Поцелуй меня, я ирландец

Проснуться от сковавшего тело ужаса — привычно. Проснуться от того, что ты весь мокрый, и простыня под тобой и одеяло на тебе — все влажно-липкое от пота. Открыть глаза и еще несколько минут беспомощно смотреть в потолок, изо всех сил пытаясь не закричать. Она опять горит, и он чувствует запах паленой плоти и тлеющего хлопка, слышит ее надсадный полный боли крик, переходящий в вой, нечеловеческий, словно животного, обезумевшего от ужаса, и ничего не может сделать. Он обессиленно сползает вниз по дымящейся раскаленной двери, оставляя на горячем металле кожу пальцев, теряет сознание и просыпается, судорожно сжав зубы. Джесс сгорает снова и снова. Неизменно и неизбежно, и Сэм ничего не может сделать. *** После того пожара в кампусе Стенфордского университета Сэм, едва выписавшись из больницы, сложил немногочисленные пожитки в дорожную сумку, снял со студенческого счета все деньги и уже через два часа стоял на трассе с вытянутой рукой. Хотелось лишь одного — прочь из Калифорнии, дальше, как можно дальше, забыть Стенфорд, забыть юрфак — все четыре года, забыть тонкие руки и кудряшки цвета пшеницы. Забыть все, к чертовой матери. Два дня вышли смазанными, как в тумане: он куда-то ехал, что-то говорил и о чем-то слушал, а потом раз — словно включился свет — и он вылез из кабины огромной фуры прямиком на заснеженную улицу. Чувак, подвезший его — Бэн, кажется — вышел следом и с беспокойством покосился на стоящего столбом Сэма. — Эй, парень, ночевать-то есть где? Ночевать было негде, идти было некуда, и Сэм бы так и остался живым памятником стоять на холоде, пока не превратился в огромный сугроб, но Бэн оказался добродушным малым и отвел его к своему брату. Рик был худ, высок и постоянно пьян. Он жил в двухэтажном доме, первый этаж которого занимал книжный магазин. Рик щеголял по своим владениям в потертом халате с сигаретой в зубах, часто вставлял в речь ирландские ругательства, но ему было наплевать, как громко кричит по ночам Сэм и какого диаметра синяки под его глазами. Рику нужен был помощник — по сути компаньон — продавец и домработница в одном лице. И Сэм остался. Неделю Сэм осваивался, пытаясь систематизировать хаос, творившийся на полках, потом забил и выстроил всё сам — Рик поворчал, но переделывать не стал. Еще неделя ушла на то, чтобы выучить покупателей по типажам: вот этот купит, а этот будет долго расспрашивать о годе выпуска бумаги, на которой книга напечатана (и не дай боже во вражеской США стране), а вот этот хочет поразить девушку своей тонкой душой и начитанностью, но абсолютно теряется в дебрях литературы, а этот просто погреться зашел. Первые две недели была еще особая категория — те, кто пришел ради Сэма: нечасто в маленьких городах случаются события, равные по масштабу появлению никому неизвестного шестифутового детины. Да еще и в книжном магазине. В общем, первые две недели Сэм был местной сенсацией и розовой мечтой всех окрестных девиц от двенадцати до девяноста семи лет. Но Сэм поводов для слухов не давал, был предельно вежлив и пил снотворное пачками — какие уж тут девицы — так что тема быстро иссякла. И вот спустя месяц в дверях магазина появился тот, кто не попадал ни под одну из Сэмовых категорий. В куртке не по погоде, он зашел, отряхнул снег с волос и начал бесцельно бродить в лабиринте стеллажей. Сэм не подходил — но из вида не упускал — еще сопрет что-нибудь, а это что-нибудь у Рика может стоить столько, что Сэм попадет в пожизненное рабство без права выкупа. Парень помялся возле стенда с учебниками, потом бесцельно пролистал несколько книг с русской классикой и встрял рядом с кассой, глядя на девчачьи журналы типа Космополитена. — Сэр… — Решил-таки наладить контакт Сэм. — Эй… Тот по-совиному моргнул и уставился на него. — Я могу вам помочь? — Ага, — раскрыл, наконец, рот странный тип. — Мне нужна книга. — Какого рода? — Что? — вновь непонимающий взгляд. Сэм обречено вздохнул и продолжил: — Классика, романы, фэнтези? Парень посмотрел на него, как на дебила, но потом все же отмер: — Что-то… про сверхъестественное. — Он нервно усмехнулся и облизал губы. — Призраки, духи… Сэм облегченно выдохнул и перенес парня из категории неведомой зверушки в ту, кто не знает, как угодить своей девушке. — Пойдемте. — Сэм ловко запетлял по лабиринту стеллажей. Парень покорно потопал за ним. — Вот, — Сэм остановился возле одной из полок и без труда достал несколько книг с верхнего ряда. — Потусторонний мир, призраки среди нас, энциклопедия вампиризма… Парень вновь нервно хохотнул. Сэм нахмурился: — Очень редкие издания, вот, это, — он помахал у странного чувака перед носом объемистым томом, — она 1994 года, у нее почти нет переизданий, а если и есть, то вы явно не найдете ее больше нигде в этом штате. Подробнейшее издание о всех видах упырей, с иллюст… Сэр? Парень пялился на Сэма, как на восьмое чудо света, и улыбался. Улыбался так, как улыбается отец, найдя потерявшегося ребенка. Улыбался так, что Сэму вдруг стало нечем дышать. — С… Сэр? — еле выдавил из себя он. — Умник, — прошептал парень, но вдруг закрылся, стал колючим, как снег за окном. — Я возьму. Он молча расплатился и вышел за дверь, а Сэм вдруг подошел к окну и долго всматривался в разыгравшуюся метель, пытаясь высмотреть силуэт в кожанной куртке. В эту ночь Сэм спал спокойно — ему не снилось ничего. Сначала он приходил раз в несколько дней — вернее, заходил. В остальные дни топтался под окнами — Сэм то и дело натыкался на него взглядом, когда бегал в ближайший минимаркет за вином и сигаретами для Рика. Хотя кто его знает, может, он по работе здесь ошивался. Когда мистер-кожаная-куртка заходил, то так же бесцельно бродил среди книг и покупал их… совершенно нелогично. «Что же там за девица такая… разносторонняя», — думал Сэм, показывая книгу по термоядерной физике. Парень слушал и покорно покупал — чудеса да и только. Но Сэм, пожалуй, простил бы ему, даже если бы он пришел в магазин голым. Лишь бы пришел — потому что Сэм высыпался только после вот таких вот визитов. И, проснувшись в холодном поту ночью, в тот день когда этого странного чувака не было, Сэм понял — это зависимость. Чёрт, вот чёрт. Чувак в кожанке помогал круче любых нейролептиков — только своим присутствием. И Сэм решился: — Вы так часто к нам приходите, — промямлил, опустив глаза в пол — а Кожаная куртка словно ждал. — Патрик, — и протянул руку. Сэм неуверенно пожал — ладонь у Патрика была шершавая. — Не идет, — сорвалось с языка. — Что? — Патрик недоуменно вскинул брови. — Имя не идет. — Рот Сэма внезапно решил пожить своей жизнью. — Словно не… — А какое моё? — выдохнул Патрик. И Сэм вдруг осел на пол — в голове взорвалась сверхновая, и боль затопила все тело. Очухался Сэм от того, что по щекам стекала холодная вода, а лоб горел от ледяного снега. «Чудненько» — пронеслось в голове. Сэм прищурился и разглядел нависшего над ним Рика. — Что?.. — Сэм бы закончил предложение, но язык упорно не хотел слушаться. — Возьми-ка выходной, дылда. — Рик прятал испуг за сарказмом. — А то поползут слухи, что я тебя не кормлю. — А где Патрик? — Сэм встряхнул головой и попытался сесть, на что Рик надавил на его плечи. — Лежи. Чтоб я тебя не видел до двадцать четвертого декабря! Сэм попытался возразить, но на деле уронил голову на бок. Рик ушел и вернулся с пухлым конвертом: — Отдохни на полную, Сэмми. Только не сваливай из штата и не давай копам мой номер, если попадешь в заварушку. Сэм забрал конверт — пятьсот баксов на три дня — и куда их, скажите на милость, девать? Все попытки закончились в единственном баре, где не устраивали плановых пьяных потасовок местные подвыпившие мужики. Сэм сидел и уныло пялился на свою порцию виски, листая унылые интернет новости, как соседний стул с грохотом отодвинули. Патрик, сияющий, как начищенный пятак, Патрик, рухнул на стул и улыбнулся во все тридцать два зуба. — Здаров! Киснешь? — Привет, — выдохнул Сэм и уставился на Патрика. — А ты… — Зашел попить пивка, а тут ты, умник. Думаю, дай поздороваюсь. Сэм натянуто улыбнулся — ничего не смог с собой поделать, хотя Патрика винить не в чем: ну свалил и свалил, кто Сэм такой, чтобы… — Да у тебя на лице все написано, ты сам как книга, — Патрик усмехнулся и вдруг предложил: — Идем гулять? *** На улице тихо и морозно — Сэм прячет руки в карманы парки. Они заходят в круглосуточный магазин и набирают пива — будто на дворе июнь месяц. — Будем мерзнуть на ближайшей скамейке или ко мне? — Тон беззаботный, но Сэм чувствует, что Патрик волнуется. — Чел, я не… — Язык не поворачивается сказать дальше, но Патрик вдруг хохочет: — Спокойно, ну. Ты не в моем вкусе, принцесса. Сэм расслабляется, выдыхает и чувствует пульсирующую боль в виске. Чертово давление. Он зачерпывает снег и прикладывает к голове — так легче. — Эй, ты как? — Патрик внимательно смотрит на него. — Порядок, — шепчет Сэм боль отпускает так же внезапно, как и появляется. Квартирка, в которой живет Патрик больше похожа на безликий мотельный номер. Они проходят в комнату, не разуваясь: — Да не парься, ну, — улыбается Патрик, ногой заталкивая под кровать какой-то мусор, но Сэм все равно снимает обувь и с ногами умащивается в кресле. Патрик внимательно смотрит на него: — Тебе только лэптопа не хватает… Сэм пожимает плечами и фыркает — действительно, расхозяйничался, как у себя дома. Он порывается встать, но Патрик обрывает: — Да сиди уже, ну. Будем считать, я сдал тебе мебель в аренду. — Он протягивает Сэму бутылку пива. — И что же я тебе должен, о великий владелец самого удобного кресла в мире? — Откуда ты такой взялся? — снова улыбается Патрик. — А ты… — Сэм делает глоток, — сам как тут оказался? Не похоже, что ты тут родился и вырос и… Ну ты понял. — Я путешествовал, — Патрик отпивает пиво, поднимается и подходит к окну, — катался по штатам, а потом познакомился здесь с одной цыпочкой. Не сложилось, но я нашел работу и прижился, знаешь, как оно бывает… Сэму вдруг несперпимо хочется подойти и прижаться ладонью к его спине — словно это единственно правильно. Он встряхивает головой, убирая за уши порядком отросшую челку — что за идиотские мысли? — и отвечает: — Я тоже сюда приехал. На фуре с братом Рика, представляешь? Патрик поворачивается к нему и лыбится: — Что смешного? — вскидывается Сэм, но Патрик смеется так искренне, что Сэм тоже улыбается и хохочет вместе с ним. — Чувак, ты говоришь так, будто не был самой обсуждаемой темой этого месяца. Кажется, даже местные голуби в курсе истории твоего чудесного появления. Мне больше интересно, почему ты приехал сюда. Расскажешь? — А ты продашь эту историю в местную газетенку? — сквозь смех отвечает Сэм, но тут же становится серьёзным. — Я учился. На юриста, адвокатом хотел стать, жил в общаге, в общем, обычная жизнь. Жениться хотел. — И? — Патрик снова садится на кровать. — Что случилось? — Жизнь случилась. В начале года мне объяснили, что, если я хочу приличный диплом и хоть какую-то практику, нужно отмусолить неплохую сумму на нужды деканата. Охренеть, да? — Сэм криво улыбается и отставляет опустевшую бутылку, тут же получая новую. — Мы поссорились с Джесс, она уговаривала меня не дёргаться и заплатить, говорила, денег у родителей займет, а я, осёл… ушел, а через три минуты пол кампуса разнесло взрывом — утечка газа. Я не видел, как она умерла — меня оглушило ударной волной. Я не знаю, погибла ли она сразу, или нет, но мне… я… Мне снится, что она сгорает и я ничего не могу сделать, понимаешь? Сэм замолкает и тяжело дышит. Патрик долго молчит, а потом Сэм слышит: — Извини. — Да нормально, — отмахивается Сэм. — Тогда я и свалил. Просто кинул какие-то шмотки в сумку и через неделю оказался здесь. Не самый плохой расклад. А ты?.. «У тебя есть семья? Кто ты, бродяга в кожаной не-по-погоде-куртке, и почему мне с тобой так привычно и я не вижу больше свою мертвую девушку во сне?» Тысяча вопросов вертится на языке, но Сэм почему-то выбирает самый идиотский из них: — А ты? — словно это должно все объяснить. — Что я? — Патрик непонимающе смотрит на Сэма. — У тебя есть… Семья? — А у тебя? — Невежливо отвечать вопросом на вопрос, сволочь! — Слово само соскальзывает с губ. — Ох, прос… чё ты лыбишься? — Стервец, — шепчет Патрик. — Вспомни, пожалуйста, Сэм… Сэма накрывает волной боли и темноты. Больно. Это первое, что он чувствует.Больно открыть глаза, больно с закрытыми глазами, больно, думать и…  — Тихо, тихо, приятель, не шевелись, ну… Сэм открывает глаза — из чистого упрямства — и видит перед собой Патрика. — Имя… — выдыхает Сэм. Патрик вскидывает брови: — Что? — Имя, говорю, дебильное, — успевает ответить Сэм и вновь проваливается в темноту, чтобы прийти в себя в одноместной палате местной больницы. Охуенные получились выходные. Ему поставили расплывчатый диагноз — острая интоксикация — и отпустили на следующий день. Сэм понял, что до Рождества он вновь обретет всегородскую славу, но похрен. Он не бросит Рика на Рождество, но свалит сразу после. Ни на минуту не задержится в этом городишке. Сэм возвращается в магазин — Рик рад ему настолько, что подсовывает бутылку абсента. Люди идут сплошным потоком, не столько за книжками, сколько поглазеть на Сэма. Как он там, жив еще, конченый алкоголик, наркоман и, возможно, содомит. Патрика нет. Нет его и на Рождество, и через неделю после. Сэм снова кричит по ночам и просыпается, прижимая ко рту обожжённые (конечно, целые) пальцы. Рик косится на него и вдруг просит задержаться еще на месяц, хоть Сэм и не говорил о том, что хочет свалить. Сэм мнется, но все же соглашается. Январь пролетает незаметно, словно тень, посыпав все вокруг снежной крупой, наступает февраль, и Рик все реже спускается вниз. — Ненавижу четырнадцатое февраля, — поясняет он. — И февраль ненавижу. Во вторник, десятого, Сэм считает выручку и пытается разобраться в счетах — аренда, налоги и вычеты — черт ногу сломит, если честно. Хлопает дверь. — Закрыто! — орёт Сэм, но посетитель то ли не слышит, то ли упрям. Сэм поднимается, идёт к двери и видит застывшего на пороге Патрика. — Ты… Книжку пришел купить? — зло выплевывает Сэм, но тут же умолкает — да какое он право имеет так говорить, чувак его в больницу отвез. — Прости. — Но почему-то вновь выходит обиженно и зло. Патрик смотрит на Сэма — тяжело, будто решаясь на что, цедит сквозь зубы: «К черту» -и шагает к Сэму, вплотную и впритык, хватает его за полы клетчатой рубашки и смотрит — так, как на Сэма никто и никогда не смотрел. — Ты чего? — выдыхает Сэм — Блять, ну что мне с тобой сделать? — Патрик выдыхает и вдруг прижимается губами к губам Сэма. И это так неправильно и правильно и невозможно и… — Дин, — Сэм смотрит в упор на Патрика. — Дин. *** Он приходит в себя на жесткой кровати. Сэм открывает глаза — зрение возвращается медленно, словно нехотя. Он у Бобби. Однозначно, Сэм только у него видел такие причудливые потолочные балки. Дин. Где Дин? Бобби не дает ему встать еще сутки — может больше, а может меньше — Сэм склоняется к первому варианту. Дина нет, Дин не приходит, и Сэм рычит на старика Сингера, требуя брата. — Нормально все с ним, парень. — Врет, врет, бля. — Бобби, — Сэм умоляюще смотрит на него, Сэм бы на колени встал, да ноги не держат. Бобби мнется, но отвечает: — Уехал он. Сказал, вернется через пару дней, а то вервольфы распоясались. — Оборотни? — переспрашивает Сэм. — Оборотни, — кивает Бобби и ставит ему новый пакет физраствора. Дин возвращается через три дня — Сэм слышит визг покрышек. Они молчат ровно два дня. Два блядских дня, сорок восемь часов, за которые Дин только и кивнул Сэму и кинул: «Рад, что все хорошо» — даже Самантой не назвал. Сэм было пошел за ним, но наткнулся на запертую дверь — и это в доме Бобби. Сэм тащится к Бобби: — Что с нами было? Нихрена не помню… — Ведьма вас прокляла. Обоих. — Бобби ставит на стол два низких стакана и плещет в них дешевый виски. — Старушенция съехала с катушек — всех своих родственников прокляла, и те быстренько убились. Вы ее нашли, а потом Дин тебя сюда приволок — обмякшего, будто девицу в коме. Приволок и сам грохнулся. Зашибись, парни, ну! И нельзя ему было говорить тебе, кто он такой, иначе ты бы умер. — Она прокляла тех, кто про нее забыл? — еле выговаривает Сэм — воспоминания хлынули потоком: Целая семья, Сэмми. Поедем? Древняя старушка, злобная, как сто демонов. Узнай, каково это, когда про тебя забыли. Пойми, как это — Дин! — Сэм срывается с места и выбегает во двор — взгляд хаотично мечется по автосвалке. — Дин… Брат обнаруживается на заднем дворе — стоит, прислонившись к капоту Детки. Сэм смерчем налетает, сжимает в кольце рук и шепчет: — Хреновый из тебя Патрик, Дин, — и замирает — Дин кажется хрупким, словно хрустальная рюмка. — Сэм. — Дин оттаивает и пытается оторвать от себя брата. — Сэм.  — Прекрати обвинять себя, ты, кусок дерьма! — Сэм шипит, но прижимается к брату — сильнее, больше, кожа к коже. — Прекрати! Успокоится. Вести себя нормально, хотя бы сейчас, хотя бы рядом с братом. — Я, — Дин пытается вывернуться из Сэмовых рук. — Черт, пусти, Йети! — Типа все нормально, мы оба живы, а ведьма мертва, так? — Сэм отшатывается и зло смотрит на Дина. — Так, блять? — Так. — Дин смотрит на детку, в небо и на дом Бобби — куда угодно, но не на брата. — Мудак, — выдыхает Сэм и разворачивается, чтобы уйти, как вдруг падает на землю под натиском старшего: — Никогда. Ничего. Не было. Ты понял меня? Сэм молчит, вглядываясь в лицо Дина и отвечает: — Да. Да. Отпусти меня, ну. *** Бобби обреченно вздыхает и идет на кухню — налить еще порцию виски. — Два идиота, — тихо ворчит он, — два идиота…