Эти Неуместные Фейерверки

Это так нереально, что после столького времени и стольких километров между ними, Гарри стоит прямо перед ним. Всё то же тело, те же губы и те же дурацкие кудри. Те же руки, которые когда-то к нему прикасались, те же глаза, в которые он мог смотреть часами, тот же человек, с которым он обнимался в своей кровати и делился китайской едой на вынос, который заставлял его смеяться до слез. Чувство, будто они больше никогда не должны были встретиться, но они встретились, это правда происходит, и внезапно Луи перестает переживать. Он никак не мог ожидать такого поворота, но он, почему-то, чувствует облегчение. С Гарри, стоящим прямо перед ним, он ощущает, как с плеч постепенно спадает груз, который он носил месяцами. Он знает, каково это. Всегда знал, всё это время, хоть и не был к этому готов. Но теперь он готов. Сначала Гарри его вовсе не видит, слишком занятый перемещением огромной кучи одежды. На нем блейзер поверх футболки с V-образным вырезом, этакий деловой дресс-код. На его шее всё также находится камера, хотя сейчас у него нет возможности фотографировать; а раньше никакая ерунда, вроде кучи шмоток в руках, не мешала Гарри запечатлеть нужный момент. Луи ужасно, ужасно в него влюблен. Немного пошатываясь и ворча, Гарри кладет охапку одежды на ближайший стол. Он выпрямляется и поворачивается, приводя в порядок свои волосы, и когда понимает, кто перед ним стоит, замирает на месте. Ошарашено оглядывая шатена, он несколько раз возвращается взглядом к его лицу, будто бы продолжая убеждаться, что это действительно он. И Томмо интересно, был ли Гарри близок к тому, чтобы окликнуть человека, случайно замеченного на улице и сильно напомнившего ему Луи? Был ли он близок к этому так, как был близок сам Луи, когда замечал кудрявую макушку? Начинало ли учащаться его сердцебиение в этот момент? Мысль об этом должна была порадовать его, но вместо этого, его накрывает еще большая грусть. Гарри всё еще смотрит на него, часто моргая, и тянется к камере. Он находится на другом конце небольшой комнаты, но Луи кажется, их разделяют километры. И ему просто необходимо это расстояние сократить. ─ Привет, ─ начинает Луи, пряча руки в карманы, дабы не начать нелепо ими жестикулировать. ─ Привет, ─ с абсолютно пораженным видом отвечает кудрявый. Он смотрит на Луи, а тот смотрит на него в ответ, Стайлс подносит свою камеру к лицу и тишину в комнате разрушает звук щелкающего затвора; Гарри делает первое фото. Вспышка на секунду ослепляет, но Луи не пытается отвернуться и спрятать свое лицо. Не сегодня. Гарри немного опускает свою камеру, не отводя взгляда от Луи и чуть сведя брови так, что между ними появляется небольшая морщинка; в глазах буквально читается вопрос «Что ты тут делаешь?». Он выглядит напуганным и Луи собирается сделать это, он объяснится с ним сейчас. Он - актер, ну, или когда-то им был. Он выступал с речами кучу раз в своей жизни, красиво изложил ни одну мысль. И Гарри достоин этого, достоин грандиозного монолога, произнесенного четырехстопным ямбом, достоин романтических сонет, и Луи хочет дать ему всё это, но, когда он смотрит на Гарри и видит страх в его глазах, то всё актерство ускользает. Сейчас он не актер, он тот Луи, которым прежде никогда не был, стоит, словно обнаженный, а из его рта вырывается такое простое и не поэтичное, но такое искреннее «Прости». Он начинает с извинения, потому что, по важности, в его личном топе, оно на первом месте. Или, скорее, на втором. Но прямо сейчас ему просто нужно стереть неуверенность с лица Гарри. ─ Хаз, мне очень жаль. Я знаю, это всё неожиданно, словно снег на голову, но мне было необходимо тебя увидеть. Необходимо было сказать, как сильно мне жаль, ─ раздается еще один звук щелчка затвора, Гарри делает еще одну фотографию и снова возвращает свой взгляд к Луи. ─ И я знаю, ─ шатен громко сглатывает. ─ Знаю, что этого недостаточно. Знаю, что, наверное, уже слишком поздно, и, может быть, тебя это и вовсе не волнует, но я просто... Мне нужно, чтобы ты знал всё. Гарри молчит, даже не кивает, но продолжает смотреть на него и не совершает попытки сбежать, так что Томмо принимает это за хороший знак и продолжает: ─ Мне нужно, чтобы ты знал, как много ты для меня значил. Значишь и сейчас. Как сильно я любил тебя всё это время, ─ слова практически эхом раздаются в пустой, хорошо освещенной комнате. Луи кажется, из его груди нечто рвется наружу - то ли смех, то ли рвота, то ли и то, и другое одновременно, но он продолжает. Если он прекратит говорить, то, скорее всего, всё испортит. ─ Господи, Гарри, я всегда любил тебя. До сих пор люблю, на самом деле. Щелчок, щелчок, щелчок. Гарри держит палец на кнопке спуска затвора и Луи замечает, что руки у кудрявого дрожат. ─ Прости, что никогда тебе этого не говорил. Я должен был, должен был сказать тебе это еще давно. И я почти это сделал... Десятки, даже сотни раз, но каждый раз проебывался. И мне так жаль, Хаз. Я полюбил тебя еще до того, как впервые смог коснуться, и некоторое время спустя я это осознал, ─ Луи делает глубокий вдох. ─ Ты, возможно, тоже любил меня. Гарри давится воздухом и Луи спешит добавить. ─ Надеюсь на это. Боже, надеюсь, я оказался настолько везучим, и у тебя и впрямь появились чувства ко мне. И прости за то, что не уберег всё то, что у нас было. Прости, что не смог признаться раньше. И я не... Я пришел сюда не для того, чтобы попытаться оправдать себя. У меня были на это причины, да, но это не то, о чем бы я хотел говорить прямо сейчас, ─ он делает глубокий выдох, вспоминая, что же еще хотел сказать, с чем еще хотел окончательно разобраться. Теперь ему почти нечего терять, и если ему придется возвращаться домой в одиночестве, то он хочет уйти отсюда полностью свободным, хочет оставить всё, что у него накопилось, в этой комнате. ─ Знаешь, даже если я никогда этого не говорил, я всё это время был с тобой, Гарри. Я отдавал тебе себя настолько, насколько мог себе позволить. И если бы ты только захотел всё вернуть, я стал бы твоим без остатка. Звучит еще один щелчок, и Луи есть еще, что сказать, но он просто не может не спросить: ─ Господи, Гарри, сейчас правда подходящее для этого время? И наконец-то, наконец-то Гарри начинает говорить, и звук того же низкого голоса для Луи словно удар ниже пояса. ─ Знаешь, что я понял? Когда переехал? ─ Луи лишь отрицательно качает головой в ответ. ─ Что у меня нет ни одной твоей фотографии. Настоящей фотографии. Такой, чтоб ты смотрел в объектив. Только те, что я делал украдкой или случайно. ─ И за это тоже прости, ─ произносит шатен, но кудрявый продолжает. ─ У меня куча фотографий людей, которых я встречал на улице и видел один единственный раз в жизни, но твоей не было ни одной. Это просто сводило меня с ума. И, когда увидел тебя, я подумал... Эм, я подумал: «Возможно это твой последний шанс сделать это, Стайлс, так что...» ─ он громко сглатывает. ─ «Так что, сделай фотографии, до того, как он снова сбежит». Тоненький голосок в голове Луи настаивает на том, что это Гарри был тем, кто сбежал, но он понимает, о чем кудрявый говорит. Луи ушел еще до того, как Гарри начал собираться в Лондон. Это справедливо. ─ Я не уйду, ─ шепчет он. ─ То есть, уйду, если ты этого хочешь, конечно, но... Я не хочу уходить. Никогда не хотел. Я хочу быть с тобой, ─ он вытаскивает руки из карманов и теребит пальцы, пытаясь успокоиться и ища силы произнести последние слова. ─ И я не знаю на счет тебя... Может ты и вовсе меня ненавидишь, я бы тебя даже не винил, но. Я люблю тебя. Любил тебя во время первого нашего поцелуя, любил тебя во время Рождественских праздников, и я любил тебя даже тогда, когда начал отдаляться. Думаю, сейчас я люблю тебя даже сильнее. И не могу представить, что в ближайшее время перестану. И это всё. Всё, что у него есть, и он знает, этого недостаточно, этого совсем мало, но всё, что он может делать - это стоять посреди комнаты, осознавая, что только что сделал, и смотреть на Гарри. На Гарри, который опустил взгляд в пол и грудь которого сильно вздымается под футболкой из-за частого дыхания. На Гарри, которого он очень-очень сильно любит. Гарри наклоняется и осторожно кладет камеру на стол, находящийся рядом с ним. Он снова смотрит на Луи, и тот замечает, что глаза кудрявого влажные, и во рту появляется привкус горечи. ─ Я пытался, ─ хрипловатый голос Гарри нарушает тишину в комнате. ─ Я пытался перестать тебя любить, Луи, так сильно пытался, но не смог, я не смог... ─ Луи и сам не осознает, что двигается, но расстояние между ними резко сокращается, теперь его руки находятся на груди у Гарри, а сам кудрявый притягивает его за шею. ─ Я не смог, Лу, не смог... ─ продолжает он, говоря это почти в губы Луи, а потом приближается и да. Луи вцепляется в ворот блейзера Гарри так, будто от этого зависит его жизнь, и может так оно и есть, потому что он наконец-то целует Гарри снова, и он не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Кажется, словно это сон, ведь всё сделано и конца света не настало. Это на самом деле сработало. Он не может просто, блять, поверить в это; не может, блять, поверить в то, что стоит здесь, в Лондонской студии, целует Гарри, и Гарри любит его. Гарри любит его. Гарри всё еще любит его. Гарри неразборчиво шепчет между поцелуями слова, но Луи понимает каждое: и «люблю», и «люблю», и «чертов идиот», и снова «люблю». И он отвечает на все признания, больше он этого не боится, нет. Да и как он может, пока Гарри сжимает его в объятьях сильнее, впиваясь пальцами, и улыбается прямо в поцелуй? Как это может пугать его, когда он знает, насколько было неправильно отпускать Гарри? Луи готов открыть все свои секреты, лишь бы не отпускать его, такого теплого, из своих объятий. Пятясь назад, в какой-то момент Гарри упирается во что-то, и Луи усаживает его на стол, целуя так, будто именно для этого он и был рожден, будто всю его жизнь он именно этого и ждал. И ничего в жизни не было проще. Это как раз то, чем он хочет заниматься, здесь и сейчас; то, что ему необходимо делать так долго, как только он сможет. Он хочет взять лицо Гарри в свои руки и притянуть его для поцелуя, хочет сильнее вжаться к его бедрам для большего контакта и говорить ему, что любит, до конца своей жизни. Всё так просто, так естественно, как дыхание. Гарри пытается их развернуть, обнимая шатена за талию, и они так близко, что просто напросто запутываются в ногах друг друга и задевают стойку с одеждой, находящуюся рядом. Она падает на пол с характерным звоном, парни отстраняются и Луи не может сдержать глупый смешок. ─ Вот дерьмо, ─ говорит он полушепотом, всё еще опираясь на грудь Гарри руками. Он немного подзабыл, что кудрявый, вообще-то, должен работать. Да и как тут вспомнишь, видя его всего раскрасневшегося, с зацелованными губами. И это сделал Луи. Он надеется, что сможет делать это вечно. ─ Блять, ─ произносит Стайлс, сжимая сзади рубашку Луи. ─ Блять. Ладно. Возможно, нас кто-нибудь слышал, ─ Томмо замечает его безумный взгляд. ─ Черт, тебе нельзя здесь быть, ─ и через секунду после того, как он это произносит, до него доходит, как это может истолковать Луи, и он наклоняется, чтобы поцеловать его еще раз. Луи дает себе секунду насладиться моментом, а после берет себя в руки: ─ Так куда... ─ начинает он. Дыхание сбивается, но он стойко игнорирует тот факт, что Гарри задержал взгляд на его губах. ─ Куда я должен идти? Чего ты хочешь? Тот снова матерится, наконец отпуская Луи и отстраняясь, проводит рукой по волосам. ─ Тут есть лестница… ─ отвечает Гарри. Он наклоняется и начинает без разбора подбирать вещи. ─ Как выйдешь из кабинета, поверни налево и пройди в самый конец коридора, ты увидишь ее. Не волнуйся на счет сигнализации, она отключена. Ты окажешься с другой стороны здания, когда выйдешь. ─ Ладно, ─ спокойно кивает Луи, но самого распирает от адреналина. ─ Что насчет тебя? ─ Дай мне пятнадцать минут, встретимся там, ─ поправляя стойку с одеждой, говорит Гарри. Луи снова кивает и поворачивается в сторону двери, начиная удаляться от Гарри всё дальше и дальше и борясь с желанием обернуться, когда голос кудрявого его останавливает. ─ Лу... Луи оглядывается назад, на Гарри, но тот ничего больше не говорит. Он просто смотрит на него, с отчаянием, надеждой и долей страха во взгляде. И Луи знает каково это. Он сам чувствует то же самое, ему больно покидать Гарри даже на секунду, после того как он снова его обрел. ─ Я подожду там, Хазза, ─ уверенно говорит он. Гарри кивает, а Луи ничего не может поделать и кротко ему улыбается, а после толкает дверь и быстрым шагом направляется в сторону лестниц. Они находятся именно там, где Гарри и сказал. Он выходит из здания без каких-либо происшествий, что, в общем-то, хорошо, но это означает, что ему предстоит целых пятнадцать минут провести в ожидании Гарри, а это заставляет его нервничать и возникает желание выбраться из собственного тела. Он мечется из стороны в сторону, нервно пиная камушки, лежащие на земле, избегая даже малейшую мысль о том, что только что произошло. В итоге он садится и опускает голову между коленями, тяжело дыша и стараясь сохранять спокойствие. Гарри точно его прибьет, если с ним случится сердечный приступ. Он нервничает, но в хорошем смысле. Нервничает так, как раньше нервничал перед выступлением, хоть и знал - он справится отлично; как нервничал, когда он, будучи на пробежке в парке, получил такой шанс и принял решение рискнуть, выйти на сцену и показать, на что он способен. Он думает, что это может оказаться той ролью, ради которой он был рожден. Луи поднимает голову, когда слышит шаги, и видит Гарри, выходящего из здания и застывшего при взгляде на него. Он поднимается, но сдвинуться с места не может. Гарри лишь опирается на кирпичную стену, находящуюся напротив Томмо, тяжело дышит, а Луи позволяет ему просто стоять и продумывать дальнейшие их действия. Пока Гарри думает, он не сдерживается и, всё-таки, хорошенько его оглядывает. Волосы кудрявого чуть длиннее, чем были раньше, но всё еще такие же кудрявые, а на его запястье красуется несколько браслетов. На шее, помимо чехла с камерой, находится еще и сумка, со всеми мелочами, о которых Луи поинтересуется чуть позже. Сейчас это не особо важно; важно то, что Гарри скидывает эту самую сумку и сокращает расстояние между ними, обнимает Луи и зарывает свое лицо где-то в области шеи. ─ Всё в порядке, всё хорошо, ─ говорит Луи, в какой-то степени и для себя тоже, нежно поглаживая спину Гарри. Он чувствует его теплое дыхание и пальцы в своих волосах, и не сдерживается, притянув за подбородок и начиная целовать. Он издает звук, то ли полу-смешок, то ли полу-всхлип, в рот Гарри, а тот притягивает Луи ближе, углубляя поцелуй, и тихо стонет. И Луи не хочет, чтобы это прекращалось, хочет дышать с Гарри одним воздухом, и его буквально бесит, что вселенная не создана лишь для них двоих. Гарри отстраняется, целуя подбородок Луи, и перемещаясь поцелуями по линии челюсти чуть выше. Томмо поднимает голову, стараясь сфокусироваться. Он надеется, что никогда не забудет чувство, испытанное сегодня в этой студии. ─ Я так скучал по тебе, ─ бормочет Гарри куда-то в кожу Луи. ─ Я люблю тебя, ─ выдыхает Луи те слова, которые наконец может произносить, вызывая словами дрожь в теле Гарри. ─ Я тоже тебя люблю, ─ шепчет кудрявый. Он чуть прикусывает мочку Луи и продолжает. ─ Позволь мне отвезти тебя домой, Лу. ─ Да, ─ соглашается Луи. ─ Пожалуйста. З ─ Лиам, ─ шипит Зейн в трубку. Он снова в кладовке, месте, куда поклялся больше никогда не возвращаться, но он же не предполагал, что ему придется звонить во время занятий, и это обстоятельство определенно оправдывает его нахождение здесь. Он был не в состоянии дожидаться окончания пары, особенно после сообщения Луи, так что вариант с проведением допроса Лиама после работы сразу отпал. Любопытство есть любопытство. ─ Я пытался заставить его сделать это месяцами. Что ты сказал ему? ─ Не знаю, ─ отвечает Лиам, и Зейн буквально видит, как тот пожимает плечами. ─ Просто рассказал ему, как сильно я тебя люблю, о чувствах, что испытывал всё это время, и, видимо, это сработало. На некоторое время воцаряется молчание, а потом Зейн, прикусывая руку, наконец-то говорит: ─ Ты и представить себе не можешь, как хорошенько я тебя сегодня оттрахаю.