Эти Неуместные Фейерверки

Л Луи приходит в норму. И главное, что это не просто самовнушение. Это происходит медленно, ему сложно, но всё налаживается. Он начал с малого. Во-первых, он заставляет себя вылезать из кровати и умываться каждый день в одно и то же время. Да, всего лишь подъем и чистка зубов, всё просто, но этот небольшой ритуал становится для него огромным шагом. А когда появилось чувство, будто он способен держать вещи под контролем, с ним прибавилась и готовность к переходу на следующий этап. Вторым шагом стала уборка собственной квартиры, которая заняла пару дней. Он наконец-таки перемывает горы грязной посуды и перестирывает кучу грязного белья. Всё это утомительно и скучно, но жизнь в засранной квартире только ухудшает его и без того скверное настроение. Так что он включает Take That* и решает навести порядок, пока Герцогиня ходит за ним по пятам. Когда он заканчивает с этим этапом, то переходит к следующему - берется за работу. Разложив на кухонном столе сценарии, Луи начинает их разбирать, выделять какие-то отрывки и отбирать нужные страницы, чтоб сделать копии для детей, с которыми ему предстоит работать. И всё отлично, вот только работа быстро заканчивается и Томлинсону требуется найти себе новое занятие. Луи очень переживает, что снова начнет впадать в депрессию и вернется к тому, с чего начал, если перестанет что-то делать. Немного подумав, Луи решает найти старые треники и начать бегать по утрам, хотя бы просто от его дома до небольшого парка поблизости и обратно. И если быть предельно честным, то всё заканчивается тем, что он скорее ходит, нежели бегает, большую часть времени, но всё еще считает это хорошей идеей. Ему нравится крепить его iPod на руку и носить спортивные шорты, которые он специально купил, будто и правда стал настоящим бегуном. У него даже появилось желание пить спортивные напитки и прочую ерунду для спортсменов. К тому же то что он чаще бывает на улице и дышит свежим воздухом, помогает даже больше, чем он ожидал. Он как раз направляется на очередную свою утреннюю прогулку, когда взглядом натыкается на листовки о прослушиваниях на различные спектакли, включающих краткую информацию с адресом и датой проведения отбора. Луи долгое время смотрит на них, прежде чем берет одну. Потом он думает еще, хватает все листовки, что там лежат, пихает в карман и убегает трусцой с места преступления. У него уходит неделя на репетиции, и когда он наконец отправляется на прослушивание, он безумно переживает и боится облажаться перед судьями, но в итоге он получает вполне неплохую роль. Это, наверное, первый раз в его жизни, когда он заполучает то, чего действительно очень хотел, и ощущается это фантастически; появился человек, сказавший ему "Да, ты и правда хорош" и это не может не радовать. Репетиции для спектакля начинаются буквально сразу, как только он получает роль, так что теперь его день делится на две части: днем – репетиции постановки с детьми, а ночью - репетиции с труппой. Луи наслаждается нахождением в касте, наслаждается пением и разучиванием хореографии, наслаждается реакцией их режиссера на их игру и просто наслаждается всем, будучи частью всего этого. Конечно, в раздевалке жутко воняет, а у парня, играющего главную роль, просто впечатляющий талант пропускать свои грёбаные реплики. Но это всё еще весело. Именно так, как он и запомнил. Он безумно по этому скучал. Его коллеги по спектаклю временами выбираются вместе в бар, но Луи всегда находит причину пропустить эти вылазки, как бы сильно они не просили его присоединиться. Просто это другое - находиться с людьми в нерабочей обстановке. Он пытается справиться с этим, но он даже не может быть рядом с Лиамом и Зейном долгое время, потому что это ранит. Он чувствует себя козлом, избегая их, особенно тогда, когда Пейн наоборот пытается с ним подружиться. Лиам даже предлагает присоединиться к утренним пробежкам, когда узнает о новом увлечении Луи, но тот отказывается от компании. Ему просто требуется время. К тому же, Лиам допустил ошибку, упомянув, что когда-то состоял в Олимпийском резерве и был в команде по бегу на длинные дистанции - ну кто бы, блять, в этом сомневался - и даже если сначала Луи рассматривал вариант с совместными пробежками, то после этого, конечно, передумал. Никто, а тем более Олимпийский бегун, не посмеет вмешиваться в его пробежки под Girls Aloud** и не заставит Луи почувствовать себя еще более ущербным. Вероятно, возвращение в социум занимает у него чуть больше времени, но Томмо такой темп устраивает. Он начинает созваниваться со Стэном каждый вечер, чтобы поделиться новостями и просто поболтать. Стэн его поддерживает, так что их разговоры становятся своеобразным якорем для Луи, спасающим его от полнейший изоляции. Он организовывает свой день таким образом: пробуждение, утренний чай, умывание, пробежка, какие-нибудь дела, звонок Стэну, еще какие-нибудь дела, сон. И так по кругу. И, возможно, это немного глупо, к тому же, иногда возникают дела, мешающие придерживаться такого распорядка, но это всё еще помогает не задепрессовать или окончательно сойти с ума. Так что да, это работает. И да, он всё еще помнит о Гарри. Но когда ты скучаешь по кому-то каждую секунду, когда это становится таким же неотъемлемым, как дыхание, ты учишься жить с этим. И Луи старается. Это не мешает, нет. Просто это везде его преследует, в каждом шаге на сцене, на каждом повороте в школьном коридоре, в каждом дюйме его собственной квартиры, в каждом походе в паб или поездке в Теско. Это будто тень, которая находится с ним постоянно, сидит ли на соседнем кресле в машине или дожидается его в ванной. Это некая боль, но это его боль, и он с ней живет. Иногда её вполне достаточно для того, чтобы не чувствовать себя одиноким, когда он ложится в холодную постель. Бывают моменты, когда становится особенно больно. Всегда есть что-то, что ранит особенно сильно, словно маленькие булавочки втыкаются тебе прямо в сердце. Это или звучащая по радио песня, которую обожает Гарри, или сопливая романтическая комедия, которую, Луи знает, Гарри с удовольствием бы глянул. Иногда на него пагубно влияет всего лишь погода по утрам или сбивает с толку кудрявый парень, стоящий перед ним в очереди за кофе. Или то, что во время уборки однажды ночью, он вдруг обнаруживает худи под своей кроватью, которое до сих пор немного пахнет Гарри. Он надевает её и той ночью так и спит. В такие времена, как эти, Луи просто ну очень благодарен за то, что у него есть его работа. Первую половину лета он, как в жопу раненный, готовит идеи для семинаров; а когда работы нет, Томмо буквально впадает в отчаяние, потому что работа - это одна из вещей, которая удерживает его на плаву. Присоединение к театральной постановке стало отличным опытом, он был рад вернуться на сцену, но дети. С детьми нет соревновательного момента или какой-то неуверенности, нет никаких поводов для беспокойств. И даже если иногда и полезно кидать самому себе какие-то челленджи, ему всё-таки нравится работать с детьми, помогать им. Он чувствует себя полезным и от этого становится здорово. Около десятка детей записалось на его летние занятия, что не так много, как хотелось бы, но больше, чем он ожидал. Он устанавливает такое расписание, при котором сможет заниматься с каждым ребенком индивидуально; на человека приходится два часа пару раз в неделю, и Луи так благодарен за то, что хоть что-то оттягивает момент его возвращения в одинокую квартиру. Стюарт Стэндхилл был среди первых, кто записался на его курсы, стоило Луи только вывесить объявление о наборе. И, если быть честным, этот парень является одним из самых любимых учеников, с которыми Томлинсону только приходилось работать. Он действительно талантлив и это приводит в восторг, Луи кажется, он способствует появлению чего-то великого. Томмо прогоняет парня по популярным киношным монологам, некоторым сценам из сериалов, просит изобразить иностранные акценты, и какое бы задание Луи ему не дал, тот справляется превосходно. Стюарт в актерстве как рыба в воде, а Луи уже знает, что тот станет звездой. И эта встреча не исключение. На последнем занятии перед началом семестра Стюарт решает повторить все роли, над которыми они работали, начиная от драматичной роли в "Храбром сердце"*** и заканчивая юморными сценками Монти Пайтон****. Луи одаривает его аплодисментами по завершению и расхваливает его выступление, а парень в ответ лишь смущается и беспрестанно его благодарит. Луи начинает собирать сценарии, разложенные по столу, в свою сумку, когда замечает, что Стюарт всё еще вертится рядом, не торопясь уходить. ─ Я могу помочь чем-то еще? ─ спрашивает Луи. ─ Эм... Ну, на самом деле, да, ─ отвечает Стюарт. ─ Могу я... Могу я Вам кое-что рассказать? Луи застывает, сгорбившись над своей сумкой. Стэндхилл смотрит на него нечитаемым взглядом, вот только его руки, сжатые в кулаки, выдают его с потрохами. Вот он, этот разговор, думает Луи, парень решился. ─ Всё что угодно, ─ Луи откладывает сумку в сторону. Он осторожно обходит письменный стол, боясь спугнуть парня напором: кажется, тот может сорваться с места в любую секунду. ─ Можешь закрыть дверь, если так тебе будет удобней. ─ Хорошо, ─ облегченно отвечает студент и отправляется к двери, прежде чем вернуться и расположиться за одной из парт. Он выглядит таким маленьким. Луи облокачивается на свой стол, стараясь выглядеть настолько расслабленным, насколько это вообще возможно. У него чувство, что напряжение в помещении можно потрогать руками. ─ Так... – решается Стюарт, ─ Эм, я много думал об этом, и, на самом деле, я даже не знаю, с кем об этом поговорить, поэтому вот. Мне просто необходимо это кому-то рассказать, и, кажется, Вам я могу доверять? – не поднимая взгляда со своих рук, говорит он. ─ Конечно, ─ Луи мягко ему улыбается. ─ И сказанное не выйдет за пределы этих стен, хорошо? Стюарт прикусывает губу и напрягает свои плечи. ─ Ладно. Эм... Да, ─ нервно усмехается парень и поднимает голову, взглянув Луи прямо в глаза. – Я гей. Ох. Луи старается сохранять нейтральное выражение лица, хотя в голове только и крутится да, дорогой, я знаю это и Господи, как же я тобой горжусь. Он не произносит этого, ограничиваясь скромным "Хорошо". Парень кивает, как только Луи отвечает. ─ Хорошо, ─ громко сглатывает Стюарт, тарабаня пальцами по парте, ─ Вау. ─ Что "вау"? – интересуется Луи, пугаясь, что уже успел всё испортить. Ученик, всё еще нервничая, отвечает: ─ Да просто... Я никогда не произносил это вслух, до этого момента. И даже сейчас, когда парень не может перестать двигаться, дергая замок на своей толстовке, Луи наблюдает за этим и его наполняет какая-то нежность к этому парню, которую он едва сдерживает. ─ Ну и как впечатления? – уточняет Луи, тем временем возвращаясь на восемь лет назад и вспоминая свою плачущую на диване мать. Он также вспомнил свой первый день в универе и девушку с радужным значком на груди, она тогда пожала ему руку и произнесла простое «я тоже»; вспомнил, какой прилив уверенности почувствовал тогда. ─ Это чертовски страшно, ─ смеется Стюарт. ─ Хорошее в этом, конечно, тоже есть. Очень, очень хорошее. И Луи верит ему, так как парень заметно расслабляется. ─ Похоже на правду, ─ Томмо вновь ему улыбается, надеясь, что и парень ему верит. ─ Ну и как давно ты, э-э, к этому пришел? Студент проводит рукой по голове, пропуская пальцы сквозь волосы, и громко выдыхает. ─ Даже и не знаю. Сложно сказать, потому что... Думаю, я просто всегда это знал? ─ Луи кивает. ─ Но, полагаю, сам я этого признавать не хотел. Это пугало. По-настоящему, блять, пугало… Простите, сэр, - он ухмыляется, когда понимает – за ругательство Луи его отчитывать не станет. ─ И, не знаю, мне никогда не хотелось отличаться от других, знаете? Не хотелось сталкиваться с последствиями. Не хотелось никого разочаровывать, потому что я был уверен, так и будет, люди разочаруются. Так что я просто отодвинул это, спрятал подальше, но это всегда было во мне. ─ В этом есть смысл, ─ соглашается Луи. ─ Надеюсь, теперь ты не думаешь, что то, что ты гей, является причиной для разочарования, Стюарт, ─ он радуется, видя кивающего, в знак подтверждения его слов, парня, хоть в этом кивке и есть некое сомнение. ─ Так что заставило тебя передумать? Почему ты решил открыться людям? Стюарт, который без стеснений исполнял все танцевальные партии из "Бриолина", вдруг краснеет. Становится интереснее. ─ Эм, Вы ведь знаете Майка Кендалла? Рыжеволосый, из футбольной команды? Он еще играл одного из членов T-Birds? Так, так, так. ─ Да, конечно же я его знаю. ─ Он теперь, вроде как, мой парень, - и если Луи до этого казалось, что Стюарт был дёрганным, то теперешнее его поведение вообще ни с чем не сравнить; парень начинает постукивать ногой по полу, тянуть рукава своей толстовки и, наконец-то, не сдерживает свою улыбку. И, Господи, Луи хочется провести парад в честь этого ребенка. ─ Это так… ─ Да, я знаю. Мы вечность ходили в одну школу, но никогда по-настоящему не знали друг друга. То есть, конечно, я знал кто он такой, но на этом всё. А потом он присоединился к постановке, я помогал ему с хореографией и мы начали сближаться, ─ Луи вспоминает их, танцующих в своих кожаных жакетах, и своем желании запечатлеть этот момент. ─ Я даже немного восторгался им. Ведь моим самым большим страхом было то, что все узнают обо мне. А с ним это уже произошло, и не лучшим образом, однако он вёл себя так, будто всё в порядке. Типа, ну узнали все, что он гей, и что? Он этого не стесняется. Когда Стюарт поднимает взгляд на Луи, он буквально весь сияет. Он абсолютно счастлив, что может хвастаться своим превосходным бойфрендом. ─ И я тогда подумал, это прекрасно. До сих пор так думаю, на самом деле. Мы начали вместе проводить время, я желал научиться у него этому, а потом поймал себя на том, что мне нравится с ним быть. Приятно быть с человеком, который тебе нравится, который делает тебя счастливым и которому плевать на то, кем ты был раньше. Блин, не знаю, когда я стал таким сопливым. В общем, сначала я не знал, взаимна ли моя симпатия, но хотя бы был уверен: если попробую его поцеловать, он не ударит меня в ответ. Что было уже неплохо. ─ Определенно отличная черта для предполагаемого партнера, ─ заявляет Луи, вызывая смех у Стюарта. ─ Согласен, сэр. В конечном итоге, я потратил неделю на сомнения, а когда решился, то приперся к нему домой посреди ночи, как полный придурок, и всё было так глупо и странно, но в итоге мы оказались целующимися в его саду. Томмо громко смеется над этим, представляя Стюарта с его долговязого парня посреди кустов, и отвечает: ─ Что ж, круто. ─ Спасибо, ─ Стюарт выглядит довольным собой. ─ Вот, а теперь мы вместе. Офигенно! Он офигенный! И я не вижу дальше смысла скрывать всё, что между нами происходит. Слишком долго я пытался выяснить, каково это, быть нормальным, но при этом и счастливым тоже. Сейчас я думаю, что ни к чему мне эта нормальность, если с ней я счастлив не буду, ─ парень потирает затылок. ─ Если честно, это не единственная странность во мне, ну, то, что я гей. Но Майк принимает все мои странности, так что да, пардон за мой французский, сэр, но нахуй нормальность! ─ Я всегда говорю: «Прими то, что есть», ─ произносит Луи, отходя от своей задумчивости и потирая подбородок, ─ Сейчас-то Вы выглядите счастливым, мистер Стэндхилл. Счастливее, чем многие из нас. Но этого он не говорит. Стюарт кивает в знак согласия. ─ Спасибо, сэр. Я это ценю. Может, Вы тогда посоветуете... Что теперь мне делать? Оу. Что ж. Луи снимает свои очки, протирая их своей рубашкой. ─ Исходя из собственного опыта, позволь сказать тебе, ты уже сделал многое. Большинство людей в твоем возрасте отрицают свою ориентацию и тратят многие годы, чтобы прийти к тому, к чему ты пришел уже сейчас. Не то, чтобы это какая-то гонка, но всё же. Парень кивает и поблагодарит учителя. Луи, почему-то, тот преподаватель, к которому студенты часто обращаются за советом, будто у него есть ответы на все вопросы. Однако сам он в этом никогда не был уверен так сильно, как в этот самый момент. ─ Хочется ли тебе рассказать всё своей семье? Ты не обязан, но многие именно так и делают. Стюарт делает несколько глубоких вдохов и отвечает: ─ Я хочу, чтобы они знали, да. Не хочу лгать и притворяться. Не хочу беспокоиться, что они спалят или узнают об этом не от меня. ─ Очень разумно, ─ и очень страшно. ─ Как, думаешь, они отреагируют? ─ Без понятия, ─ вздыхает парень. ─ Мои родители достаточно современные, так что вряд ли они меня выгонят или что-то типа того, но и не знаю - обрадуются ли? Уверен, они подозревают что-то подобное. Все ведь подозревают, не так ли? ─ Луи смотрит куда-то сквозь него и не отвечает. Фыркнув, Стюарт продолжает. ─ Ладно, моя мама точно подозревает и не будет удивлена. Переживаю я только за младшего брата. Я всегда был для него примером, и боюсь, что перестану им быть, как только откроюсь. Он ведь совсем маленький. Не знаю. Просто я всегда хотел, чтобы моя семья мною гордилась и каминг аут не должен на это влиять, но если... Если повлияет? Что, если будет больно? ─ Да уж, ─ Луи дожидается, когда парень посмотрит ему в глаза, и продолжает. – Есть куча вещей в мире, которые могут ранить тебя, хотя могут быть глупыми или бессмысленными. Это нормально. Но гордиться... Стюарт? ─ он поднимает голову, как только слышит свое имя. – Твои родители обязаны это делать. Гордиться тобой, то есть. У них столько причин гордиться тобой. Ты отличный студент, превосходный актер, невероятно талантливый и харизматичный парень, люди тебя любят, и у тебя своя голова на плечах. У тебя куча достоинств. Твоя ориентация - это лишь малая часть тебя, это не весь ты. И даже если это им не понравится, ты от этого менее замечательным не станешь, ─ Стюарт кивает и Луи дарит ему улыбку. ─ К тому же, ты закадрил первого парня, который тебе по-настоящему понравился. Ну не причина ли тобой гордиться? Смех Стюарта, прозвучавший после этой фразы, буквально лучшее, что Луи слышал за всю неделю. ─ Спасибо. ─ И Стюарт? Ты ведь собой гордишься? Стэндхилл постукивает пальцами по парте, смотря в пол несколько мгновений, а потом все-таки поднимает голову, Луи видит его лицо, полное решимости, и слышит "Да, сэр, горжусь." ─ Тогда хорошо. Нет, прекрасно, ─ они улыбаются друг другу. ─ Что насчет Майка? О нем родителям расскажешь? ─ Думаю, да. Правда кажется, столько информации за раз будет много, типа "Эй, знаете что? Я, ваш сыночек, гей и вот мой парень!", но и не сказать о нем будет неправильно. Семья очень важна для меня и скрывать от них Майка, в то время как он стал большой частью моей жизни. Он достоин лучшего и сам не против. Он так уверен в себе и он просто... Он так хорош. Очень хорош для меня. Настоящая опора. Надеюсь, и они это увидят. ─ Я тоже на это надеюсь. Звучит так, будто между вами двумя происходит нечто особенное. Студент некоторое время погружается в свои мысли, а потом выдает следующее: ─ Я ему еще не говорил, но, эм, думаю я.. Думаю, я влюблен в него, возможно. Ну не тупо ли звучит? ─ он слегка смущается, как и любой подросток, а Томлинсон буквально со всех сил сдерживается, чтобы не обнять его. ─ Нет, Стюарт. Совсем нет. Он, сидя на парте, поднимает на нее одну ногу и начинает бездумно играть со своим шнурком, задавая вопрос: ─ Как вообще можно узнать, влюблен ли ты в кого-нибудь? Луи давит в себе желание разразиться смехом. Отчаянным смехом. Весь разговор он не чувствовал себя неуютно, но сейчас он точно не в своей тарелке. ─ Не знаю, ─ всё-таки спокойно отвечает он. ─ Не уверен, что вообще кто-нибудь знает. Нет точного описания. Любовь - это так сложно. Думаю, ты просто должен слушать своё сердце и наплевать на мнение остальных. Стюарт оставляет в покое свои шнурки и теперь его внимание привлекают завязки на худи. ─ А Вы были когда-нибудь влюблены, мистер Томлинсон? ─ и тут же сам же себя одергивает. ─ Извините. Это... Я не должен был спрашивать, это не моё дело. ─ Нет, нет, всё нормально, ─ останавливает его Томмо. Когда настало время это признать, всё оказалось легче, чем он ожидал. Может, потому что он говорит это не человеку, которому на самом деле должен был сказать, или потому, что Стюарт думает, что Луи ас в вопросах любви, что ни есть правда. ─ В молодости казалось, что да, и не раз, но... Единожды, я полагаю. Да, по-настоящему всего однажды. ─ Думаете, я должен ему сказать? ─ спрашивает парень, голос его тихий. ─ А ты хочешь это сделать? ─ Луи пристально смотрит на него. ─ Да. ─ Тогда да, сделай это. Если он на самом деле такой, каким ты его описывал, то сомневаюсь, что это его спугнет. ─ Да. Да, Вы правы. Ох. Ладно, я сделаю это. И в ближайшее время всё расскажу своей семье. Он выглядит таким решительным, но Луи знает, что всё будет намного сложнее, чем парень предполагает. Но с ним точно всё будет в порядке. ─ Друзьям уже рассказал? ─ Самым близким. То есть, я понимал - все из них уже знали, и это немного смущало. Но я чувствовал, что всё-таки хочу им открыться, ─ он делает паузу на мгновение, прежде чем продолжить более низким голосом. ─ Мы с Майком обсуждали следующий учебный год, думаю, как только год начнется, мы попытаемся быть открытыми? Ну, как пара? Не знаю. Одна мысль об этом чертовски пугает. Но я уже сделал столько вещей, которые раньше меня чертовски пугали. Ради него, ─ еще одна пауза. ─ И ради себя тоже, конечно. Знаете что? Луи передумал устраивать парад в честь этого парня. Это должен быть ебаный фестиваль. Или официальный выходной день. ─ Это... Очень, очень смелый поступок, Стюарт. Я правда очень тобой горжусь. Даже если в итоге вы передумаете, одна идея сделать такой шаг удивительна. ─ Спасибо, ─ ухмыляется Стэндхилл и засовывает руки в карманы. ─ И спасибо, за то что выслушали. Мне стало намного легче. ─ Я только рад, мистер Стэндхилл, ─ улыбается Луи. ─ На самом деле, как только захочется поговорить, знай, я к твоим услугам. То, через что ты сейчас проходишь - одно из самых главных испытаний в твоей жизни, ты не обязан проходить через это в одиночку. Так что я буду счастлив, если смогу чем-то помочь. ─ Думаю, Вы это уже сделали, ─ отвечает Стюарт и вау, что? ─ Просто... Я всегда был очень благодарен Вам за Вашу поддержку. Я люблю театр, он всё это время помогал мне отвлекаться от всех этих гнетущих мыслей. Даже и не знаю, чтоб я делал без этого места. Конечно, может меня бы отвлекало что-то другое... Но я рад, что этим стал именно театр, он всегда положительно на меня влиял. Не думаю, что Вы, мистер Томлинсон, представляете, настолько я Вам признателен. Они оба сидят в тишине какое-то время, пока Луи ее не нарушает. ─ Черт возьми, Стюарт. Ты хочешь меня до слез довести? Давай завязывай с этим. ─ Простите, сэр, ─ смеется парень. ─ Больше не повторится, ─ он смотрит на свои часы и выражение его лица резко меняется. ─ Ничего себе, я и не заметил, как время пролетело. Извините, но... У меня свидание. Через 15 минут, на самом деле, так что я пойду, ─ извиняющимся тоном заканчивает он. ─ Иди, иди. Не хочу заставлять Майка ждать. ─ Конечно, ─ подмигивает Стюарт. ─ И спасибо еще раз, сэр. Правда. ─ Всегда пожалуйста, ─ Луи снимает воображаемую шляпу. ─ Приятно быть полезным. Парень почти выходит из класса, но резко останавливается и делает шаг назад. ─ Может и тренера Стайлса от меня поблагодарите? Если увидите его? ─ Что? ─ Луи резко поднимает свою голову. ─ За что? ─ За то, что подключил парней из футбольной команды к мюзиклу. Если бы не вы двое, мы бы с Майком никогда не начали встречаться. Так что я и ему обязан. ─ Дам ему знать, ─ на какой-то момент сердце Луи буквально перестает биться, но сейчас он задвигает все мысли подальше и продолжает. ─ А теперь иди к своему парню! Студент выглядит как живое воплощение комка нервов, переступая с ноги на ногу, и, прежде чем уйти, произносит: ─ Я собираюсь сделать это. Скажу ему сегодня. Луи салютует ему и, будучи уже в пустой комнате, говорит "удачи". Он заканчивает складывать вещи через несколько секунд и уже по пути домой вдруг ловит себя на мысли, что не может перестать улыбаться. Этой ночью, лежа в кровати рядом со свернувшейся в клубок Герцогиней, он думает о том, как же сильно ему хочется позвонить Гарри и рассказать про свой день. Он обсуждал с ним Стюарта ранее, в то время как Стайлс переживал за Майка, они жалели, что никак не могут помочь парням. Томмо знает, что тот будет безумно рад услышать эти новости, будет гордиться Стюартом и Майком, да и самим Луи тоже. И это так ранит, ведь Луи, представляя их разговор, практически может слышать улыбку в голосе Гарри, пока тот кричит в телефон "Луи Томлинсон! Ты чертов герой!". Всё это такое сумасшествие. Да, именно сумасшествие. Его шокирует одна мысль о том, что кто-то на самом деле может смотреть на него и думать "этот парень – тот, кому я хочу посвятить всю свою жизнь". Луи не знает, смог ли бы он с этим справиться. Сейчас ему уже лучше, чем некоторое время назад, но он всё еще не решается позвонить Гарри. Сейчас это уже кажется странным. Столько воды утекло с того момента, как Стайлс уехал. Находясь за много километров от кудрявого, когда всё уже почти забыто, Луи наконец-то может адекватно взглянуть на те вещи, принять которые тогда не хватило смелости, в которых он не хотел признаваться и с которыми не хотел сталкиваться. И теперь, занимаясь некой аутопсией своих чувств, он может наконец просто признать это. Он может наконец просто признать, что они оба были влюблены. Он не собирается вводить себя в заблуждение мыслями, что у них вполне всё могло получиться, или до сих пор может. Нет. Это не те мысли, за которые нужно держаться, по его мнению. Но он признает, чувства были, и они были реальны. Он может принять мысль о том, что он, вероятно, был влюблен в Гарри - может быть, он даже влюблен и сейчас, но это неважно - и Гарри, вероятно, был влюблен в него, и хоть в итоге они оба проебались, это всё равно случилось. Он не может этого отрицать. По итогу событий Луи окончательно разъебан и есть большая вероятность, что ему придется жить с этим всю жизнь. Но также есть Стюарт Стэндхилл и Майк Кендалл и еще куча детей, которые могут не проебать свой шанс и всё у них будет хорошо. Так что Гарри, наверное, был прав. Луи интересно, как бы всё вышло, если бы их с Гарри встреча произошла раньше, будь они чуть моложе. Он думает про 18-летнего себя, только что вышедшем из шкафа и готовым замутить с первым же парнем, который подмигнет ему раз или два. И думает про 16-летнего Гарри, продающим пирожные в какой-нибудь пекарне и воспринимающим жизнь совершенно по-иному. Луи думает, как они влюбились бы друг в друга, и любовь эта была бы другая, более правильная, что ли. Он был бы способен любить Гарри так, как тот того заслуживал, не отсылаясь к тем событиям, которые вынудили его быть более осторожным. Луи интересно, от скольких бы сердечных потрясений его уберегла встреча с Гарри, если бы спустя все эти годы они всё еще были вместе. Сейчас он не может зацикливаться на таких идеях, зато может посоветовать 16-летнему парню пойти и признаться своему бойфренду в любви безо всяких колебаний. Он думает, у этого парня шансов больше, чем когда-то было у самого Луи. Когда он учился в университете, у него была подруга, учившаяся на факультете психологии. Она-то и рассказала ему о такой концепции, как "Ideal Self"*****, и сказала: чем лучше ты представляешь то, что ожидает тебя в будущем, тем лучше живешь в настоящем. Он перебирает в своей голове всё то, что произошло с ним с тех пор - выпуск из универа, переезд в Манчестер, знакомство с Гарри и работа с детьми, вступление в театральную труппу и многие другие вещи - и думает, он уже близок. Близок к становлению тем Луи, каким он хотел бы быть, из того Луи, каким он был. Он переворачивается, подтягивая одеяло повыше, и, как и каждую ночь, засыпает, думая о теплом теле, прижимающимся к его спине, и руке, которую он не может сжать в своей. Это не проходит. *Take That - британская поп-рок-группа, ну типа Ван Пидорекшен, только вместо Гарри Стайлса там был Робби Уильямс, ю ноу. **Girls Aloud - британский герлзбенд, в котором начинала свою карьеру (!!!) сама ШеРиЛ КоУл. ***"Храброе сердце"/"Braveheart" – речь не про мультик, если че. Это фильм с Мелом Гибсоном в главной роли. ****Монти Пайтон - (ты вообще читаешь примечения?????) короче, я загуглила, это такая группка британских комиков, которые гоняли по миру и записывали свои стэндапы до того, как это стало мейнстримом. ***** Ideal Self - это представление о своих целях, планах и желаниях на будущее.