнул и подождал, пока она ходила за его одеждой. Когда он устроился под одеялом, она подхватила свою ночную рубашку и была готова уйти. Но стоило ей сделать шаг, он схватил её за руку. — Останься, — тихо попросил он. — Пожалуйста, — добавил он, видя её сомнение. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу на её узкой кровати, его пальцы мягко запутались в её волосах, и она слушала, как выравнивается его дыхание, пока он засыпал. Её сердце забилось чуть быстрее, когда она провела рукой по его груди и поняла, как близок он был к тому, чтобы не вернуться сегодня домой. Обычно они редко вспоминали, что такая опасность существовала всегда. Она прижалась ближе к нему и уткнулась ему в плечо, стараясь не задевать синяки на его коже. Может, она могла бы закрыть тему омнибусов, подумала она, закрывая глаза. По крайней мере, сейчас.

***

Лондон окутала тишина, когда наступила зима, проникая сквозь окна и щели под каждой дверью. Ни Грачи, ни Висельники не хотели драться за территорию или просто драться — было слишком холодно и погано. Маленькие группки людей стояли на улицах у крохотных костров, потирая руки и молясь, чтобы влажный воздух и туман исчезнут достаточно надолго, чтобы пальцам вернулась чувствительность. Что до Джейкоба, он решил усилить районы, которые он уже контролировал; дальнейшее завоевание могло и подождать. Он организовал тренировки для Грачей, чтобы быть уверенным, что трагедия Сити не повторится. Он собирал поставки оружия от Вайнерта и устраивал стрельбища в заброшенных зданиях фабрик. Он отправлял Грачей в диверсию и то и дело пачкал руки взятками, чтобы знать, что Висельники если и получат груз, то ощутимо подпорченным. А больше всего он старался, чтобы его было видно, чтобы вокруг него было ощущение тепла, к которому можно было тянуться. Даже Иви поддалась тишине, сгустившейся над городом. Он знал, что у неё был её ключ, и похоже, она решила дождаться вдохновения или новой информации — смотря что появится первым. Часто он видел её вечерами над книгой, быстро строчащей заметки и что-то бормочущей себе под нос. Даже ссориться было слишком холодно. Её реакция на историю с Эттуэй всё ещё оставалась слишком недовольной, но не обсуждая её, они, похоже, негласно договорились, что игнорирование будет лучшим выходом. Всё было так же, как до их приезда в Лондон, не считая того, что почти каждую ночь они проводили в тесных объятиях друг друга. Ему было искренне жаль всех тех, кому не посчастливилось отгонять холод таким же способом. На улицах вскоре зазвучали рождественские песни. Люди со всей страны наводнили Лондон, чтобы купить что-нибудь к Рождеству, и наряженные ёлки виднелись в богатых домах, мигая свечами по ночам. Джейкоб был сильно изумлён этим поначалу, Рождество в Кроули всегда было неприметным. Отец ничего не имел против праздников, но он никогда не был особенно веселящимся человеком, а большинство жителей Кроули были слишком бедны для празднований. В канун Рождества Агнес не было, но от её имени индейка и накрытый стол были вовремя. Были и хлопушки — с бумажными коронами, которые они сразу же поторопились со смехом надеть. Сытые и довольные весельем, они оба с Иви наслаждались горячим вином перед её камином, когда она достала цветную упакованную коробку. — Для меня? — радостно спросил Джейкоб, когда она отдала ему подарок. — Не стоило. — Ты бы ныл ещё год, если бы я не сделала. — Безусловно, — сорвал яркую бумагу Джейкоб. Внутри обнаружились два кастета, пугающе убийственные и тяжёлые. — О, Иви, — драматично начал он, — как романтично. Они идеальны. Опасные и красивые, прямо как ты. Он взмахнул ресницами и Иви шутливо ударила его по подбородку. — Это было необязательно, — рассмеялся он, надевая кастеты с лёгкостью и приятным ощущением жёсткости. — Они действительно очень хороши. — Ещё бы, за те деньги, что я отдала. — Ладно, — потянулся он за спину, — моя очередь. Она приняла подарок с улыбкой и начала развязывать узелок. — Надеюсь, ничего ужасного? Я всё ещё не забыла, как однажды ты вместо подарка преподнёс коробку лягушек. — И каждый год ты об этом напоминаешь, — закатил он глаза. — Мне было восемь и я был дураком — в этот раз никаких амфибий. Честное слово. Она нахмурилась, когда вытащила из коробки чуть жестковатую ткань. — Что это? — Полукорсет, — довольно разулыбался он. — Что? — Это корсет, но для… хм… твоих… — он изобразил неловкое хватающее движение. Она кинула на него слегка насмешливый взгляд. — Ты можешь сказать «грудь», это тебя не убьёт. — Я сам это придумал, — гордо заявил он, не слушая её, — я знал, что должна быть система получше твоих повязок. Она ещё раз посмотрела на ткань, обратно на него и ещё раз на ткань. Тихо начала хихикать. — Что? — Ты действительно, — приподняла она брови, — пошёл за этим в магазин? На полном серьёзе зашёл в магазин и попросил кого-то за стойкой сделать тебе женское бельё на заказ? — она снова рассмеялась. — Как ты это сделал, нарисовал схему? Или, — она повторила его последнее движение, — изобразил, что ты хочешь? — Они были весьма профессиональны, надо сказать, — выпрямился он гордо. — Я сказал им, что это для моей жены, — тут он слегка замялся, — и что это рекомендовал врач. И что моя жена так искалечена, что не могла заказать это сама. Это было, честно говоря, очень грустно. Её сбил вагончик молочника, и теперь она не просто калека — теперь она не может пить чай, потому что один вид молока вгоняет её в слёзы. Иви ухмыльнулась. Джейкоб изобразил самое грустное лицо. — Они повели себя очень понимающе, когда я всё объяснил. Одна из девушек даже расплакалась. Иви покачала головой, но скрыть улыбку не смогла. — Ты даже знаешь мой размер? — Там была девушка с похожим. Я спросил, можно ли проверить, но почему-то они не сильно этому обрадовались. — Как глупо с их стороны. — Именно. Примеришь? Она посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и улыбнулась той самой улыбкой, от которой его сердце забилось чаще. — Мне может понадобиться помощь. — Отлично — я даже знаю, чья, — спрыгнул он с кресла и наклонился к ней за поцелуем. Полукорсет упал на пол, когда он стянул с неё рубашку, и вскоре его стало не видно под одеждой, последовавшей за ним. И там и остался, совершенно забытый, до следующего дня.