Heaviness

      Чанёль не понимал, почему всё так странно. Он даже не допускал варианта, что Чонин может быть влюблен, тем более — в него. Конечно, Пак не видел будущего без Чонина, но не в таком свете.       «Почему?» — спрашивал себя Ёль. В голове была полная мешанина. Эмоции и чувства, обуревавшие парня, не давали нормально думать. Всё так внезапно. Чанёль, почему-то, чувствовал себя виноватым. Волнение захватило его душу.       В мыслях — Чонин. Во сне — Чонин. Только вот в жизни его нет. Чанёль не видит его ни в кафетерии, ни в универе, ни на улице, нигде.       Чанёль ищет его расписание. Он дожидается Чонина после пар, но к нему не подходит, просто наблюдает издалека. Он следует за ним до дома, ждёт, а потом идёт с ним в студию.       «Неужто он решился» — радуется Ёль. Снова ждёт и провожает Кима до дома. Потом уже успокаивается и идёт сам к себе. Так повторяется день за днём. Пак не ходит никуда — ни на вечеринки, на которые его зовут университетские друзья, ни гулять, он ничем не занимается, кроме Чонина. «Я ему нужен. Я его защищаю» — вот причина.       Чонин внезапно исчезает. Его нет день, два, три. — Что случилось? Где он? — обеспокоенно восклицает Ёль напротив сидящему Кёнсу. — Я без понятия, — отвечает тот с всё той же маской непроницаемости. — Да что же такое! Скажи мне, я должен знать! — молит Пак. — Зачем? Вы больше не друзья. — Неправда! — А вот Чонин так не считает. — Он просто…- Ёль растерянно пытается придумать ответ. — Влюблён в тебя? — заканчивает Кёнсу.       Ёль растерянно приоткрыл рот. В сердце больно кольнуло. Пак измученно взглянул на Кёнсу. — Я не знаю, что мне делать. — прошептал он, глядя на свои руки, которые мяли футболку. — Попрощайся с ним, если не любишь, всё просто, — Кёнсу первый раз за всю беседу взглянул ему в глаза.       Во взгляде на миг промелькнуло сочувствие. Он сразу же опустил взгляд на журнал, который листал. Чанёль подумал, что-то, что он увидел в глазах Кёнсу — игра его воображения, ведь ему хотелось, чтобы кто-нибудь просто обнял его, понял, выслушал и просто пожалел.       Глаза увлажнились, но он не мог допустить, чтобы Кёнсу увидел слабость Пака. — Я знаю, что у нас всё будет с ним хорошо, — решительно произнёс он. — Я на это надеюсь, — тихо ответил ему парень.

***

— Привет, Чанёль-и, что-то давно ты не заходил. — Здравствуйте, мама Ким!       Идея прийти к родителям Чонина казалась Чанёлю ужасной. Вообще, это был его запасной план — родители точно знают, где парень. Чан не мог собраться и наконец посетить родителей, но беспокойство за Чонина пересилило весь страх. Пак не хотел слышать вопросы от мамы и папы Кима, потому что не знал, как на них ответить. А вопросы будут обязательно.       И вот сейчас он сидит и пытается не смотреть в глаза маме Чонина. Хорошо, что отца не было дома, а то он бы не успокоился, пока не узнал настоящую причину, послужившую концу их общения. — Что произошло, Чанни? — ласково спрашивает она, с участием глядя прямо в глаза парню. — Я… — он быстро пытается вспомнить ответ, который заранее продумал, но теряется. — Всё хорошо, не торопись. Я принесу сейчас чай, а ты успокойся.       Как только она выходит из комнаты, Чанёль бьёт своей ладонью по лбу, коря себя за плохую память. — Я бы хотел спросить, где сейчас Чонин-и, — с улыбкой тараторит он, после того как мама Чонина вернулась, пытаясь показать ей, что всё в порядке. — А что, он тебе не сказал? — Нет, а я волнуюсь что-то. — Между вами, ребятки, что-то стряслось? — она намеревалась выяснить всё, понять, почему её сын так изменился. — Почему вы не общаетесь? Чонину плохо, весь исхудал, вечно где-то пропадает, да и ты смотрю не лучше. — Всё нормально, мама Ким, — он пытается выдавить из себя улыбку. — Это учёба, просто это до сих пор непривычно. — Хм, — тянет она в раздумьях, отпивая из чашки. — Ладно, понимаю.       «Фух, вроде пронесло», — думает Пак. — Он уехал в какой-то центр вместе со своей группой. Они там учиться танцевать будут. — А когда вернётся? — Через две недели. Не беспокойся. Чанёль-и. Что бы у вас там ни было, вы справитесь. Вы у меня сильные мальчики.

***

      Эти две недели были для Чанёля сущим адом. Он постоянно волновался за Чонина и сильно по нему скучал. Ему казалось, будто его лишили половины себя. Ему трудно дышать, есть, да и вообще существовать без его Нини.

«Мой Нини. Я буду его защищать».

      Так решил Ёль, когда познакомился с Чонином. Он видел маленького мальчика, настолько беззащитного, что хотелось сжать его в объятиях и никогда не отпускать.       Чан волновался чуточку меньше, после того, как узнал, где Ким. Он хотел позвонить ему, узнать, как дела, как он кушает, усердно ли тренируется, хотел предложить встретиться, как только он приедет.       Но… Но что?.. Он не мог, не мог этого сделать. Он полностью терялся.       Апатия стала ему другом. Весёлый Чанёль умер — никаких шуток, смеха, радостных улыбок. Только нахмуренные брови, поджатые губы, грустный взгляд и болезненный вид — вот его атрибуты.       Вернуть Пака мог только Чонин…

***

— Я слышал, они приехали, — говорит Бэкхён Чанёлю в кафетерии. — А? — безучастно переспрашивает Ёль. — Кто? — Ребята из танцевальной студии, вместе с Чонином. Ещё вчера, вроде бы. Думаю, он пришёл в универ.       До Пака не сразу доходит услышанное, но через минуту он вскакивает с места и мчится к расписанию. После бежит к аудитории, где будет следующее занятие группы, в которой учится Чонин.       Сердце бешено стучит.       «Чонин, Чонин…»       Пак подлетает к повороту, за которым коридор, где должен быть он. Чанёль задерживает дыхание, пытаясь привести его в норму.       Он считает про себя до десяти и аккуратно выглядывает. Он мгновенно находит Чонина. Тот стоит у окна и просто ждёт звонка.       Пак судорожно пытается рассмотреть его, хоть и видно очень плохо. Через секунду к Чонину подходит Кёнсу и скрывает того из виду Чанёля.       Он успел рассмотреть совсем немного, только общий вид.       Его беспокоит состояние Кима. Не только физическое, но и моральное. Чонин выглядит не лучше Пака. Оба осунулись, похудели и выглядели совсем нездоровыми. По Киму видно, что ему плохо, что нужна помощь, защита.

***

      Чанёль придирчиво взглянул на отражение.       Не очень плохо — джинсы, огромный бежевый свитер, который подарил ему Чонин, и кроссовки.       Он пытался выглядеть как можно более прилично.       Парень замазал темные круги bb-кремом, но лицо, по мнению Чана, оставляло желать лучшего.       Сегодня должен быть первый концерт Чонина в составе группы Исина. Чанёль дико волновался. Наконец, он сможет увидеть его, рассмотреть, и возможно, они столкнутся, и ему удастся поговорить с Нини. Хотя бы сказать: «Хорошая работа».       Чанёль нервно ёрзает на месте, пока ждёт нужного номера — тот почти в конце.       Наконец, гаснет свет, и тишину разрезает чёткий бит.* К нему добавляются басы. Включаются софиты и через пару секунд угасают. Но этого хватает, чтобы Чан нашёл его. Ребята стоят, руки сцеплены в замок.       Свет начинает мигать, у музыки появляется мелодия. Софиты включаются и больше не гаснут.       Чанёль подаётся вперед, как только команда начинает танцевать.       Каждое движение отточено до идеала. Синхронность, чёткость, резкость, отличная командная работа.       Чонин никогда не танцевал ничего подобного, но он делает это так, будто занимается целую вечность.       Через две минуты мелодия сменяется, на сцене три человека, на этот раз играет знакомая Чану песня.**       Следующую часть танцует Чонин и ещё один какой-то парень.       Этот танец отличается.*** Он чувственный, более медленный и проницательный.       Чонин танцует, как никогда. Чанёль видит только его, видит, как тот отдается танцу, как меняется выражение лица Чонина. Его движения плавные, это точно его танец. Личная пытка Чанёля кончается, но выдохнуть свободно он не может. Чонин застыл в финальной позе. Пак не отрывает взгляда, пробегается им по вздымающейся груди, по сильным рукам, длинным ногам и, наконец, лицу, такому родному, такому любимому.       Каждая черта так знакома Чанёлю, он мог бы описать всё, не глядя, но отвести взгляд не мог, не мог и не хотел. Он истосковался по Чонину, по его теплоте, по бессмысленным, но таким нужным разговорам, по его заливистому смеху. Он хотел увидеть, как губы Чонина трогает улыбка, как его лицо светится счастьем и безмятежностью, как он в очередной раз смеётся от глупых шуток Чанёля, как зовёт его поесть мороженого, как смотрит на него самым тёплым взглядом и обнимает так сильно, что становится нечем дышать, но это уже будет неважно, ведь он здесь, рядом, рядом…

…Это любовь?