Поцелуй меня, я ирландец

— Почему Патрик? — Что? — Дин отрывается от созерцания самого паршивого в мире бургера — Сэм лишь понюхал и брезгливо дернул головой, а Дин не смог осилить и половины и теперь сосредоточенно изучал котлету, сделанную, судя по всему, из опилок. — Почему ты назвался Патриком? — Сэм поднимается с кровати, потирая ногу — болит еще, сволочь. Кто бы знал, что вывихи могут заживать так долго. — Слушай, — Дин отрывается от расщепления котлеты на молекулы, — мне съебаться в страну Оз, пока ты не сможешь нормально ходить? — Тогда я подохну с голода. Хотя судя по тому, что ты сегодня приволок, и так подохну. — Сэм пытается усмехнуться, но выходит зло. Дин поднимает голову и смотрит на брата. — Проблемы, Сэмми? Я как последний дурак подвернул лодыжку-я не могу выйти из этого номера уже неделю-я не могу жрать такую еду-я не могу уже месяц молчать и делать вид, что ничего не случилось. — Никаких, — уверяет Сэм и утыкается в телефон, но через минуту не выдерживает: — Почему Патрик? Идиотское имя. Дин поднимается и подходит к Сэму с таким лицом, что Сэму на мгновение становится страшно. — Ты ведь не об этом хочешь спросить? — Дин опускается на колени возле кровати — их глаза на одном уровне. — Не об этом, — кивает Сэм. Дин выдыхает и отвечает на так и не заданный вопрос: — А че с тобой было делать? Это как в «Оно» — потрахаться, чтобы выбраться. — Мы не… — Да ты понял, — отмахивается Дин и поднимается, сдергивает куртку со стула. — Вопрос закрыт? — Не смей, сволочь! — рыкает Сэм и поднимается, коротко шикая сквозь зубы — больно. — Не… — Чего ты хочешь? — Дин разворачивается и устало смотрит на брата. — Я не знал, как тебя вытащить и засосал. Так? Так. Сработало? Сработало. Какие вопросы? Сэм морщится — слово то какое выбрал — засосал. — Сработало, блять. В том-то и дело, Дин! — Сэм упирается рукой в стену и с вызовом смотрит на брата. Тот отворачивается и выходит — хлопает входная дверь. Сработало, да. Сэм сползает на пол по стене. Свалить. Свалить к хренам, как только нога заживет. Через полчаса Сэм приходит к выводу, что срок «когда заживет» слишком долог и, перемотав лодыжку эластичным бинтом, вываливается из номера. Больно? Похуй, сам виноват, ну. Угнать машину — плевое дело, в самом деле. Заглушить сигнализацию и выбить искру между двух проводков. Бензина хватает ровно на два часа. Сэм останавливается посреди пустой трассы — может, и неплохо, учитывая распухшую ногу. Зар-р-ра-за. Он откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза — буквально на секунду. Сэм просыпается от того, что его подхватывают за грудки и выволакивают на асфальт. — Чертов сукин сын! — Дин. Конечно же, Дин, а Сэм кого — копов ожидал? Заебись прикорнул, ну. — Свалить решил? — Дин коротко бьёт по лицу. — Мудак ты, братец! Я тебя для этого вытаскивал, чтобы ты съебался при первой же… — Дин не договаривает и бьёт снова — ладонью в лоб. — Сука. Сэм скидывает с себя Дина и встает, опираясь о дверь. — Знаешь сам все, — звучит устало и зло. — Не могу так больше, Дин, давай лучше по углам. Дин поднимается — отходит на два шага и отворачивается. Тишина и ночь накрывают их, воздух плотный и еле пробивается в легкие. — Почему Патрик? — слышит Сэм. — Первое, что в голову стукнуло. Я как ебаное привидение был*, вот и пришло на ум, когда ты своими глазищами захлопал. Сэм ковыляет к брату и неуверенно кладет руку на его плечо — кожанка холодит ладонь. — Эй… — Сэм готов покаяться, встать на колени и посыпать голову пеплом, уйти в буддийские монахи и вычистить всю их карму за двоих — лишь бы не видеть сгорбленной братовой спины. — Прости меня, ну. Веду себя, как мудак. Он разворачивает Дина к себе — тот нахохлившийся и похож на замерзшего воробья. Сэм берет его лицо в ладони и шепчет: — Прости, Дин. Тот выдыхает — воздух клубится облачком пара и шепчет: — Мудак-не мудак. Нахрен. И прижимается к Сэмовым губам.