Курение вредит здоровью

Холодно. Очень-очень холодно. Он пробирается под кожу - к самому сердцу, окутывает его пеленой неизвестного. Холодными пальцами касается лица. Горячо. Очень горячо. Губы льнут к моим, крадут стон. Дыхание на двоих. Мой первый. Беспощадно. Он отбирает сигарету, тушит об стену, к которой же и прижимает меня. - Не честно. Воспользоваться моей слабостью, что сковывает душу и тело целиком, - впрочем, как и его руки - лишая возможности противостоять ему. Как я вообще оказался возле его дома? Почему ноги привели меня именно сюда, так далеко от собственной квартиры с истеричной параноидальной матерью внутри. - Только не говори ей, что я курю, - облачко дыма вырывается изо рта, - мне потом будет несладко. - Хорошо. - И всё? Ты ничего не попросишь взамен? Никакого шантажа? - Нет, но условие я тебе всё-таки поставлю, раз уж ты так того просишь. Чёрные пряди шелковистых волос, непослушно спадающие на ледяные голубые глаза. Опасность. - Ну и? - делаю безразличную мину, пытаюсь доказать скорее самому себе, чем ему, что он мне безразличен. - Твой поцелуй. - Что? - я опешил, - Макс, ты серъезно? У тебя все дома? - пытаюсь подавить надежду и смущение, что рушат здравый разум вместе со всеми баръерами, которые я так упорно воздвигал 4 года. - Я живу один, разве ты не знаешь? - Я, блять, о другом. - У меня нет времени. К сожалению, курсовая сама себя не напишет. Ты согласен, или мне рассказать твоей матери о том, как ты гробишь себя? - Я.. Запинаюсь. Ну не могу я признать то, что уже эти самые 4 года мечтаю о его безразличных ко мне глазах, длинных тонких пальцах, черных, словно сажа, волосах, холодном сердце. Не могу сказать вслух то, что я согласен. Не могу. Да и ему-то это не нужно. Он понимает без слов. Резким движением он сокращает между нами дистанцию. Тусклый мигающий свет фонаря, кирпичная стена, чужие губы. Опасно. Горячо. Сплетение языков. Контакт желанных пальцев с растрёпанными русыми волосами, беспорядочно завивающимися над линией бровей. Вкус никотина вперемешку со вкусом кофе. Идеально. - Макс.. - не смог сдержаться. - Ты будешь меня любить, Виктор? - Нет. Это ты будешь меня любить. Тебя я уже давно люблю. - Спасибо, - всплеск эмоций в раскосых глазах цвета льда. Он издает звук, отдалённо напоминающий рык раненного зверя, и кусает за плечо, не прикрытое расстегнутой курткой. Больно. Приятно. Схватив за рукав куртки, он поспешно направляется в прокуренный подъезд, поднимается на третий этаж, волоча меня следом. Я разрешаю. Вваливаемся в квартиру. Жаркий поцелуй, обжигающий сладкими стонами. Чьими? Без понятия. Я совершенно растворился в его крепких руках. - Милые звуки. Значит это был я. Ну и пускай. Берёт на руки, несёт в спальню, в которой я был тысячу раз, если не больше. В спальню, в которой он пил кофе, перед тем, как спуститься ко мне, по просьбе, высказанной хриплым голосом в мобильную трубку. Бросает на кровать, которая мгновенно прогибается под весом упавшего на неё человека. Макс наклоняется следом. - Быстрее, - даю волю желанию, что давно томилось на языке всё это время. Выдыхаю просьбу прямо в губы когда-то лучшего друга, а теперь любовника, - возьми меня. - Как пожелаешь, принцесса, - ухмыльнувшись ответил тот. Дурацкое прозвище. Так бы и отвесил оплеуху этому болвану, если бы не столь сильно зависел от его бархатного низкого голоса, что заставлял меня полностью обнажать свою душу перед его обладателем. Его руки проделывают путь от моих волос до паха, попутно задев соски, что заставило меня выгнуться, подобно кошке, навстречу его ласкам. Снова поцелуй. Ещё более страстный, чем его предшественники. Едва коснувшись головки уже ставшего члена, он мягко провел пальцами по всей длине, и тут же продолжил продвигаться к анусу. - Холодные пальцы, - я сморщил нос. Томно взглянув на меня, он протянул руку, которая только что ласкала мой орган, на встречу моему рту. Приблизив свое лицо к моему уху, он прошептал: - Ну так согрей их. Это была точка невозврата. Его пальцы в моем рту и тихий соблазнительный шёпот, который развращал меня всё больше, по ниточке вытаскивая мою настоящую натуру из кокона комплексов, сомнений, фальшивых масок. Сил терпеть больше не было. Через ткань джинсов, его член упирался в мой пах. Я не хотел и не мог больше сопротивляться. Ничто не могло скрыться от его пронзающего душу взгляда. Ничто во мне не могло отказать его голосу. Я попался в ловушку. А этой ловушкой оказался он. - Макс, возьми.. гх... меня, пожалуй... Поцелуй. Жар. Лихорадка. Припадок. Два пальца в тесном пространстве. Он ведь и так всё знает. Знал всё это время. Но не говорил. - Ты такой развратный сейчас, Виктор. С того самого дня, когда наши глаза встретились, я рисовал твой образ во время секса в своём воображении. Я хотел тебя вечность. Я видел твои тщетные попытки спрятать себя от меня, и каждый раз мне хотелось засадить тебе по самое горло, унизить, заставить серые глаза рыдать от избытка удовольствий. Но я держал дистанцию. Знаешь почему? Хотел, чтобы ты морально дозрел к этому самому дню, когда я решусь воплотить все свои фантазии в реальность, - с этими словами, он прибавил ещё один палец. - Уверен, ты полюбишь кофе, ведь теперь только он будет твоим спасителем от сна на парах. В дальнейшем времени у тебя совсем не будет на это времени. Это месть тебе за то, что заставил меня так долго ждать. Вдруг он вынул пальцы и губами припал к моей шее, оставляя множественные засосы везде, где только мог их сделать. Затем, оторвавшись от своего занятия, Макс начал раздевать нас. Оставив на моем теле только чёрную толстовку, он принялся стягивать одежду с себя. Волнение давало свои последствия, поэтому стянув штаны с бельём как только мог, он начал устраиваться между моих ног. Я не знал куда деть себя, как только увидел его почти полностью обнажённым: в меру крепкие мышцы, красивая фигура и... немаленький член. Немного сообразив, что это должно войти в меня, я запаниковал. Взгляд. Снова сногсшибательный голос: - Никто и не говорил, что будет просто, но ты сам обрёк себя на это, поэтому прими наказание достойно и, пожалуйста, покричи немного для меня, принцесса. Я это заслужил, не так ли? Я не могу отказать. Я не хочу отказывать. Он опасён. Резко он вошел в меня до средины. Кто-то кричит. - Замечательно. Я? Это мой голос? - Прекрасно. Ты заслужил награду, - сметая поцелуями слёзы, он вошёл до конца, остановившись внутри на судорожное мгновение. Не могу. Больше не могу так. Надрывающимся голосом умоляю: - Двигайся, Макс. Прошу.. тц.. двигайся, твою мать! - Сука, - зашипел партнёр. Судорожные толчки, мат, шлепки кожи о кожу, молитвы всему, что только могло существовать, чтобы это не прекращалось. Быстрее, шумнее, бесповоротно, чтоб по самое немогу - вот, как я хотел его в себе; вот, как я нуждался в нём всё это время. Вот, какие мы с ним на самом деле. Укусы по всему телу, - животные метки - что закрепляли за ним право владения мной. Я умолял об этом. Ещё пара ритмичных толков, и он изливается внутрь, масируя рукой мой член, заставляет кончить меня следом, с его именем на губах. Пошлый поцелуй, который печатью скрепливает то, что только что произошло между нами. Шуршание одежды. Щелчёк зажигалки. Запах никотина. Он сидит на мне. Макс курит мои сигареты после секса со мной. Парень наклоняется к моим губам, выдыхая в них дым. Я теряю себя, но обретаю его. Впрочем, этого мне вполне достаточно.