Дождался 238

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Олег Меньшиков, Александр Петров (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Олег Меньшиков, Александр Петров, Олег Меньшиков и Александр Петров
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Повседневность, Hurt/comfort, AU, ER (Established Relationship)
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Они договорились с самого начала, что никто никому ничего не должен. Не нужно ни дорогих подарков, ни звонков с вопросами: «Как дела?», ни смс, вроде: «Я скучаю». Уже не говоря о прочих атрибутах, о которые разбивается хороший секс и приятное общение.

Посвящение:
тем, кто танцует канкан у меня в голове

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
всё. было. не так.
15 декабря 2017, 18:06
Они договорились с самого начала, что никто никому ничего не должен. Не нужно ни дорогих подарков, ни звонков с вопросами: «Как дела?», ни смс вроде: «Я скучаю». Не говоря уже о прочих атрибутах, о которые разбивается хороший секс и приятное общение.

– Если обойдемся без ревности, обид и упреков, думаю, что и ты, и я сможем получить максимум приятных воспоминаний и счастливых минут, так?
– Конечно, Олег Евгеньевич, не вопрос!

У Саши не было своего мнения. Не могло быть. Это ведь он должен быть благодарен, он находился в положении зависимого, он чувствовал подспудную вину. Вот, пожалуй, с виной не очень получалось. Вернее, получалось, конечно, но не за то.

Меньшиков очень быстро разгадал его. Сперва заметил талант, а после – личную заинтересованность. Он с любопытством наблюдал, как росло и крепло чувство Петрова, как он, точно старшеклассник, мялся, краснел, бледнел и забывал слова при личном общении. Это было увлекательно и мило. Но предсказуемо. Даже слишком.

«Сколько их таких было. Сколько будет? – с нарочитой бравадой размышлял Олег. – Ну, хорошо! Будет – не так много. Скоро от образа останется только фигура. Чуть позже – глаза. А еще через пять лет решать станут деньги. Не так уж плохо».

Окидывая себя критическим взглядом, Меньшиков отдавал себе отчет, кто и почему остается рядом.

«Все правильно, так и должно быть».

Несмотря на доводы разума, он, конечно, замечал, как подбирается рядом с Сашей. Как старается стать лучше, чем есть на самом деле, как заставляет себя, порой и через силу, улыбаться, бежать, светить.

Конечно, сцена театра и кинематограф дают достаточно внимания, но иногда это совсем не то, что нужно, чтобы почувствовать биение жизни. Хочется, чтобы кто-то вот так смотрел на тебя, видя не то образец для подражания, не то собственного бога. Хочется видеть, как это чувство сменяется другим, более трезвым, глубоким. Хочется, наконец, стать досягаемым, живым, настоящим, перестать быть объектом культа, как в Сашкиных невозможных серо-бирюзовых глазах.

Эх, скинуть бы десяток-другой лет! Не потому что тело подводит, нет! Чтобы не видеть этого всего, не понимать, к чему все эти взгляды, чтобы перестать высчитывать дни, замечая про себя: «Побледнеет. Начнет себя терзать. Признается».

На все про все от полугода до восьми месяцев. Химия. Ничего личного.


Петров не ожидал, что Меньшиков согласится. Не мог ожидать. Слухи ходили разные, но то слухи! А тут Олег Евгеньевич говорит с ним таким тоном, словно ему это уже предлагали… а ведь предлагали же! Наверняка не единожды. И что же?

«Один из многих».

Он принимает бой.

Набрасывается отчаянным Артемом. Дознается экспрессивным Гамлетом. Падает к ногам эксцентричным Гоголем…

Взгляд Олега Евгеньевича становится только задумчивее или грустнее. Он точно что-то такое знает, чего не знает Петров. От этого внутри все замирает, скручивается спиралью, гонит в ночь. Пропадать из их общей квартиры, ожидать, ну, когда же! Когда! Он ведь должен разозлиться, накричать, приревновать, наконец!

Но ночи все еще головокружительно жаркие. Олег не спрашивает, где Саша проводит время. Не звонит, когда тот задерживается. Не пишет, если у труппы были совместные планы после спектакля, а Петров меняет свои в последний момент.

«Почему?!»

…в один из дней Саша все же получает звонок. Он снова ушел, ничего не сказав. Ушел раньше. Хотел побыть один. До боли. До воя. Олег, как и всегда, не стал останавливать, и Петров знал, что он застанет Меньшикова ровно в половину двенадцатого в …ском тупике. Они примут душ, и, может быть, им будет головокружительно хорошо, и вместе с этой жалостью к себе, с этим невысказанным: «Олег Евгеньевич, мне нужно гораздо больше!», Петров хотя бы на время лишится чертовой занозы, засевшей под сердцем?

– Саша, извини, что беспокою, – голос Олега звучал глухо. Петров чувствовал, как неприятно от дурного предчувствия давит в груди. – Похоже, я все-таки загрипповал. Пожалуйста, встреть меня у подъезда в обычное время.
– Бегу… – все, что успел с облегчением выдохнуть тот.

И все вдруг стало неважно: все эти нелепые обиды, желание непременно стать еще ближе, заполнить собой не только вечера и ночи, но и все свободное время Олега… Саша успел поставить чайник, включить обогреватель и отыскать противовирусный препарат в аптечке перед тем, как подъехало такси.

Олег держался до последнего, но едва они зашли в квартиру – слабость взяла свое.

– Я утром тебе говорил, что нужно отменить репетицию, – ворчал Саша.

Он пользовался тем, что у Олега не было сил возражать, и негромко увещевал, попутно заставляя померить температуру, выпить лекарство и лечь в постель. Когда таблетка подействовала, он еще и вынудил Олега переодеться в домашнее, после чего натянул на его ноги шерстяные носки и, принеся воды с лимоном, устроился рядом.

– Заразишься, Сашунь, – отозвался Олег, принимая заботу.

Это было самое нежное прозвище, что доводилось слышать Петрову. И в тайне он теперь уже был благодарен этой промозглой осени, и болезни, и чертовой собственной обиде, раз Олег сейчас рядом и впервые, быть может, нуждается в нем. Пусть хотя бы и так.

– Я принял профилактическую дозу, не переживай.
– Мне нужно завтра быть в театре, как назло все…
– Даже не думай.
– Поставь, пожалуйста, будильник на девять. Если буду в состоянии, нужно хотя бы доехать предупредить, передать дела по сметам. Пароль там… два ноля, две четверки, шесть.

Петров дотянулся до пиджака Олега, вынул телефон, и, быстро найдя нужную настройку, выключил первые сигналы, чтобы не потревожили раньше. Взгляд невольно скользнул к индикатору сообщений. Он мигал красным, выдавая системное: «Память переполнена».

«Это сколько же нужно написать смс?» – подумал Петров.

Скорее по инерции, чем желая подглядеть, он ткнул в индикатор и замер.
Переполненной оказалась папка «Черновики». И от одних заголовков ему почудилось, что его мир пошатнулся.
«Добрался?»
«Как ты?»
«Саша, позвони мне, пожалуйста»
«Тебя так долго нет. Приезжай, пожалуйста»
«Сашенька…»
«Сашунь, набери меня, когда освободишься»
«Саш…»
«Напиши мне, как доберешься»
«Я переживаю, Сашуль…»
«Перезвони…»
«Хочу тебя услышать»
«Не уезжай без меня»
«Как проходят съемки?»
«Позвони, пожалуйста. Без тебя одиноко»

Все сообщения предназначались ему.
Ни одно не было отправлено.

Петров почувствовал, как щиплет в носу. Он отложил телефон на тумбочку, соврал что-то про громкость, и, обернувшись к Олегу, поправил подушку, чтобы хоть чем-то занять руки. Оказывается, иногда узнать, что тебя любят – гораздо больнее, чем считать, что тобой пользуются.

Он боролся с собой долгих четыре минуты, а после все же сжал пальцы Олега в своих, точно впервые бегло поцеловал, шмыгнул носом и выпалил:
– ЯлюблювасОлегЕвгеньич…
– Не дождешься… – привычно проворчал тот в ответ.

«Уже дождался», – подумал Петров.


Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.