Нелюбовь

Ночь. Такая сладкая и таинственная. Под своим покровом она скрывает многие вещи, порою даже непостижимые для человеческого замкнутого ума. Её холод и в то же время притягательное тепло завораживают и поистине подчиняют себе людей, которые навсегда оказываются под властью ночи. Такой приторной и до жути предсказуемой... София вновь посмотрела с набережной на реку. Её лицо светилось как у маленького ребёнка, который пришёл в игрушечный магазин впервые, глаза разбегаются, и кажется, будто все такое волшебное, замечательное, ненастоящее. Огромный мост соединял меж собой два таких непохожих, но, тем не менее, принадлежащих одному городу берега, и на каждом из них была своя история, свои люди, свой маленький мир. Остров напротив казался не таким величественным, как дворец, что был за спиной Софии, но за ним скрывалось гораздо большее, чем просто фасады жилых домов. Шёл второй час ночи, но город и люди на набережной даже и не думали ложиться спать, тем более, что было не так и темно, и даже не из-за света многочисленных кованых фонарей, что заполоняли собой весь берег и улицы. Белые ночи. Удивительно, но здешние к ним уже настолько привыкли, что давно спали в своих постелях, изредка во сне вспоминая о том, что завтра идти на работу, а зонт опять снесло ветром, придётся купить новый, иначе идеально выглаженный бадлон коту под хвост, а ведь так хотелось в нем пощеголять перед коллегами. Бадлон-то не какой-то там из перехода, а дизайнерский!* А для туристов, как и для Софии, это было чем-то необыкновенным, чем-то новым, больше всего поражала общая атмосфера города, который вроде не очень отличался от Москвы, но всё-таки никак не мог являться ею. Он был другим. Он был Санкт-Петербургом, городом на Неве, городом императоров, белых ночей, северной Венецией... Как его только не называли, но он все равно остаётся самым любимым для всех Питером. И вот послышался скрежет механизмов, и посередине мост начал медленно расходиться, две его части начали подниматься вверх и вот через пару минут стояла знаменитая картина развода Дворцового моста. София глядела на это зрелище не отрывая взгляда, пытаясь в то же время протиснуться сквозь огромную толпу китайцев, американцев, французов и японцев, которых на набережной было явно больше чем людей, которые говорили бы по-русски. Но тут её кто-то резко схватил за локоть и потянул на себя. От неожиданности девушка даже слегка вскрикнула, но немножко успокоилась, когда увидела, что это не чужой ей человек: — Вадим, ну что ты так меня хватаешь, в самом деле! Больно ведь, — обиженно сказала София своему мужу, потирая ноющую руку. — Прости, я не хотел этого. Мне просто как-то холодно стало, да и спать я хочу, пошли отсюда, а? И что ты нашла в этих мостах? — Ты помнишь, что психолог нам говорила? Перенестись в романтическую обстановку и идти на компромиссы друг другу, так разве развод мостов это не романтично? Я хочу ещё посмотреть, пожалуйста! — Софа, идти на компромисс — учитывать интересы обоих, а мне тут совершенно неинтересно, я уже это много раз видел, — вздохнул Вадим с некой ноткой раздражительности, он уже собирался развернуться, забрав с собой Софию, но она вцепилась в перила моста и грозно посмотрела на мужа. — Я хочу остаться, хотя бы на немного, ради нас ты можешь подождать? Я ведь это не для себя пытаюсь, а для нас, я тебя люблю и хочу быть с тобой, даже несмотря на все твои проступки, — последние слова она договорила немного замявшись, вспоминая ненароком о том, что это были за проступки, потирая незаметный шрам на макушке. Сейчас она лишь пыталась не разрушить то, что и так было сломано, но продолжало ещё как-то работать, хотя получалось это довольно скверно. — Ладно, ещё пять минут, и я уйду без тебя, добираться будешь потом сама, только смотри не упади там с лестницы случайно. — Вот почему ты такой эгоист, Вадим? Почему я одна должна делать все возможное, чтобы сохранить наш брак? Ты думаешь у нас все так плохо из-за меня? Я понимаю, что всегда виноваты оба, но разве я виновата в том, что ты пьёшь и поднимаешь на меня руку?! Почему тогда мне приходится идти тебе на уступки, хотя это ты должен был исправиться? — последние слова она уже говорила со слезами на глазах, абсолютно не понимая, за что он так с ней обходится, почему не пытается понять. Она непроизвольно начинала тереть руку, «ломать» пальцы и считать в голове: Раз, два, три. Раз, два, три, четыре... Дыхание сбивалось, глаза бегали туда-сюда. Обсессия. За годы побоев от мужа у неё развилось психическое заболевание, последствие посттравматического стрессового расстройства, обсессия, и затем, слившись с компульсией, вышло то самое ОКР, которое периодически проходило, но давало о себе знать в критические моменты. Об этом никто не знал кроме неё и ее психолога, особенно ей не хотелось, чтобы знал Вадим, который бы стал насмехаться над ней, называть психованной, вместо того, чтобы помочь вылечиться. Почти год ничего не было, София думала, что все позади, но вот опять, опять эти мучительные навязчивые мысли, циклические действия и неспособность трезво оценивать ситуацию. Вот и сейчас она непроизвольно толкнула Вадима и отвернулась от него, чтобы не видеть даже его лица: — Что ты творишь? А? Моя психически неуравновешенная леди? — Что... ты сейчас... сказал? — в слезах обернулась София, не сколько будучи обиженной, сколько напуганной и удивлённой таким заявлением. — Да, моя, потому что ты больная, а я твой единственный шанс на нормальную жизнь! Меня четыре года учили общаться с психами, так ты думаешь, что я ничего не замечаю? Я прекрасно вижу, что ты ненормальная! — Какая же ты мразь, Вадим... Но на это муж ничего не ответил, а лишь как-то по-особенному ухмыльнулся с оскалом и расплылся в толпе туристов, которые наперебой гоготали и щёлкали вспышками. София же через силу пыталась сдерживать истерику, глушить слезы, которые безжалостно сдавливали горло и не позволяли сделать ни вдоха, ведь нельзя показывать свои эмоции на людях, нельзя, но так хотелось... Боль щемила сердце, Соня знала, что муж уже не испытывал к ней таких чувств как прежде, но его слова ранили и жгли, будто каленым железом по обнаженной душе.