Нелюбовь

В отеле очередной инцидент — заселился гость-лунатик, который устроил целый переполох. Ночью он каким-то образом сумел достать универсальную карту-ключ и пробраться в номер к одной постоялице, которая была не очень-то рада застать в своей постели незнакомого мужчину, от чего тот и получил от неё пощечину. Из-за этого скандала портье пришлось поднять Михаила Джековича и заставить его срочно явиться в отель, несмотря на то, что шёл уже 4 час ночи. Злой и сонный, Миша наконец доехал до уже осточертевшего места работы, в которое приезжал изо дня в день только ради того, чтобы видеть его любимую Соню, которой сейчас уже могло и не быть... Ему сказали подняться на 3 этаж, чтобы разобраться с проблемным гостем, куда он, собственно, и направился. Едва уладив этот вопрос, он уже собирался поехать домой, как вдруг увидел неприкрытую дверь от соседнего номера. Мишу это очень насторожило, и он захотел посмотреть, все ли в порядке постояльцем, который должен был предположительно сладко дремать на мягкой кровати. Зайдя в гостиничный номер, он обнаружил, что на полу и постели валяются порванные вещи, одна подушка валялась поодаль от кровати, одеяло вообще было в далёком расстоянии от места, где оно должно было находиться. И все бы ничего, мало ли, у кого какая бурная ночь была, если бы не женские надрывные всхлипы, которые Михаил отчётливо смог расслышать из такой же едва прикрытой двери ванной комнаты. Он прекрасно понимал, что это совсем не его дело, и он не имеет права туда заходить, вмешиваться в частную жизнь гостей отеля, но ему самому стало больно, когда всхлипов стало ещё больше, и они стали походить на истерику. Миша, не раздумывая, побежал в ту сторону, откуда исходили душераздирающие звуки, и оцепенел... Перед ним в ванной сидела Соня, у которой явно был нервный срыв, в одной руке у неё было лезвие, с которого уже капала кровь, а другая рука уже была вся покрыта алой жидкостью. Несколько секунд он просто не мог поверить своим глазам и стоял, открыв рот, а она смотрела на него и будто глазами просила помощи. Но тут Михаил наконец пришёл в себя, и в голове мелькнула только одна фраза:«Не успел...». Он тут же бросился к Софии: — Соня, боже мой, зачем?! Зачем ты это делаешь, чем ты вообще думала?! — Прости, Миш... Мне больше незачем жить здесь... — Сонечка, да что ты такое говоришь? Все ведь хорошо, ну что ты? — попытался с нежностью сказать Михаил, на что София только снова расплакалась и закрыла лицо руками. Заместитель понимал, что любимой срочно нужно оказать первую помощь, поэтому резко метнулся за аптечкой и прибежал обратно: — Соня, дай мне руку, пожалуйста, — попытался, как можно мягче, сказать ей Миша, чтобы она его послушала, но девушка только рыдала и крутила головой в ответ, — Сонь, если ты сейчас же не дашь мне свою руку, я возьму силой! — эти слова так напугали Софию после всего, что произошло, и теперь от любой фразы, в которой есть слова «возьму силой», у неё начиналась паника. Ей всё-таки пришлось протянуть окровавленную руку Мише, все равно опасаясь последствий. Мужчина сразу же поднял ее тонкую прекрасную руку выше уровня сердца и надавил на рану, чтобы остановить кровь. Соня немного зашипела от боли, но больше не препятствовала ему. Михаил с осторожностью и трепетностью начал обрабатывать рану перекисью, но все равно не отпуская ее, затем приложил к ней стерильную повязку и аккуратно стал заматывать бинт вокруг руки. Периодически мужчина поглядывал на Софию: она была такой подавленной, в полном отчаянии, в безысходности, но это было ее душевное состояние, а что же произошло с телом? Мокрые волосы разметались по плечам и спине, закрывая собой багряно-фиолетовые синяки и раны, на руках были ужасные кровоподтеки вокруг запястий и содранная кожа на локтях, следы от пальцев на шее в виде красных пятен и ещё синяк на щеке. Когда Михаил вбежал и увидел руку, из которой вовсю текла кровь, он даже не успел заметить, что тело его любимой кто-то мог настолько изуродовать. Наконец-то кровь остановилась, и мужчина смог опустить руку вниз, дабы та окончательно не затекла. Он взял полотенце, аккуратно повешенное в метре от него, и завернул в него уже дорожащую от холода девушку, потом закутал в махровый халат и понёс в кровать. Все это время Соня сидела ни живая, ни мертвая, не проронив ни слова, не выпустив ни одной слезинки. Она только постоянно смотрела куда-то вдаль, будто сквозь то, что она видела, смотрела так отрешённо, без смысла. Миша укутал хорошенько Софию одеялом и попытался посмотреть ей прямо в глаза, но она никак не видела его, будто бы его здесь и вовсе не было. Тогда Михаилу пришлось как-то заговорить с девушкой: — Сонечка, ты как? Что с тобой произошло? Откуда все эти синяки и раны по всему твоему телу? Ты можешь мне довериться, прошу, расскажи, я очень хочу тебе помочь! — Миш, я... Я не могу сказать, иначе он убьёт меня, и тебя, и выкинет нас на улицу, я не могу, Миша, прости, пожалуйста, — Соня только начала говорить, но видимо не все слёзы она ещё выплакала, и только она хотела было все рассказать, как вспомнила те слова Павла, что до сих пор звенели в ее голове:«Мало того что вышвырну из отеля, так ещё я найду тебя и повторю все ещё раз!». У неё снова началась истерика, из-за чего Миша решил сесть рядом с ней на кровать и крепко-накрепко обнял, позволяя девушке уткнуться своим мокрым лицом в его строгий синий костюм. Он только легонько поглаживал ее по голове, говорил, что все будет хорошо и думал, какой же урод сделал такое с его маленькой хрупкой девочкой. Вадим? Вряд ли, о его существовании уже начала забывать даже Соня, не то что Михаил. Кто-то из персонала? У них не хватило бы полномочий, чтобы выкинуть Софию на улицу. Остаются только гости отеля... но подождите-ка! Прокручивая всевозможные варианты в голове, возможные ходы событий, и как же он был ошарашен, когда все сошлось в единую цепочку, и он понял, кто на самом деле сделал это. Миша видел этого человека с бутылкой виски, когда уходил домой, затем, когда приехал, видел его спускающимся с третьего этажа, как раз со стороны номера Софии. Он обомлел, но должен был подтвердить свои догадки фактами: — Соня, это с тобой сделал Павел? — чуть с опаской у плачущей девушки спросил Михаил. Она лишь подняла на него свои большие голубые глаза, из которых по прежнему бежали мерцающие дорожки, моргнула один раз и снова зашлась в рыданиях, ещё крепче прижимаясь к такому родному для неё Мише. Он был вне себя от ярости, он просто не понимал, как какой-то расфуфыренный индюк посмел не то что такое сделать, да даже прикоснуться к этой девушке?! Ему тотчас захотелось пойти и убить этого урода не важно как, в окно выкинуть, разбить что-то о голову, да все равно! Его дражайшей Сонечки сейчас могло и не быть, если б Миша вовремя не подоспел, так почему одна жизнь стоит так дорого, а другая обесценивается?