My placebo 248

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи:
Мин Юнги/Чон Чонгук, Ким Тэхён/Чон Чонгук
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Макси, 177 страниц, 17 частей
Статус:
закончен
Метки: AU Ангст Драма Любовь/Ненависть Насилие Нецензурная лексика ОЖП ООС Психология Художники Элементы гета

Награды от читателей:
 
«Боль моей души!» от ЕкаВиГук
«Отличная работа!» от NTDS
Описание:
Тэхён не может почувствовать чужую любовь, как безногий инвалид, что никогда не встанет с коляски при всем желании. Чонгук — его последняя надежда на излечение. Волшебный эликсир, сила, новые ноги — что угодно.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
!Значительные отклонения от заявки.

Работа написана по заявке:

Чего ты так боишься

26 декабря 2018, 02:33
Сора нервно ведет кончиком пальцев по ободку уже опустошенной кружки. Она слушает тихие звуки видео и изредка косится на женщину, сидящую перед ней. Та молча смотрит, держа в руках телефон. У Соры есть какое-то желание выслужиться, чтобы окончательно закрепить за собой это почетное звание "любимой невестки". В её будущем все должно быть идеальным вплоть до таких вещей. Госпожа Ким резко откладывает телефон в сторону. — Я так и знала! — яростно вскрикивает она. — Этот гадкий паршивец... Что только можно было найти в таком оборванце, как он! Не понимаю, о чем думает Тэхён. И почему его вечно тянет на таких людей! — она упирается лбом в крепко сжатые ладони, пряча свои яростные глаза, и тихо шепчет, — за что мне это наказание? Сора молчит, слегка пораженная. Выступающие скулы, расширенные зрачки, дрожащие руки, безнадежность её голоса — вся безобидность куда-то исчезла, ни намека на милую улыбку этой женщины, осталось только нечто пугающее. Девушка одергивает себя от этих мыслей. Ей бояться нечего. Наоборот, посреди этого ужаса людям нужна поддержка. Всю жизнь бороться с собственным сыном за его же счастье... Должно быть сложно. И Сора может понять. Подобные слова в адрес того, кого она ненавидит так же сильно, ей приятно слышать. Крепнет собственная уверенность. — Но мы ведь можем показать это Тэхёну, — как можно более мягким голосом говорит она, боясь и сама попасть под удар. — Он не может оставаться рядом с изменником. Это несправедливо! — конечно, более честным будет отобрать у него последний лучик надежды в темном царстве, чтобы снова погрузить во тьму. Женщина отрицательно качает головой. — Дорогая, ты его плохо знаешь. Он, как наивный ребенок, слепо идет за людьми... — Может он бы пошел за мной? — Сора сразу же понимает оплошность, как только слова вырывается из нее. Дело в том, что чем дольше она наблюдала за Чонгуком, тем больше крепла в ней ненависть. Не за какой-то поступок, даже не из-за того, что Тэхён с ним, а просто... потому что он есть такой. С этими своими глазами, молодым лицом, добрым, задумчивым взглядом. Сора с темной завистью в глазах смотрит на него. Хотя сама умалчивает об этом, особенно тщательно скрывая все от своей совести. У нее есть деньги, много одежды, большой дом, но нет того, что есть в Чонгуке. Нет того, за что мог бы полюбить её Тэхён. Сора думает об этом все больше. Такие мысли незаметно пробираются в её голову, все чаще и чаще. Никогда, ничему и никому она так не завидовала, никогда не хотела как-то изменить себя, просто не считала нужным. Если у Соры чего-то не было, то это можно было достать с помощью денег. Но душу она купить не может и обменяться ни с кем невозможно. Сама она только и может, что поглощать свет, как темная бездонная дыра, но так хочется верить в обратное. — Конечно, так и будет, — уверяет женщина, нервно перебирая пальцы. Глаза хаотично бегают по столу, и она начинает тихие размышления вслух. — Но нужен другой выход. Если так прямо поставить Тэхёна перед этим фактом, ничего не выйдет. Почти семь лет понадобилось, чтобы он стал прежним, — такие сравнения бесполезны, потому что мать никогда не знала, кем был ее сын раньше, что происходило в его душе в тот момент предательства, после и все эти долгие годы. Она воспринимает Тэхёна почти как собственное, непослушное домашнее животное, которое все никак не удается приручить. И пока что не оставляет попыток. Миссис Ким может всегда оправдывать свои поступки желанием помочь, добиться лучшей жизни и счастливого будущего. Но на самом деле ничуть не беспокоит её счастье Тэхена. Лишь собственная мнимая благополучность, которая измеряется в плоскости денежной купюры. И, кажется, пора снова вступить в игру. Хочется сделать правильный ход, чтобы не оказаться на десять шагов позади, где ее сын опять будет отбросом общества, одиночкой без семьи и достойного заработка. Ее не волнует, что живет внутри Сора. Главное составляющее внешнее - богатые родители и, в конце концов, принадлежность к женскому полу. Надо думать наперед, чтобы не повторить ошибок прошлого. Чтобы чувства Тэхёна как отрезало, а не портило его поведение и психику еще столько лет. Для госпожи Ким деньги правят миром. Только в этот раз надо более умело надавить на правильные места. Дать понять, что требуется от Чонгука, чтобы перед своим уходом он расставил все точки над i, освобождая Тэхёна от своей гадкой персоны, что только качает деньги, время, силы. И не будет никаких загадок, недопонимания, как в прошлый раз. Миссис Ким постарается учесть все свои ошибки. — Нам нужно поговорить с Чонгуком, — тихо подытоживает она, чуть утешив себя. — Зачем? — почти взвизнув, спрашивает девушка. Одно звучание этого имени ненавистно ей. Так сильна зависть к нему. — Будь умнее, — хмыкает она, — думаю, мы сможем договориться. *** Ледяная вода почти морозит кожу лица, но Чонгук не может остановиться. Он снова и снова промывает руки, губы, лицо, шею. Парень испуганно поднимает взгляд на зеркало, заглядывая в свои глаза. Что с ним не так? Он чувствует распирающую его ненависть к этим темно-карим омутам и не понимает, как Тэхён может смотреть на него. Чонгука передергивает и он рычит от этой злобы, обиды, несправедливости, что переполняет его. Сжимает кафельный умывальник и дает себе несколько минут, чтобы собраться и выйти обратно в зал, где только Тэхён его и ждет. Он мирно сидит за столиком и сразу же поднимает взгляд на Чонгука, который ненадолго останавливается в проходе, больше не решаясь сделать ни шагу. Задумчивая улыбка, которая в последнее время так часто озаряет лицо Кима, медленно сползает. Он озадаченно смотрит на Чонгука, но ничего не говорит. Тяжело вздохнув, Тэхён поднимается. — Поехали? — спрашивает он, снова чуть улыбнувшись, в надежде увидеть хоть немного светлого в глазах Чонгука, его привычную неловкую улыбку. Но тот никак не реагирует. И на лице у него смятения паники и боязни чего-то. Тэхёна начинает это тревожить. Все сжимается внутри при виде такого Чонгука. Его не раздражает постоянная подавленность, что обычно отнимает собственные силы, наоборот, хочет помочь, забрать хоть капельку чужой боли. А может уже и не чужой вовсе. Ведь это Чонгук. В нем все такое знакомое теперь, родное. Каждый раз, засыпая, Тэхён ждет утра, когда проснется рядом с ним. И каждый день, оставляя на работе, он ждет, когда снова сможет поехать и увидеть его. Не жалко времени на него, и Кима постоянно немного раздражает эта ощутимая неловкость, которая исходит от Чонгука каждый раз когда он прощается, выходя из машины или здоровается, садясь. Тэхён знает, что это тот, кто будет вечно чувствовать вину и свой долг перед каждым. И сам Чонгук не понимает, что это Ким на самом деле никогда не сможет отблагодарить его даже всего лишь за этот месяц, проведенный вместе, когда он смог так много понять для себя, оттаить. А что Чон? Для него, выросшего в бедности, постоянном недостатке и одиночестве рядом с матерью, которая все эти годы была настолько поглощена собой и своими разбитыми чувствами, что забыла о сыне, деньги, чужое внимание и забота — что-то нереальное. То, за что он постоянно чувствует вину, угрызения совести, как недостойный. Тэхён тоже хочет донести до него другой мир, который Чон показал ему, даже не подозревая этого: все не так безнадежно, они есть друг у друга и никуда не денутся. Киму хотелось бы верить, что Чонгук точно так же каждый день живет от встречи к встрече с ним, но он прекрасно знает, что у него есть проблемы другие. — Мы можем заехать в магазин? Надо купить кое-что маме, — Тэхён кивает. Каждый день после работы они едут в больницу, где Ким снова ждет возвращения чуть более настоящего Чонгука. Которому в такие моменты тяжелее скрывать свою печаль по матери, улыбка которого ещё более призрачная. Ким вряд ли хотя бы приблизительно сможет понять его, потому что для него смерть матери не значила бы так много. Или вообще не значила бы ничего. Но если бы Чон умирал…, он бы не смог вынести этого. — Чонгук, — зовет он, и парень почти содрогается. — Что-то случилось? — наконец, спрашивает Тэхён. Он не о том, что мама в реанимации, не может ходить и, очевидно, медленно умирает. Ким хочет знать о чувствах. И он не оставит попыток добиться этого, пока Чон не расскажет. Парень избегает его взгляда и говорит более бодро. — Нет, все как всегда, — сказать "хорошо" и даже "нормально" язык не поворачивается. У него на губах до сих пор привкус Юнги, а внутри предвкушение молчаливого разговора с матерью. — Просто устал на работе, — на это Тэхён ничего не отвечает, но его убеждают уже эти отговорки. Чонгук обдумывает сказанное, смотря на его профиль и все ломается, признаться в случившемся или нет. С каждой секундой он понимает, насколько сильной становится эта зависимость от Тэхёна. И сейчас ему страшно смотреть на того, кто предлагал ему уйти просто так, из-за маленькой капельки собственного сомнения в Чонгуке и его верности. Кто смотрел на него, как загнанный зверь, недоверчиво, со страхом выслушивая слова о том, что он останется несмотря ни на что. Лучше бы тогда он промолчал. И сейчас лучше не сказать ни слова. Чон боится снова увидеть в Тэхёна это недоверие и понять, что виноват он. Почти на все сто уверен — не простит. Чонгук ненавидит врать, но постоянно только этим и занимается, как проклятый. — Ты держись, — тихо говорит Тэхён, протягивая ему руку, — я с тобой, — и у Чона сердце кровью обливается от вины перед ним, когда тот сжимает крепко его ладонь, нежно, заботливо поглаживая пальцем. Он не заслужил. *** — Чонгук, ну пожалуйста, никто не заметит, — мама крепко сжимает его запястье и смотрит умоляюще. Парень делает глубокий вдох, пытаясь совладать со злостью, которая периодически накатывает на него. С сожалением качает головой. — Мы в реанимации, мама, куда я тебя повезу? Какое покурить, ты с ума сошла? — она расстроенно отводит взгляд. — В кого ты такой зануда? Всего одну, ни лучше, ни хуже не будет, — говорит шепотом, все не отставая. — Я уже устала здесь лежать, не могу больше! Просто не могу! Все думаю, как ты там, хочется поработать, вернуться к нормальной жизни, — неужели она не понимает, что сейчас все это просто невозможно? Что все эти слова — пустой звук? Или она специально пытается так надавить на Чонгука, заставляя и здесь почти корчиться от вины за то, что он бессилен? Парень никогда не сможет понять эту женщину, её извращенный эгоизм. Даже лежащей в больнице, не способной ходить, с раком легких, ей нужна сигарета. Такое ужасное проявление слабости, от чего Чона почти выворачивает наизнанку. И он уже устал сопротивляться. И в то же время ему так жалко её, жалко, что, к сожалению, он не может помочь. Если бы мог, уже давно забрал бы себе эту боль. Лежал бы на этом месте вместо неё, но молчал. Не проронил бы ни слова, ни единой жалобы. И умер бы молча, зная, что она будет жить. — Прости, нельзя, — он всегда ждет конца дня, чтобы увидеться с ней. Как когда-то в детстве ждал ее возвращения с работы. Никогда Чонгук не жаловался на свои проблемы, ни разу в жизни, и сейчас не будет начинать. Она всегда спрашивала, как дела. В ответ короткое "нормально". Потом они обменивались еще парой слов без особого энтузиазма и отдалялись, оставаясь в одной комнате. Мама не любила смотреть телевизор или слушать радио. В их доме вечно царила скорбная тишина. В свободные от работы время она просто молча читала книги или газеты, выходя покурить на балкон. Часто плакала и казалась Чонгуку тем единственным человеком в мире, который нуждался в чьей-то защите. И он забывал о том, что вторым этим человеком был он, что это ему тоже нужна была поддержка, доброе слово. Да, мама любит его. Иногда это можно почувствовать в её мягком взгляде, касании, выключенном на ночь свете. Даже когда он в обиде, всегда старался напоминать себе о том, что проблемы временны, она обязательно станет прежней. Чонгук не заметил, когда состояние ожидания стало привычным. Он научился игнорировать тяжесть внутри себя, лишь изредка задумываясь о ее существовании. —Чонгук, у тебя все в порядке? — снова повторяет она свой вопрос. Парень просто смотрит в ответ, ни кивает, ни качает головой — ничего. Хотел бы он сейчас, чтобы кто-нибудь выслушал и отпустил его грехи, но это не тот случай. И сейчас ничего не изменилось. Маме нужна помощь, поддержка, забота. Ему тоже нужно, но никогда и ни за что ни у кого не попросит. Будет достаточно её созидательного молчания. Это получается у мамы лучше любых советов, напутственных слов. Чон ищет успокоения в её вечно печальных глазах, которые, кажется, всегда все чувствуют. — Много платишь за лечение? — отрицательно качает головой. — Мне на все хватает, — конечно, без помощи Тэхёна было бы тяжелее. И хотя он больше не берет плату за помощь с рисованием, Чонгук живет во всех смыслах благодаря Киму, который не только позволяет оставаться рядом, но и кормит, греет своей заботой. Денежных запасов Чонгука хватит на несколько месяцев вперед. И хотя все выходит из-под контроля, и он уже потерял одну работу, парень надеется вернуться к прежнему строгому распорядку дня, как только найдет новую. Он не желает тратить ни минуты на саможаление и отчаяние. Ни секунды. — Извините за беспокойство, — уже знакомый врач заглядывает за штору, которая отгораживает койку от всех остальных. — Я бы хотел поговорить с вами, — он смотрит на Чонгука, обращаясь к нему. У парня плохое предчувствие, но он незамедлительно поднимается. Они оба выходят из палаты на коридор. — Должен сказать вам, что состояние ухудшается, — Чонгук не меняется в лице, но внутри у него разверзается такой кромешный ужас, даже ноги подкашиваются. Он не шевелится. Врач, выдержав нужную паузу, продолжает. — Мы можем провести операцию, о которой я говорил ранее. Шансы на спасение малы, но хоть что-то, — ему плевать, насколько ничтожны они, главное, что есть. — В противном случае, даю ей не больше месяца. Чонгуку так хочется удержать мать в этом мире. Какой бы она ни была, какие бы обиды не хранил он в себе, любовь к ней — самое важное. Он знает, что она уже давно хочет умереть, все годы после ухода отца, сбегала от жизни, сама об этом не зная. Чонгуку кажется, что он слышит ее немую молитву о смерти почти каждый день. Мир с ним был не мил ей, и остается таким до этого момента. Он знает, знает, что эгоистично держать ее, если не хочет сама. Но он не способен отпустить. Плевать ему на вероятности, главное шанс, каким бы прозрачным ни был. Чонгук кивает доктору. — Вы ей говорили? — Да, к сожалению, ваша мать категорически против, поэтому решил обсудить это с вами. Сами понимаете, лучше что-то, чем ничего. Поговорите с ней. Чонгук спрашивает о цене. Таких денег у него нет и быть не может, но он не отказывается. Достанет. Заходит обратно в палату и, задержав дыхание, входит к ней. — Чонгук, откажись, — сходу говорит мать слабым голосом. — Со мной все и так будет хорошо, эти операции бесполезны. Я сама справлюсь. — Ты за ребенка меня принимаешь? — с упреком в голосе спрашивает он, не ожидая обратного ответа. Наглая ложь. И ведь Чон уверен, что она делает это осознанно. Знает: ничего хорошо не будет, и врет. Поздно пытаться избавить его от тяжести жестокой реальности. Единственное, чего он бы хотел сейчас, — её честности. Пусть бы сказала в лицо, что не хочет жить, пусть бы попробовала. Она молчит, подняв глава вверх к потолку. Пусть бы не плакала при нем, не имеет права. Но Чонгук видит слезу, быстро скатившуюся по виску. Притворяется, что ничего не замечает. — Хочешь перелечь? — она согласно кивает. Чонгук, как ни в чем не бывало, аккуратно помогает ей перевернуться на бок — сама она не в состоянии. Снова садится рядом на стул. *** — Куда мы едем? — в сотый раз интересуется Чонгук, наблюдая, как город за окном сменяется на малозаселенные местности, а после и вовсе на пустыри с редкими заправками. Тэхён в ответ только загадочно улыбается. Чон знает, что он что-то придумал, хочет как-то взбодрить. И он с сожалением думает о том, что даже у Кима это вряд ли получится. Последние несколько дней его состояние… сложно подобрать описание. — Ты мечтал о чем-нибудь? — неожиданно спрашивает Тэхён, прерывая их слегка нервное молчание. Хотя только для Чонгука оно именно такое, потому что он переживает из-за всего происходящего в последнее время. Вопрос странный. Обычно, когда в школе спрашивали что-то подобное, Чон не знал, что ответить, и повторял один из многочисленных вариантов своих одноклассников. Но сейчас ему не за кем повторить. Да и незачем строить кого-то перед Тэхёном. — Нет, — как только он произносит это вслух, осознает всю грусть своего ответа. Он бы хотел сказать "да", поделиться с Тэхёном радостью своего увлечения и понять, что чувствует Ким, рисуя. Может, Чонгук стал бы замечательным врачом или, например, музыкантом. — Может, чтобы мама выздоровела, — неуверенно добавляет он, обрывая все свои мысли. — Ну, нет, я не совсем об этом, — поясняет Тэхён. — То есть, это должно быть именно то, чего ты бы хотел для себя лично. Не для мамы. Есть такое? — Не знаю, — тяжелый случай. Чонгуку даже становится неловко из-за этих ответов. — Ладно, пройдет время и узнаем, — поощрительно говорит Ким, улыбнувшись. — А что, если нет? — Ты не посредственность, поверь на слово, — он поворачивает на узкую дорогу, ведущую в лес. — Может, было бы лучше, если бы я ей был, — Тэхён внимательно слушает, не отвлекаясь от дороги. — Прожить обычную, тихую жизнь было бы не так уж и плохо, — Чонгук не добавляет о том, что в его мыслях это может быть возможно только рядом с Тэхёном. Они бы просто жили изо дня в день в его квартире, Ким бы рисовал, Чонгук ходил бы на какую-нибудь работу. Может, научился бы готовить, чтобы хоть какая-то польза была. Мама приходила бы в гости и молча сидела бы в кресле около окна, специально купленном для неё, читала бы очередную книгу и хвалила еду Чонгука, а иногда и картины Тэхёна, которыми были бы увешаны все стены. Реальность иная. — Из-за тебя я думаю про всякую ерунду, — расстроенно бормочет Чон, вылезая из машины. Они стоят посреди небольшой полянки, полностью окруженной густым лесом. — Рад, что как-то влияю на тебя, — знал бы, как сильно. Одна улыбка — и Чонгук тает, становится сам не свой. Дрожит все внутри. — Но сегодня мы исполним мою мечту сходить в поход, если ты не против, — Чон кивает, подавляя легкую улыбку, рвущуюся наружу. Тэхён словно ребенок малый. И надо было ведь до последнего молчать об этом. Он быстро идет к багажнику и достает оттуда кучу всяких вещей. — И долго ты готовился? — спрашивает Чонгук, поднимая свернутую палатку. — Всю жизнь, — непринужденно отвечает Ким, собирая в охапку все остальные вещи. Он идет вперед, внимательно смотря себе под ноги. — Так давно мечтал пойти в поход? — переспрашивает Чонгук, идя следом за ним. — Думаю, можем поставить палатку вот здесь, а костер развести вот тут, — он ходит от одного места к другому, делая огромные шаги, и, кажется, игнорирует вопрос. Чонгук все равно в этом ни капли не разбирается, потому сразу соглашается на любые предложения. Он начинает раскладывать палатку, достает огромную инструкцию и рассматривает непонятные картинки. — Может, ты сделаешь? — Чонгук оборачивается к Киму, который в это время задумчиво рассматривал растущую сосну. — На самом деле я соврал. Решил, что мы должны сделать что-то подобное позавчера. Но все остальное чистая правда. — Я так и понял, что ты слишком плохо подготовился за всю жизнь-то, — улыбается Чонгук, возвращаясь к инструкции. — Нет, про это я не соврал. Всю жизнь мечтал быть с тобой, — парень замирает. Иногда ему кажется, будто у Тэхёна совершенно иное строение мозга, будто он не понимает, что говорить такие вещи вот так вот просто и прямо нельзя. — Ладно, давай я сам, — Ким забирает из его рук инструкцию и садиться рядом. Очевидно, что он тоже ничего не умеет. Остается только надеяться, что как-нибудь разберется, иначе им придется ночевать под звездным небом, в холоде. Тэхён минут десять возится, пока Чонгук стоит в сторонке, внимательно за ним наблюдая и изображая на своем лице великую заинтересованность, хотя на самом деле думает только о Киме, о его словах, забавно нахмуренном выражении лица. Чонгук концентрируется на том, чтобы сохранить в своей памяти его образ, каждую мельчайшую деталь. — Можешь достать молоток из багажника, — кажется, все-таки что-то у него получается. Чон идет к машине и заглядывает внутри. Помимо кучи ещё каких-то пакетов с продуктами, пары банок красок и нескольких пока ещё чистых холстов, там валялась гитара, под которой Чонгук и отыскивает молоток. Он быстро возвращается к Тэхёну с инстументами в руках. — Ты умеешь играть что ли? — Чон не может скрыть своего удивления. А Ким на его вопрос поджимает губы и не прекращает работу. — Было дело, — помято отвечает, начиная забивать колышки в землю. Чонгук подает ему следующий и присаживается рядом на корточки. — Когда ты успеваешь? — с любопытством спрашивает он, пытаясь заглянуть Киму в лицо, который не перестает будить его интерес. Уже больше месяца они живут вместе, а он не перестает узнавать все новые и новые подробности его жизни. Словно Тэхён какой-то бездонный и никем не изведанный. Рядом с ним Чон чувствует себя маленьким ребенком, который на самом деле так мало знает и почти ничего не умеет. — Да ничего такого, мои умения сложно назвать «игрой», — скромно отвечает Ким, все ещё избегая взгляда. Он так легко может заставить смущаться любого неизвестного, абсолютно открыто делает комплименты и всего парой слов может навсегда остаться в твоей памяти. Но стоит только обнаружить какие-то важные для него самого вещи, как сразу же смущается и притворяется безразличным к тому, что на самом деле волнует. Чонгук уже понял эту закономерность. И он знает, раз нашел ещё одно такое место, нельзя так просто отстать. Хочется знать Тэхёна лучше, хоть это и несправедливо по отношению к нему, потому что сам Чонгук ещё более умело скрывает все свои настоящие мысли и сам не знает о своем коварстве. Ким точно догадывается об этом, но собирается терпеливо ждать, когда появится потребность самому высказаться. И тогда он будет тем единственным, кто выслушает. — Сыграешь мне? — Чонгук не знает, на каких правах он может просить об этом, но ему слишком сильно хочется. Тэхён не отвечает, и парень принимает это за хороший знак. Спустя ещё полчаса они успешно заканчивают ставить палатку. Чону начинает все больше и больше нравиться эта их вылазка. Он не думает абсолютно ни о чем плохом, то ли это место помогает, то ли Ким. Разбив маленький лагерь, они оба идут за дровами, стараясь далеко не отходить друг от друга. С помощью инструкции Тэхён с горем пополам поставил палатку, но, как оказалась, он тоже ни черта не смыслит. Набрал кучу сырых и толстых веток, полностью довольный собой. Чонгук не может перестать улыбаться, не понимая, как такой умный человек в то же время может быть так наивно глуп. Тэхён будто замечает только то, что ему нужно и интересно, но даже думать не хочет о том, что не волнует его. Так странно. Чонгук сгружает дрова и пытается припомнить, как правильно делать костры. В итоге действует интуитивно, не сильно задумываясь о правилах безопасности. Он возится так долго, что не замечает, когда начинает темнеть. Огонь пока горит слабо, и Чон оборачивается к Тэхёну, который все это время сидел позади него с карандашом и блокнотом в руках. Чонгук не против. Если так хочет рисовать, пусть рисует, но, видимо, Ким не собирается сегодня на этом концентрироваться, потому что он сразу откладывает вещи в сторону. — Есть хочешь? — не задумавшись, кивает. Тэхён весь день и вообще все последнее время смотрит на него и обращается слишком бережно и нежно, но ненавязчиво. Чонгуку на самом деле очень нравится. Он ощущает себя под чьей-то защитой, ему приятно, когда Тэхён так смотрит на него. Тот подсаживается ближе, так близко, что их колени соприкасаются. Ким подтягивает к ним какой-то пакет с продуктами: чипсы, консервная банка с ананасами, три пиццы и зефир. Чонгук прыскает со смеху. — Не думал, что ты такое любишь, — он открывает одну коробку, вытягивая оттуда кусок пиццы. Тэхён морщится. — Люблю, но стараюсь не есть. — Сегодня что, какой праздник? Случайно не твой день рождения, а то подарка у меня нет, — он с аппетитом надкусывает большой кусок и, наклонившись, весело посматривает через плечо на Тэхёна. Огненные блики красиво играют на его лице. И костер приятно потрескивает. Очень уютно. — Поцелуя мне будет достаточно, — Чонгук тут же отводит взгляд. Да, между ними было уже многое, так почему он так смущен? Внутри все ворочается, сердце просится наружу, и приходится напоминать себе дышать. Чонгук ничего не отвечает. Он сидит в полоборота к Тэхёну, стараясь не смотреть на него, и только слушает, как он только шебуршится чем-то, куда-то отходит, а потом снова присаживается рядом, прямо за спиной. — Долгое время я мечтал снова начать рисовать, но почему-то не мог, — его голос слишком тихий даже по сравнению с потрескиванием огня, — поэтому какое-то время пытался найти новое увлечение, чтобы хоть как-то коротать время. Пару моих знакомых играли на гитаре, тогда и я решил попробовать, — Чонгук поворачивает к нему голову, вслушиваясь в каждую интонацию. — Почему ты не мог рисовать? — так он пытается узнать о том, что произошло, но Ким, кажется, до сих пор не готов ответить. — Потому что не знал тебя, — но в этом заключается большая часть правды. Кто знает, если бы не Чонгук, может, Тэхён никогда бы и не смог начать все снова. Он пару раз дергает за какие-то струны, проверяет звук, и начинает наигрывать какую-то знакомую Чону мелодию. Он медленно поворачивается к нему, оказываясь очень близко. Между ними только гитара. Тэхён внимательно следит за каждым движением своих пальцев, которые слегка неумело перебирают струны, но для Чонгука это как настоящее признание. Играют для него, и он знает, как много это значит для Тэхёна. И Чонгук тихо попевает каждой его строчке. Он чувствует себя как никогда хорошо и понимает, что да, это то, чего он хотел. Спокойной влюбленности, безмятежности, легкой молодости. Ощущение тепла огня на коже, холода ночи. Что рядом есть человек, который одним своим присутствием делает тебя счастливым, и хочется и плакать, и смеяться, потому что для Чонгука это какое-то открытие. Парень, что сидит перед ним, тихо, слегка неумело играет на гитаре, который привез его сюда, чтобы помочь. И что ещё тогда можно просить у этого мира, если в нем есть он. Верно, Чонгуку больше ничего не нужно. Наверное, его мечта и есть Тэхён. Ким заканчивает также быстро, как и начал, но Чон не хочет пока возвращаться обратно. Парень неловко улыбается ему и откладывает гитару в сторону, поправляя рукой волосы. — Я же говорил, что не очень умею, — видеть его таким слегка странно, но так правильно. Чонгук качает головой. Его переполняет нежность, которая поглощает абсолютно все иные чувства. Тэхён прекрасный такой, какой есть, ни больше, ни меньше не надо. Для него он идеальный. Чонгук берет в ладони его лицо и несколько секунд смотрит в глаза, в которых отражаются горящие огоньки костра. Он наклоняется и мягко касается его губ, без слов пытаясь донести свои чувства, со всем трепетом, который только есть. И он целует так, потому что хочет быть любимым, потому что влюбляется* в Тэхёна со скоростью биения своего сердца, частотой дыхания. Да, он присядет рядом с ним, укроет его, прижмет к себе. Сожмет в своих объятиях.* Потом Чонгук снова дает тому гитару в руки, подползает ближе и усаживается рядом, опуская голову на плечо, крепко держится за рукав кофты. И тихо подпевает каждому слову. *** Несколько дней спустя, после возвращения из их маленькой поездки, Чонгуку стала названивать мать Тэхёна. Сначала он пытался игнорировать её звонки, но все было слишком навязчиво. Она очень великодушно просит его прийти к ним и забрать некоторые вещи, оставленные матерью. Сначала парень отнекивался ненадобностью, но никак не смог переубедить женщину. Внутренний голос подсказывает, что Киму нежелательно знать об этом пустяковом визите, поэтому он говорит, что задержится. Просит не переживать и обещает, что доберется домой сам в целости и сохранности. Чон звонит в дверь и та мгновенно открывается, будто хозяева только его и ждали. На пороге стоит миловидная девушка. — Здравствуй, — Чонгук переступает порог, кивнув на её приветствия. Может, это дочь, о которой он забыл, а Тэхён не упоминал? Лицо просто знакомое до ужаса. — Я пришел за какими-то вещами, — решает уточнить он. — Чонгук, проходи, — перебивает его другой женский голос, и он видит выглянувшую из-за угла миссис Ким. — Прости, мне пришлось немного соврать тебе, — нарочито вежливо уточняет она с шутливыми нотками в голосе и подзывает к себе девушку. Чонгука значительно напрягают эти слова. — Знакомься, Сора — невеста Тэхёна. Повисает некое молчание. Сначала Чон хочет сказать, что это просто худший розыгрыш в его жизни, но никто не смеется. Обе серьезно смотрят на него с каким-то жадным ожиданием в глазах. — Приятно познакомиться, — выдавливает парень, тщательно скрывая отчаяние, что медленно поглощает его с каждой секундой жизни с этим новым знанием. У Тэхёна есть невеста. Это то, что он так старательно скрывал? Чонгук бы мог сразу же начать крушить и метать от непонятной боли, собственнического чувства, что разрывает его на кусочки, и осознания использованности, но он не будет верить никому, пока Тэхён сам не скажет ему об этом. И все не объяснит. — Так, зачем вы меня позвали? — сдержанно интересуется он. Уверен: это не все потрясения на сегодня. — Присаживайся, нам есть о чем поговорить, — искусственно мило приглашает женщина к столу. Чонгук не перечит и не отнекивается. Если надо — он выслушает. Сора суетливо обходит вокруг стол, не решаясь, куда сесть. В итоге усаживается напротив Чонгука, чему он ничуть не рад. — Ты ведь уже хорошо знаешь Тэхёна. Он немного странный человек. И я очень люблю его, ведь он мой единственный сын. Чонгук, твоя мама ведь тоже заботится о тебе. Ты должен понять меня, — Чон сжимает кулаки под столом. Он понимает, к чему она клонит. И ему слишком неловко выслушивать эти намеки. Госпожа Ким все знает о них с Тэхёном. — Я хороший человек, поэтому и решила по-хорошему договориться с тобой. Тэхёну уже хватило потрясений и этой, — она откашливается, поджимает губы, будто брезгует произносить вслух, — любви, — выплевывает это жалкое единственное слово, как что-то ужасное. Чонгуку становится неприятно. Сама эта женщина больше не вызывает ни единой хорошей мысли. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Вот Сора, отличная девушка, — та смущенно отводит взгляд, — между ними была эта искра, пока не появился ты. Тэхён не может остаться ни с чем из-за тебя, Чонгук. Ты молодой, неопытный, ошибаешься. Все будет лучше, если вы просто откажитесь от этой... Чонгук не дает ей договорить, резко поднимаясь на ноги. Он больно ударяется коленом, отчего стол пошатывается. — Не вам решать, как лучше! — он устал жить под чужую диктовку. Мамы ему хватило. Чонгук старается сдерживать дрожь в голове. Выслушивать эту женщину, которая пытается надавить на чувство вины. Да и за что? За их чувства друг к другу? Но не он здесь в выигрышном положении. Получается, неумышленно стал любовником? Камнем преткновения в этой идеальной семье? Неправда. Чон уже понял, какие отношения царят здесь. И эти мысли — единственное, за что он цепляется, пытаясь хоть как-то отстоять свою честь перед собой же. Тэхён сказал, что любит его. Он не хочет думать, что его нахождение рядом с Кимом — худшее для него. Потому что именно для Чонгука это стало маленьким лучиком отрады, способом бегства от одиночества, крепкой опорой. — Сядь! — командует госпожа Ким, стукая ладонями по столу. Лимит сдержанности исчерпан. — Да что ты знаешь, мелкий щенок? Решил воспользоваться его положением, денег с него содрать? А потом еще и ходишь налево-направо! — не сводя глаз с Чонгука, она махает рукой у Соры перед лицом, которая послушно вкладывает в чужую ладонь телефон. Чонгук остолбенело стоит, не в силах поверить в происходящее. На фотографии, которой тычат ему прямо в нос он... И Юнги, который целует. — Я даже не хочу слышать твоих оправданий! — презрительно шипит Ким, снова садясь на место. Пауза. Чонгук пытается совладать с собой, чтобы ни единой эмоции на его лице невозможно было отличить. — Я знаю, что у вас проблемы. В больнице мне сказали, что нужна операция, — снова резко начинает женщина. — И предлагаю тебе лучший выход, который каждому принесет только пользу: возьми деньги на лечение матери и расстанься с Тэхёном, как это у вас там происходит. Говори и объясняй, что хочешь, это не имеет большого значения. А после исчезни, — Чонгук в прострации, он почти не слушает. Лишь смотрит на свои дрожащие руки, понурив взгляд. Потрясение за потрясением. Пытаться что-то объяснить невозможно, да он и не собирается унижаться перед этими людьми. Никому не интересна правда. — Как думаешь, кому поверит Тэхён, если увидит это фото? Кто знает, сколько раз это уже случалось, и сколько раз случится после? Чонгук знает, что Тэхён такое не простит. Он почти на сто процентов уверен. Видеть в его глазах разочарование, боль — он не сможет. Может, всем действительно будет только лучше в такой случае. Чтобы не мучить ни себя, ни его этими проблемами. Наверняка, Тэхён сможет пережить их расставание, а вот предательство… Только сложно будет врать после всего, что до этого говорил Чонгук. Но сейчас он боится, что не сможет уже жить без Тэхёна. Разве что существовать, не больше. — Мне нужно немного времени. *** Говорят, что небеса посылают человеку только те испытания, которые он в состоянии выдержать. Означает ли это, что в некоторых испытаниях мы можем выстоять лишь ценой душевного здоровья? Чонгук уже чувствует себя умалишенным. Весь вечер ему страшно потерять Тэхёна и его телефон из поля зрения. Пока тот рисует, пока ест, просто лежит рядом. У него приподнятое настроение в последние дни. Видеть Кима таким — какая-то странная радость и горькая печаль. Он неосознанно улыбается себе под нос и смотрит с огоньком в глазах. Почти сияет. И Чону так не хочется омрачать его. И он натянуто улыбается на его взгляды, кивает на слова. Тэхён, наверное, думает, что он переживает из-за мамы. Если бы только это тревожило его, было бы совсем не так сложно. Чонгук думает о том, чтобы признаться. Рассказать о Юнги и его приставаниях, о случайности, которая настала его так неожиданно. Пусть бы все оборвалось быстро, безболезненно, как суицид его чувств. Теперь Чонгук понимает этих людей. Страшно не твое мертвое тело, а в его случае просто безжизненное без Кима, а то, что было внутри за секунду до этого. Чонгук хотел бы оправдать себя в его глазах, а после принять наказание. Не важно, справедливое или нет. Чон мучается в размышлениях. Если он не согласится на условия, то в любом случае потеряет его. Даже сложно представить каким будет его этот взгляд? Ненависть, боль, разочарование. Выбирать между Кимом, который нуждается в нем, и матерью, которой не нужна его помощь... слишком неправильно, но не может Чонгук уберечь всех. Перед сном Тэхён идет в ванную, как обычно. Стоит двери закрыться, и Чонгук плетется следом за ним, как верный пес. Он боиться покинуть Кима на шаг и, кажется, уже умирает только от одних мыслей о том, что больше не сможет вот так вот просто быть рядом. Постоянно видеть его нежные глаза, плавные движения, слушать этот голос и делиться мыслями. Чонгуку уже его не хватает, как кислорода в воздухе, и у него в груди все сжимает от этих мыслей. Дышать так тяжело. Была бы возможность сохранить внутри себя Тэхёна, надышаться им, насмотреться, чтобы потом так не тосковать. Невозможно. Что Чонгук должен сказать ему? "Прости, нам нужно расстаться", но почему? Как объяснить то, что он объяснить не может? Парень прислоняется к двери всем телом. Слушает, как тихо льется вода. Он крепко сжимает ручку и слушает. Неконтролируемая дрожь поражает все тело, и Чонгук уже не может вдохнуть без всхлипа. Вода затихает. Дверная ручка в его ладони опускается вниз и он затихает, столкнувшись с испуганными глазами Тэхёна в дверном проеме. Тот смотрит на него несколько секунд, а потом без слов затягивает внутрь. Воздух в ванной теплый из-за пара, зеркала запотевшие, и сам Чонгук видит Кима перед собой, как через белую пленку. Тэхён вытирает его щеки, нежно приглаживает волосы на голове. — Расскажи мне все, — просит он. Чон отрицательно и слишком резко мотает головой. — Не могу, — нехотя отвечает. На это Тэхён сожалеюще молчит, а потом начинает медленно стягивать с него майку, расстегивает молнию на штанах и тоже снимает их. Чонгук не сопротивляется. Ему хочется быть послушным, хочется доверять. И только оставшись в одном нижнем белье, он понимает, что Тэхён, в отличие от него, полностью обнажен. — Пойдем, — он ведет его к ванной и помогает переставить ноги через бортик, потом залазит следом и, надавив на плечи, заставляет Чонгука сесть. Вода выливается за бортики, когда они оба оказываются погруженными по грудь. Парень смотрит на части тела Тэхёна, что просматриваются под прозрачной гладью. Он не хочет отсюда уходить. Никогда. Их ноги переплетены, они так близко. — Почему ты плачешь? — Ким осторожно задает вопрос, и Чонгук будто только сейчас осознает это. Он подавляет свои громкие всхлипы и только подползает ближе, и жалко утыкается в чужое плечо. Он устал принимать решения и уже ничего не хочет. Сидеть бы только здесь с ним рядом, и больше ничего. — Ты веришь мне? — тихо спрашивает Чонгук, чувствуя, как теплые ладони водят по его спине, и слезы льются из глаз прямо на Тэхёна. Интересно, чувствует ли он? — Да, — после секундной паузы говорит Ким. Для него тяжел и непривычен такой ответ. Чон думает, что зря. Больше нельзя верить тому, кто уже сделал неправильный выбор. Нельзя. — Я люблю тебя, — шепчет одними губами Чонгук, и в этот момент что-то с треском ломается внутри. Он знает, почему говорит об этом сейчас и не хочет, чтобы догадался Тэхён. Ким переспрашивает, не разобрав ни слова. Еще несколько бесконечно долгих секунд, в которые он смотрит на его глаза, и Чон взрывается. — Прости, прости, прости, — сквозь рыдания и всхлипы беспрерывно повторяет он и нагло прижимается ближе, почти душит Тэхёна в своих жадных, ненасытных объятиях. Пораженный таким безумным поведением, Ким не двигается. Они сидят так какое-то бесконечное время, пока Чонгук не затихает окончательно. Только его вздымающаяся под ладонями Тэхёна грудь говорит о том, что он жив. Ким аккуратно отстраняется. Смотрит на измученное, опухшее лицо, и самому становится не по себе. Слишком много в нем Чонгука, но недостаточно, чтобы понять. Тэхён тянется за мочалкой, шампунем. Он выдавливает на ладонь средство и начинает втирать в мягкие волосы, которые путаются между пальцев. Голова Чонгука слабо покачивается. Его здесь, кажется, нет. Ким долго моет его голову, потом бережно, чтобы в глаза не попало, смывает ладонями, набирает в горсти воду и почти незаметно для самого же себя, смывает слезы. Потом он моет его спину также нежно, потому что Чонгук самое драгоценное и хрупкое, что есть в этом мире. Когда Тэхён заканчивает, тот все также неподвижен. Сидит, понурив голову. Ким прижимается щекой к его горячей спине и слушает, как бьется сердце. Сердце, которое принадлежит ему, он знает. Тэхён вылазит из ванной первый. Он вытирается сам, накидывая на себя халат, а после помогает подняться Чонгуку, который совсем слаб. Тщательно протирает его руки, ноги, тело, волосы. Кутает в несколько полотенец и поднимает на руки. Совсем легкий, как пушинка. И темные, широко распахнутые глаза, не моргая, смотрят на него. Ким укладывает его на кровать, укрывает поверх одеялом и сам ложится рядом, как обычно, устраиваясь на груди Чонгука, чтобы ощущать тихое сердцебиение. Но в этот вечер Тэхён не слышит больше ничего. Только чувствует, как спустя какое бессонное время, Чон запускает руку в его волосы, ещё крепче прижимая к себе. *** Тэхён переворачивается на бок, медленно раскрывает сонные глаза и долго смотрит на помятое покрывало, которое скомканно лежит под ним. Больше ничего. Тэхён хмурится и неповоротливо садится, не понимая, что происходит. — Чонгук? — зовет он. Собственный голос разносится по полупустому помещению и гибнет здесь же, сменяясь на тишину. — Чонгук! — громче повторяет Ким. Он опускает ноги на ледяной пол. Обходит кровать по кругу, плетется на кухню, в ванную, в мастерскую — Чонгука нигде нет. Ни его пустой кружки на столе, ни его носков на сушилке в ванной, ни единого его волоска. И признака того, что здесь вообще кто-то когда-то жил, кроме Тэхена, тоже нет. Ким пытается успокоить нарастающую внутри себя тревогу. Еще несколько раз обходит всю квартиру и, наконец, додумывается проверить уже пустой шкаф, где Чонгук хранил свои вещи. Ничего. — Нет, нет, — шепчет он себе под нос. Паника окутывает, ужасно давит на голову, сердце, душу. Тэхён не может быть снова оставленным! Чонгук не мог его предать и уйти, говорил, что не хочет... Ким ищет доказательства того, что Чонгук реально существовал: нюхает подушку, пересматривает все нарисованные портреты, перелистывает фотографии в телефоне. Да, это действительно было. Чонгук был в его жизни, не иллюзия, но легче от этого не становится. Он опускается на корточки, не отрывая глаз от улыбающейся ему фотографии. Крепко зажимает рукой рот, чтобы не закричать. Делает глубокий вдох, выдох и не двигается.
Примечания:
Снова получилась длинная глава. Не знаю, скажите, как вам лучше. Извиняюсь за свое долгое отсутствие. Не буду оправдываться, скажу только, что торопила себя, как могла.
Следующая прода будет довольно скоро.

Поздравляю вас с наступающими праздниками! Ни на что не намекаю (нет), но лучшим подарком для меня будет ваш отзыв))

*все это отсылки к некотором моментам из текста песни. Оставляю ссылки.
https://www.amalgama-lab.com/songs/e/ed_sheeran/kiss_me.html - перевод
https://www.youtube.com/watch?v=3IUfGfOK3z0 - послушать
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Спасибо Вам за эту невероятную работу. Не сдержалась и решила вновь прочитать весь фанфик (и я до сих пор в него влюблена). Он прекрасен так же, как и Вы. Еще раз спасибо, и счастливого вам праздника)
автор
>**Пламенная Мечта**
>Спасибо Вам за эту невероятную работу. Не сдержалась и решила вновь прочитать весь фанфик (и я до сих пор в него влюблена). Он прекрасен так же, как и Вы. Еще раз спасибо, и счастливого вам праздника)

Спасибо! Невероятно приятно и сложно представить, что можно работу перечитывать... Отдельная благодарность за помощь в пб) И вам всего хорошего:33
Мне очень больно. Как—будто бы тысячи ножей впиваются в сердце. Я не знаю, мне хочется просто рыдать. Чонгук! Ты мог всё объяснить, он бы всё понял! Зачем, зачем ты разрываешь мне сердце?

Этот фанфик настолько прекрасен, что я готова плакать от каждого слова. Всё так красиво написано!

С Наступающим вас, автор! Вы, просто, бомба!

。゚(゚´(00)`゚)゚。
автор
>**Hirigia**

Спасибо за теплые слова!)