Последняя из Блэков.

Гарри был чрезвычайно рад тому, что сможет посетить Чемпионат мира по квиддичу вместе с Роном и Гермионой. Во-первых, он покинет дом Дурслей раньше 1 сентября, а значит, что конец каникул он проведет замечательно. Во-вторых, у Гарри было одно главное увлечение – квиддич! Как интересно было бы понаблюдать, как чемпионы играют в его любимую игру, а не только ученики Хогвартса. Гарри нагнулся, нырнул под входное полотнище, и у него рот открылся: это же старомодная трехкомнатная квартира с ванной и кухней. Но что совсем странно, обставлена в том же стиле, что и квартира миссис Фигг — разномастные кресла, на них вязаные чехлы и вдобавок сильный запах кошек. Но всё-таки – как это могло уместиться в с виду маленькой палатке? — Мы здесь на одну ночь, — заметил мистер Уизли, протирая платком лысину и разглядывая четыре двухъярусные кровати. — Я одолжил это у Перкинса, он работает у нас в отделе. Ему, бедняге, больше на пикники не ездить, у него люмбаго. Он взял запылившийся чайник и заглянул в него. — Для чая нужна вода… — На карте магла указана колонка, — сказал Рон, забравшись в палатку вслед за Гарри. Его нисколько не удивила ее вместительность. — Это на другом конце поля. — Почему бы вам троим, тебе, Гарри и Гермионе, не сходить за водой? — Мистер Уизли указал на чайник и пару небольших ведер. — Остальные соберут хворост и разожгут костер. — Но ведь у нас есть печь, — возразил Рон. — Почему бы просто… — Антимагловская безопасность! — Лицо мистера Уизли засветилось предвкушаемым удовольствием. — Когда маглы разбивают лагерь, они готовят на открытом воздухе. Я сам видел, как это делается. После краткого визита в палатку к девушкам — она оказалась немного меньше и без кошачьей вони — Гарри и Рон с Гермионой отправились через весь лагерь с чайником и ведерками. Только что взошедшее солнце разогнало туман, и друзьям открылся целый палаточный город. Они медленно шли между рядов, с любопытством разглядывая палатки и их обитателей. Лишь теперь Гарри начал осознавать, как много в мире колдуний и волшебников; он никогда всерьез не задумывался, кто и как живет в других странах. Они проходили мимо палатки, рядом с которой стояла табличка с надписью «Колдстоун», когда из неё показалась светловолосая девушка, которая тащила за руку мальчика помладше и весело смеялась: — Кларенс, ну идём же! — Ну, Клемента! — ныл мальчик, тряся своей светлой головкой. Тут послышался ещё один смеющийся голос, и следом за ними из палатки вышла ещё одна девушка с ярко-зелеными глазами. — Кларенс, почему ты не хочешь слушать сестру? — смеялась Ребекка Блэк. — Потому что я не хочу! — затопал ногами мальчишка. — Ваша мама сказала, чтобы ты пошел с нами. Тебе всего двенадцать, один ты можешь потеряться, — покачала головой Блэк. — Ладно, но только отпусти меня, — нахмурившись, Кларенс вырвал свою руку у сестры и перевел взгляд на Золотое Трио. — Ох, смотрите кто тут! Обе слизеринки мигом повернулись туда, куда смотрел мальчишка. Клемента медленно перевела взгляд на подругу, а та удивлённо подняла брови: — Ну, привет. Неожиданная встреча, не так ли? Гарри и Гермиона настороженно ответили на приветствие, а Рональд пожал плечами и посмотрел на друзей: — Чего неожиданного? Мы приехали на Чемпионат, а вы? — Попробуй угадать, Уизли, — хмыкнула Клемента. — Ладно, нам нужно идти. Веселого времяпрепровождения, — протянула Ребекка. — Да, пошли, Кларенс, — закивала подруга и обернулась. — Кларенс?! Но брата уже не было сзади них. — Несносный мальчишка! — разозлилась сестра. — Так и знала! Вечно от него проблемы! — Мы его найдём, — Ребекка взяла подругу за руку, посмотрела на Поттера, кивнула, и ушла. Гарри, смотря ей вслед, нахмурился. Он ещё летом писал письмо Сириусу, в котором спрашивал, приходится ли ему родственницей некая Ребекка Блэк. Сириус ограничился лишь легким ответом: «Да, приходится». Естественно, Гарри этот ответ совсем не понравился, однако он понял, что расспрашивать крёстного нет смысла. Если тот хотел рассказать, кто она, он бы сразу это сделал. Поэтому Поттер решил поговорить с самой Ребеккой и ждал возвращения в Хогвартс. Но зачем ждать? Может, догнать её прямо сейчас и расспросить обо всём, не дожидаясь начала учебного года? Но он хотел поговорить с ней один на один, а сейчас ему никак не получится это сделать, потому что потом посыплются всевозможные вопросы от Рона по типу: «О чём ты говорил с этой слизеринкой?», «Ты что-то скрываешь от нас?» и прочие. А на эти вопросы Гарри совсем не хотелось отвечать. Ему почему-то хотелось, чтобы только он один знал, кто такая эта Ребекка Блэк. Из задумчивости её вывел громкий радостный крик: — Гарри! Рон! Гермиона! Это был Симус Финниган, четверокурсник из Гриффиндора. Он сидел возле палатки, тоже увитой клевером. Рядом — рыжеволосая женщина, должно быть, мать, и его лучший друг Дин Томас, тоже гриффиндорский студент. POV Ребекка Блэк Иногда мне хочется всё рассказать ему. В те самые моменты, когда смотрю ему в глаза. Просто взять и рассказать. Мне кажется, он должен знать. И плевать на непонятные запреты Дамблдора. Этот старик с каждым годом становится всё загадочней и чудней. Почему Гарри не должен знать правду? Дамблдор уверен, что Тёмный лорд не мог уйти навсегда и что совсем скоро он вернётся. И отец так думает. Мама говорит, что это ложь, Тёмный лорд погиб и больше никогда не вмешается в нашу жизнь. А я? Я согласна с профессором. Всё только впереди. Тёмный лорд не мог просто так исчезнуть. Но я верю, что когда-нибудь Гарри узнает всю правду. В тот день, когда всё закончится. Разноцветные фонарики, освещавшие путь к стадиону, погасли; темные силуэты потерянно бродили между деревьями, дети плакали, тревожные восклицания и панические голоса эхом отдавались в холодном ночном воздухе. Гарри чувствовал, как его толкают со всех сторон люди, чьих лиц он даже не мог различить. Тут он услышал, как Рон охнул от боли. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, останавливаясь так резко, что Гарри налетел на нее. — Рон, где ты там? Ох, глупость какая. Люмос! Она зажгла волшебную палочку и направила узкий луч света через дорогу — Рон лежал, растянувшись на земле. — Споткнулся о корень, — сердито пробурчал он, вновь поднимаясь на ноги. — Ну, с ногами такого размера это немудрено, — произнес голос сзади, манерно растягивая слова. Гарри, Рон и Гермиона круто обернулись. В двух шагах от них, прислонясь к дереву, с абсолютно безмятежным видом стоял Драко Малфой. Скрестив руки на груди, он наблюдал за событиями в лагере сквозь прогалину в деревьях. Рон от души и в простых словах дал Малфою совет, на который никогда бы не осмелился в присутствии мистера Уизли. — Выбирай выражения, Уизли. — Светло-голубые глаза Малфоя сверкнули. Тут раздался взволнованный девичий крик. — Кларенс, Кларенс! Ну, где он опять?! — из ближайших зарослей выскочила перепуганная Клемента. Увидев гриффиндорцев и Малфоя, она кинулась к ним. — Вы не видели Кларенса? — Не видел я твоего странного братца, — огрызнулся Малфой. Клемента кинула вопросительный взгляд на троицу, но те только покачали головами. Из-за её спины послышался шорох, и из кустов вышла Блэк, крепко сжимавшая запястье Кларенса. — Кларенс! Куда ты убежал? Ты хоть представляешь, в какой опасности находился? — грозно запричитала сестра. — Ему ничего не угрожает, — пожала плечами Ребекка. — Пожиратели смерти обычно не нападают на чистокровных волшебников. Им нужны маглы. Верно, Малфой? — Я смотрю, ты много знаешь о них, Блэк? — нахмурился слизеринец. — Достаточно, чтобы делать выводы, — девушка наградила его сердитым взглядом. — Кстати, Уизли, — Малфой повернулся к троице. — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если заметят ее, верно? Он кивнул на Гермиону, и в тот же момент со стороны поля послышался грохот, словно взорвалась бомба, и вспышка зеленого света на мгновение озарила деревья вокруг. — И что это должно значить? — с вызовом спросила Гермиона. — Грэйнджер, они ищут маглов, — ответил Малфой. — Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землей? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся. — Гермиона — колдунья, — огрызнулся Гарри. — Думай себе что хочешь, Поттер, — злобно улыбнулся Малфой. — Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайся стоять, где стоишь. — Придержи язык! — рявкнул Рон. Все присутствующие знали, что «грязнокровки» — крайне оскорбительное название колдуньи или волшебника магловского происхождения. — Не обращай внимания, Рон, — спешно сказала Гермиона, хватая Рона за руку — тот уже шагнул к Малфою. Тут с другого края леса раздался грохот, какого они еще не слышали; некоторые вокруг вскрикнули. Малфой подавил смешок. — Легко пугаются, верно? — лениво протянул он. — Полагаю, твой папочка велел вам всем спрятаться? Кстати, он что — кинулся спасать маглов? — А где твои родители? — воскликнул Гарри с нарастающим гневом. — Там, в масках, я не ошибаюсь? Малфой повернулся к Гарри, по-прежнему улыбаясь. — Ну… если бы они там и были, вряд ли бы я тебе сказал, согласись. — Можешь не сомневаться, Поттер, что его папаша один из тех, кто устроил сие представление! Хотя… хватило бы ему смелости? — усмехнулась Ребекка. — А что мы знаем о твоём отце? — Малфой резко повернулся и посмотрел прямо в ярко-зелёные глаза девушки. — По крайней мере, я – знаю всё. Ребекка смело встретила его взгляд, на лице слизеринки появилась непонятная улыбка, а в глазах заблестел недобрый огонёк. Малфой, явно поняв, что произойдёт в следующий момент, отступил назад. Мгновение – и в руках девушки была волшебная палочка, направленная на блондина. Тот нервно дёргал бровями, покосившись на волшебный предмет. — Ребекка, прошу, не надо, — прошептала Клемента. — Не стоит этого. Пойдём лучше найдем моих родителей. Девушка еще несколько секунд стояла, направив палочку на Малфоя и глядя ему в глаза, а потом молча опустила её и они с подругой и Кларенсом скрылись в лесу. — Не высовывай свою лохматую голову, Грэйнджер, — ухмыльнулся Малфой и тоже исчез в зарослях. *** Гарри проснулся, едва забрезжил рассвет. В голове готов план, как будто мозг его работал всю ночь. Он встал, оделся и, стараясь не разбудить Рона, спустился в пустую гостиную. На столе с вечера так и лежит его домашняя работа о прорицаниях. Гарри сел, взял кусок пергамента и написал письмо: Дорогой Сириус! Не волнуйся из-за моего шрама. Он не болит, это мне показалось. Последнее письмо я писал спросонья. Так что успокойся и не приезжай сюда. Я в полном порядке, и голова тоже. Гарри Выскочив из портретного проема, он поспешил в совятник на самый верх Западной башни. Во всем замке царила полная тишина, только на пятом этаже к нему пристал Пивз, хотел сбросить на него тяжелую вазу, но больше никого Гарри не встретил. Вот наконец и совятник — круглое каменное помещение, окна без стекол, поэтому холодно и гуляют сквозняки, на застланном соломой полу совиный помет и обклеванные скелетики мышей и хомяков. Совы всех мыслимых пород сидят ярусами на жердочках до самого потолка, он же крыша башни. Почти все спят, и все-таки отовсюду нет-нет и глянет на него круглый янтарный глаз. Букля сидела между сипухой и серой совой. Гарри поспешил к ней, поскользнулся и чуть не упал. Пришлось потрудиться, чтобы сова разлепила веки и обратила на него взор. Она дремала, повернувшись к нему хвостом, — явно хитрила: накануне вечером он не поблагодарил ее за письмо, и Букля все еще держала на него обиду — Ты, верно, вчера очень устала, — вздохнул Гарри, поглаживая на ее спине перья. — Придется, видно, попросить у Рона Воробушка. От этих слов Букля мигом проснулась и протянула лапу: — Найди его как можно скорее. Боюсь, как бы он не попал в руки дементоров. Привязав к лапе письмо, Гарри взял сову и выпустил ее в одно из окон. Букля клюнула его в палец больнее, чем обычно, но все же ласково ухнула в знак примирения, расправила крылья и полетела навстречу солнцу. Гарри проводил ее взглядом, на душе было тяжело. Вот уж никогда не думал, что ответ Сириуса только усилит его тревогу. Тут Гарри показалось, что кто-то приближается. На всякий случай он резко нырнул за непонятную деревянную подставку с кормом. Выглянув из-за укрытия, он увидел, что в совятник плавной походкой вошла Ребекка Блэк. Она стояла спиной к мальчику и не могла его видеть. К слизеринке резко спикировала большая хищная сова. Ребекка привязала к её лапе конверт и маленький свёрток. — Ну, Бронт, удачи, — сказала она и погладила сову. — Тебе предстоит долгое путешествие. Сова громко ухнула и вылетела в окошко. Но Ребекка не спешила уходить. Она всё ещё стояла спиной к Гарри. — Поттер, ну и сколько ты ещё будешь прятаться? — усмехнулась слизеринка, а затем резко развернулась. — Я не прячусь, — ответил Гарри и вышел из укрытия. — Я просто думал, что ты… — он запнулся, а она медленно склонила голову набок и внимательно заглянула Гарри в глаза. — Кого-то ждал? — хмыкнула она, выпрямив голову. — Что ж, тогда не буду мешать, — она развернулась и направилась к выходу, но Гарри остановил её: — Нет, подожди! — Она вопросительно подняла брови. — А, ладно, я.. ничего. — Слизеринка пожала плечами и ушла. Гарри стоял, глядя ей вслед, коря себя за то, что опять упустил шанс расспросить её о Сириусе. *** Они вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал. Друзья отошли в сторонку, и тут позади них раздался громкий голос: — Уизли! Эй, Уизли! Гарри, Рон и Гермиона оглянулись и увидели Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных. — Что еще? — резко спросил Рон. — Твой отец попал в газету, Уизли! — объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. — Вот только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов». Тут Малфой поднял глаза: — Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли? Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше: — «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (т. н. «полицейскими») из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий м-ру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом м-р Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю». Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь? Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него. — Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Гарри. — Пошли, Рон… — Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжал веселиться Малфой. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии? — А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, вдвоем с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом — скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом? Бледное лицо Малфоя порозовело: — Не смей оскорблять мою мать, Поттер! — Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Гарри и повернулся, чтобы уйти. БАХ! Несколько человек вскрикнули — Гарри ощутил, как белая вспышка обдала жаром его висок. Он сунул руку в мантию за волшебной палочкой, но, прежде чем успел коснуться ее пальцами, громыхнуло во второй раз, и по Вестибюлю прокатился рев: — НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ! Гарри круто обернулся. По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощенном плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой. В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Гарри — то есть на Гарри смотрел его нормальный глаз, а тот, другой, уставился куда-то внутрь. — Он тебя задел? — прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый. — Нет, — ответил Гарри. — Промазал. — Оставь его! — рявкнул Грюм. — Оставить кого? — растерянно спросил Гарри. — Не ты — он! — Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер. Похоже, что Грюмов вращающийся глаз и впрямь был магическим и мог видеть сквозь затылок. Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье. — Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлепнулся об пол и снова подскочил вверх. — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало все выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок… Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались. — Оставьте его! Оставьте его немедленно! — послышался возмущённый голос. Толпа слизеринцев расступилась и вперёд вышла высокая зеленоглазая девушка. — Вы не имеете права! Он ведь ученик! Сейчас же отпустите его, — твёрдо произнесла Ребекка Блэк. — Не подходите! — прогрохотал Грюм. — Я настаиваю, чтобы вы отпустили Малфоя, сэр! — Ребекка, расширив и без того большие глаза, взглянула на профессора из-под тяжелых век. Её рука уже крепко сжимала волшебную палочку. Грюм внезапно остановился с поднятой рукой, и Малфой повис в воздухе. Он внимательно стал разглядывать слизеринку, а потом усмехнулся. — Мисс Блэк , я полагаю? И что, вы хотите напасть на преподавателя? Что ж, как у вас это получится? — Грюм, расхохотавшись, направил яркий луч в слизеринку, но та уже была наготове и между ними возникли щитовые чары, причём такие сильные, что заклинание отлетело в направлении Грюма, но тот только покачнулся. Грюм опять расхохотался: — Как интересно! — он вновь повернулся к Малфою: — Соскучился? Хорёк опять беспомощно свалился на пол, а потом быстро поднялся вверх. — Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорек ударялся об пол и опять взмывал вверх. — Профессор Грюм! — прозвучал возмущенный голос. По мраморной лестнице спускалась профессор МакГонагалл с громадной стопкой книг в руках. — Привет, профессор МакГонагалл, — спокойно сказал Грюм, заставляя хорька подскакивать все выше. — Что… что это вы делаете? — спросила профессор МакГонагалл, следуя взглядом за взлетающим все выше хорьком. — Учу, — ответил Грюм. — Учи… Грюм, это что, студент? — вскрикнула профессор МакГонагалл, и книги посыпались у нее из рук. — Ну да, — ответил Грюм. — Быть не может! — ахнула профессор МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и доставая волшебную палочку. Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой — он кучей лежал на полу, его роскошные белые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги, но тут же опасно покачнулся. Но его тут же подхватила легкая рука темноволосой девушки. — Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — сказала профессор МакГонагалл слегка севшим голосом. — Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил! — Да, кажется, он упоминал об этом, — кивнул Грюм, безмятежно почесывая подбородок. — Но я подумал, что хорошая встряска… — Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель! — Пожалуй, я это сделаю, — согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя. Драко, чьи белесые глаза все еще были полны слез от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своем отце. — Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперед. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. Малфой, опасаясь того, что может вытворить этот чокнутый, тут же нырнул за спину Ребекки Блэк. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном… передай ему это от меня… кстати, это Снегг будет твой декан? — Да, — с негодованием ответил Малфой. — Еще один старый знакомый, — прохрипел Грюм. — Мечтал я побеседовать со стариной Снеггом… Пойдем-ка, ты… — Он ухватил Малфоя за плечо и повлек его ко входу в подвал. *** — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад… Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: — «Гарри Поттер». — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору. — Да, все. — Директор Хогвартса взглянул на Крауча с легким беспокойством. — Гарри, Седрик, советую вам сейчас же идти к себе, — улыбнулся Дамблдор своим чемпионам. — Не сомневаюсь, и Гриффиндор, и Пуффендуй горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное и веселое столпотворение. Гарри глянул на Седрика, тот кивнул, и оба двинулись к двери. Большой зал опустел. Свечи в тыквах догорали, придавая их зигзагоподобным улыбкам мерцающий, жутковатый вид. — Ну вот, Гарри, — Седрик слегка улыбнулся, — опять мы с тобой соперники! — Опять, — только и мог сказать Гарри. В голове был кавардак, как будто там побывали грабители. Вышли в холл. Вместо Кубка огня его освещали обычные факелы. — Скажи, Гарри, как тебе удалось бросить свое имя в Кубок? — спросил Седрик. — Я не бросал. — Гарри твердо посмотрел на Седрика. — Честное слово. — Ну да, ладно… Пока, — махнул ему Седрик. «Конечно, он мне не верит», — подумал Гарри, глядя ему вслед. Вместо того чтобы взбежать по мраморной лестнице, Седрик свернул и исчез в правой двери. Гарри постоял, послушал, как он сбегает по каменной лестнице вниз, и побрел по мраморным ступеням к себе. — Эй, Поттер! — Гарри услышал взволнованный голос позади себя и тут же обернулся. Темноволосая слизеринка спешила навстречу мальчику. Её походка не была плавной, как обычно, она была резкой и нервной. В глазах блистало недоумение и легкое возмущение, но вместе с тем беспокойство. — Ты слышишь меня?! — Блэк уже стояла около него. — Да. — Отлично, теперь иди сюда! — она схватила его за плечо и затащила за угол. — Как тебе в голову могло прийти такое? — она заглянула ему в глаза. Гарри был в шоке. Какое её дело? Зачем она его спрашивает? Если бы это была Гермиона, он бы понял тот возмущённый и испуганный тон, которым говорила слизеринка, и не удивился. Но она? Гарри с полнейшим недоумением уставился на девушку, но сломившись под её пристальным взглядом, тихо ответил, не отводя глаз: — Это не я. Не я кинул своё имя в Кубок огня. Я не настолько сумасшедший! — Это ещё не известно, — передёрнулась Ребекка, отпустила плечо гриффиндорца и сложила руки на груди. — Значит, это не ты? — задумчиво протянула она. — Я же сказал, что не я, — непонимание происходящего стало раздражать Гарри. — Я сам не знаю, что произошло. Я не собирался принимать участие в Турнире. — Странно, — Ребекка снова посмотрела в глаза мальчику и прищурилась. — Кто бы это мог быть? Ну, ладно… — она опустила руки и выпрямилась. — Удачи. Мне кажется, тебя ещё ждёт долгое объяснение перед своими гриффиндорцами, особенно Уизли и Грейнджер. Так что... пока. Она резко развернулась и ушла. Какой бы не странной была ситуация, что произошла только что, Гарри показалось, что Ребекка отреагировала иначе, чем Седрик. Ему показалось… или просто показалось? Нет, он знал, что эта странная слизеринка поверила в его невиновность. А Рон и Гермиона? Гарри казалось, что кроме них ему никто не поверит. Как он ошибался! Он никогда не мог вообразить, что его рыжий лучший друг обидится на Гарри и ничего не захочет слушать! *** Флер, Седрик и Крам вошли все вместе. У Седрика одна сторона лица была густо намазана оранжевой противоожоговой мазью. — Молодец, Гарри, — улыбнулся он. — И ты молодец, — улыбнулся Гарри в ответ. — Вы все молодцы! — ворвался в палатку Людо Бэгмен, на седьмом небе от счастья, как будто лично отнял у драконихи яйцо. — Я хочу вкратце изложить дальнейшие планы. До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвертого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет о чем подумать. Взгляните на золотые яйца, которые у вас в руках, видите, они открываются… вот петельки. Внутри яйца ключ ко второму заданию. Он поможет вам подготовиться. Все ясно? Уверены? Тогда отдыхайте! Гарри вышел из палатки. Мимо него прошла стайка слизеринцев, с недоверием покосившись на мальчика со шрамом. Они мигом стали демонстрировать значки с противными стишками про него и гнусно смеяться. Только у одной девушки не было этого значка, и на её лице не было ехидства и издёвки. Она лишь доброжелательно улыбалась и, поймав взгляд Гарри, одобряюще кивнула ему. *** В холле яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся и начнется долгожданный бал! Многие все еще искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов. Парвати нашла сестру Падму и познакомила ее с Гарри и Роном. — Привет, — вскинула голову Падма. Она не уступала сестре красотой, бирюзовая мантия очень ей шла, как малиновая Парвати. Падма придирчиво оглядела Рона, задержав взгляд черных глаз на бахроме — следе отрезанных кружев. — Привет, — мрачно отозвался Рон, не глядя на Падму: глаза его кого-то высматривали в толпе. Заметив приближавшуюся Флер Делакур, Рон шагнул за спину Гарри и пригнулся. Флер шла в сопровождении Роджера Дэвиса, капитана команды когтевранцев. На ней была мантия из серебристо-серого атласа. Ничего не скажешь, писаная красавица! Подождав, пока эта пара пройдет, Рон вынырнул из-за спины друга и встал на цыпочки. — Да где же Гермиона? — опять спросил он. Из подземной гостиной по лестнице поднялись слизеринцы. Впереди вышагивал Малфой в черной бархатной мантии с высоким воротником. «Точь-в-точь пастор», — вдруг подумалось Гарри. Малфой вел под руку Пэнси Паркинсон в светло-розовой мантии, обильно украшенной рюшками и бантами. Крэбб и Гойл были оба в зеленом и походили на замшелые валуны; дам для них, злорадно отметил Гарри, как и следовало ожидать, не нашлось. За ними в золотистой мантии под руку с шестикурсником из Слизерина вышагивала Клемента Колдстоун. А следом в зал плавной походкой вошла красивая девушка с короной волнистых волос, убранных в высокую причёску. Она была одета в тёмно-изумрудную мантию, отлично сочетавшуюся с её зелёными глазами. За руку её вёл, пожалуй, самый красивый и популярный слизеринец с седьмого курса, который в количестве поклонниц мог посоревноваться с Седриком Диггори. Но Гарри ничуть не удивился, что его спутницей была Ребекка Блэк. Сегодня она была особенно красива, двигалась грациозно, а на лице играла надменная улыбка. Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Сразу за ним шел Крам с незнакомой красивой девочкой в голубой мантии. В раскрытые двери Гарри успел заметить перед замком на лужайке возведенный волшебством грот, полный розовых кустов, среди которых высились каменные скульптуры Деда Мороза и северного оленя. Над кустами и скульптурами порхали разноцветные светляки. Это были настоящие живые феи, только совсем крошечные. Парадные двери были распахнуты настежь, в розовом саду мерцали, порхая с куста на куст, крохотные феи. Мальчики спустились по лестнице и очутились в гроте, полном цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощенные цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. Где-то плескалась вода, должно быть, фонтан. Здесь и там на резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Вдруг Гарри и Рон услышали противный шипящий голос. — Я не ожидал, что Крам позарится на эту грязнокровку! Он упал в моих глазах, — бурчал Малфой. — Лучший в мире ловец и заучка-грязнокровка с Гриффиндора! Уму немыслимо! — Остынь, Драко, — послышался спокойный голос Ребекки. — Тебе не надоело следить за каждым шагом Грейнджер? Каждый день ты только и делаешь, что ищешь её, чтобы очередной раз оскорбить… — Я не ищу её! — воскликнул Малфой, а потом тише добавил: — Она сама всё время попадается под руку. Паршивая гряз… — Замолчи! — твёрдо сказала Блэк. А потом послышался лукавый смешок: — А ты бы хотел быть на месте Крама, да? — О чём это ты говоришь? Я итак прекрасный ловец и… — Брось, Малфой, ты знаешь, о чём я. Ты же ревнуешь Грейнджер к нему? Она ведь сама нравится тебе… — Что?! Как ты… Как тебе в голову пришло? Я и грязнокровка Грейнджер! — Малфой задыхался от негодования, но его голос звучал слабо. — Проявляешь свой актёрский талант? Не пытайся, я давно вижу, как ты иногда смотришь на неё. Далеко не как на какую-то гриффиндорскую заучку… — Бред! Меня сейчас стошнит! Чушь! — Не волнуйся, я не расскажу твоему чистокровному папочке, что его сынишка влюбился в грязнокровку. Но подумай сам: уж лучше Грейнджер, чем Паркинсон, разве не так? — Обе ужасны! Я не хочу об этом говорить! Гарри мигом бросил взгляд на Рона. Его лицо горело от негодования, а глаза чуть ли не выпали из глазниц, так сильно он их распахнул. Друг мигом схватил рыжика за руку и потащил подальше от беседовавших слизеринцев в глубь сада, пока снова не услышали ненавистный голос, на это раз принадлежавший Снеггу. *** Так далеко они еще не заходили. Тропинка часто петляла, дома попадались все реже и реже, скоро они вышли из деревни и пошли к горе, у подножия которой деревня и стояла. Тропинка вильнула последний раз, и у ее конца обнаружился перелаз. Опершись на него передними лапами, с газетой в зубах, их поджидал тощий черный пес, очень знакомый на вид. — Здравствуй, Сириус, — поприветствовал пса Гарри. Черный пес потянул носом воздух — из рюкзака за спиной Гарри шел сильный запах курятины — удовлетворенно вильнул хвостом, развернулся и затрусил между кустов к каменистому подножию холма. Гарри, Рон и Гермиона перелезли через забор и пошли следом. Сириус привел их к самому подножью холма, сплошь усеянному камнями. Ему, на его четырех лапах, подниматься было легко, а Гарри, Рон и Гермиона тяжело отдувались. Сириус поднимался все выше и выше. С полчаса они взбирались по крутому каменистому склону. Сириус бежал впереди, тропка виляла, и на поворотах он помахивал хвостом. Солнце жарило нещадно, Гарри, Рон и Гермиона обливались потом, лямки рюкзака резали Гарри плечи. Потом Сириус вдруг куда-то исчез, они подошли и увидели в скале узкую расщелину. Они протиснулись внутрь и очутились в прохладном темном гроте. В дальнем конце грота, привязанный веревкой к большому камню, сидел гиппориф Клювокрыл. Клювокрыл был наполовину серой лошадью, наполовину огромным орлом, и чуть только они вошли, сердито и важно посмотрел на них огненным глазом. Трое друзей низко поклонились гиппогрифу, тот еще с полминуты, словно раздумывая, взирал на них свысока и, в конце концов, преклонил перед ними чешуйчатые передние лапы, Гермиона побежала погладить его по шее. Гарри не отрывал глаз от черного пса, а тот успел уже обернуться его крестным. На Сириусе была поношенная серая мантия, которую он носил с тех самых пор, как сбежал из Азкабана. После разговора с Гарри через камин волосы у него отросли еще больше, были немыты и спутаны. Он здорово исхудал. — Курица! — воскликнул он хриплым голосом, вынув изо рта старые номера «Пророка» и бросив их на землю. Гарри снял с плеч рюкзак, вынул завернутые в бумагу куриные ножки и хлеб и подал Сириусу. — Вот спасибо! — сказал Сириус, развернул еду, схватил ножку, сел прямо на пол и запустил в курицу зубы. — Последний раз нормально ел только неделю назад. А потом крысы, да крысы. Из Хогсмида много не утащишь, чего доброго, заподозрят неладное. Ребекс злится, но нельзя же ей рисковать и таскать мне еду каждый день. — Ребекс? — спросила Гермиона. — Да, Ребекка, — прохрипел Сириус, внимательно взглянув на Гарри. — Вы ведь знаете её? Он улыбнулся, и Гарри заставил себя улыбнуться в ответ. — Что ты здесь делаешь, Сириус? — Исполняю обязанности крестного, — ответил тот, по-собачьи обгрызая куриную ножку. — Да ты не беспокойся, я очень даже дружелюбный бродячий пес. Он снова улыбнулся, но заметил беспокойство во взгляде Гарри и серьезно прибавил: — Хочу быть поближе. Ты в последнем письме… ну, в общем, тучи сгущаются. Ребекс приносит мне старые газеты, и, судя по тому, что пишут, не я один это чую. Он кивнул на пожелтевшие номера «Пророка» на полу грота, Рон подобрал их и стал листать. Но Гарри на этом не успокоился. «Было бы неплохо расспросить его о Ребекс… тьфу, о Ребекке Блэк. Но как сделать так, чтобы Рон с Гермионой ушли?» — подумал Гарри и тяжело вздохнул. *** Странно, но в кабинете Дамблдора он чувствовал себя гораздо спокойнее: еще полчаса, и он расскажет директору о своем сне. Гарри вскинул глаза на стену позади стола и увидел на полке старую, залатанную Волшебную шляпу. Рядом с ней в стеклянном футляре покоился украшенный рубинами серебряный меч. Гарри сразу узнал его — меч Годрика Гриффиндора, основателя их факультета. Это его он извлек тогда в подземелье из Волшебной шляпы. Меч вовремя пришел на помощь — гибель казалась неминуемой. Давно это было, на втором курсе… А что это за странные серебристые отблески на стеклянном футляре? Гарри обернулся назад — черный шкафчик на подставке неплотно закрыт, из щелки падает яркая мерцающая полоска света. Гарри бросил взгляд на Фоукса и, немного помедлив, встал из-за стола. Подошел к шкафчику и решительно потянул на себя дверцу. Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Ничего подобного Гарри никогда не видел, даже не мог понять, жидкость это или газ. Вещество непрерывно двигалось: то его поверхность морщит рябь, как воду — дуновение ветра, то пробегают круги, завихрения: что это — сжиженный свет или газ, ставший студенистым телом? Ему очень захотелось провести по нему ладонью, ощутить пальцами, но почти четыре года в Школе чародейства и волшебства подсказали: окунать руку в сосуд непонятно с чем было бы верхом глупости. Он вытащил волшебную палочку, настороженно огляделся и легонько ткнул содержимое палочкой. Непонятное вещество стало быстро вращаться. Молочно-белая поверхность стала прозрачной, как стекло. Сунув голову в шкафчик, Гарри заглянул в сосуд. Дна не было — где-то глубоко открылась огромная комната, как будто он смотрит в круглое окно, находящееся у нее в потолке. Гарри склонился так низко, что почти коснулся носом подобия стекла. Зал был скудно освещен; что-то вроде подземелья без окон, свет дают факелы, развешанные по стенам, точь-в-точь такие, как в Хогвартсе. Вдоль стен до самого потолка амфитеатром поднимаются скамьи, заполненные волшебниками и волшебницами, посредине — пустое кресло, с подлокотников которого свисают цепи. Сердце у Гарри сжалось: неужели всякого, кто сядет в кресло, прикуют к нему?... И подземелье опять растворилось в тумане. Когда оно снова приобрело четкие очертания, Гарри огляделся. Они с Дамблдором по-прежнему сидели рядом с мистером Краучем, но теперь атмосфера в зале была совсем иной. Гробовую тишину нарушали судорожные всхлипы тоненькой хрупкой волшебницы, сидевшей по другую сторону мистера Крауча. Дрожащими руками она прижимала ко рту носовой платок. Гарри поднял глаза на Крауча и увидел, что он выглядит еще более мрачным и изможденным. Лицо приняло землистый оттенок, на виске билась жилка. — Введите их, — эхом разнесся его голос в притихшем зале. Боковая дверь снова открылась. На этот раз в зал вошли шесть дементоров. Они сопровождали нескольких заключенных. Многие зрители, перешептываясь, повернулись к мистеру Краучу. Обвиняемые опустились в кресла, стоявшие в центре зала, цепи сейчас же приковали их к подлокотникам. Их было четверо: плотный мужчина, пустыми глазами глядевший на Крауча; худощавый — с нервно подергивающимися губами. В центре сидела Ребекка Блэк, только почему-то глаза её были тёмного цвета, а не зеленого, а на лице были видны морщинки. Стоп. Что? Ребекка Блэк? Нет, это не она. Но эта женщина была безумно похожа на неё. За исключением цвета глаз. Хотя в глазах заключённой можно было увидеть ту надменность и в то же время хладнокровность, что было присуще слизеринке. Женщина с тяжелыми веками и короной блестящих, черных волос — она сидела в кресле как на королевском троне; и юноша, которому не было и двадцати, соломенные волосы рассыпались по лицу, молочно белая кожа в веснушках. Все его тело сотрясала дрожь. Худенькая волшебница, сидевшая рядом с Краучем, плакала, уткнувшись в носовой платок. Крауч поднялся и посмотрел на заключенных. Лицо его исказила лютая ненависть. — Вас доставили в Совет по магическому законодательству, — громко и ясно произнес он, — чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого… — Отец, — крикнул юноша, — отец… пожалуйста… — … этот зал еще не слышал. — Крауч повысил голос, чтобы заглушить слова сына. — Мы выслушали свидетельства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что похитили мракоборца Фрэнка Долгопупса и подвергли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть… — Отец, я в этом не участвовал! — еще громче крикнул прикованный к креслу юноша. — Клянусь тебе! Не отправляй меня опять к дементорам… — Вы также обвиняетесь в том, — надрывал голос мистер Крауч, — что, не узнав ничего от Фрэнка Долгопупса, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы намеревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, занимались, пока ваш хозяин был в силе. И я прошу присяжных… — Мама! — воскликнул юноша. (Хрупкая маленькая волшебница, сидевшая рядом с мистером Краучем, билась в рыданиях.) — Мама! Останови его! Мама, это не я, клянусь, это не я! — И я прошу присяжных, — крикнул Крауч во всю силу легких, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки. Присяжные единогласно поддержали обвинителя. Зрители захлопали, как в свое время хлопали Бэгмену только сейчас на их лицах застыло мрачное торжество. Юноша, срываясь на визг, крикнул: — Мама, нет! Я не делал этого, не делал! Я ничего не знал! Не отправляйте меня туда! Дементоры вернулись в зал. Трое взрослых узников поднялись с кресел; женщина, похожая на Блэк, взглянув на Крауча из-под тяжелых век, воскликнула: — Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его! Светловолосый юноша пытался вырваться из рук дементоров. Но весь зал, и даже Гарри, чувствовал — дементоры высасывают из него силы. Со скамей неслись насмешливые выкрики, многие вскочили на ноги. Женщина с короной волос быстрым шагом вышла из зала, а юноша все продолжал неравную борьбу. — Я твой сын! — крикнул он, бросив умоляющий взгляд на Крауча. — Я же твой сын! — У меня нет сына! — Голос Крауча перекрыл все остальные звуки, глаза почти вылезли из орбит. — У меня нет сына! — повторил он. Худенькая волшебница захлебнулась рыданиями и обмякла без чувств в кресле. Крауч, казалось, этого не заметил. — Уведите их! — крикнул он дементорам, брызжа слюной. — Уведите немедленно, и пусть они там сгниют! — Отец! Отец! Я не виноват! Это все неправда! — Думаю, Гарри, пора возвращаться в кабинет, — тихо произнес кто-то над ухом Гарри. Гарри вздрогнул и повернулся на голос. Затем глянул направо. Рядом с ним сидит Альбус Дамблдор, наблюдая, как дементоры волокут из зала сына Крауча. Слева тоже стоит Альбус Дамблдор и смотрит прямо ему в глаза. — Пойдем, — сказал Дамблдор, тот, что слева, и взял Гарри за локоть. Гарри почувствовал, что взмывает вверх. Подземелье вдруг бесследно растаяло. На мгновение воцарился мрак, Гарри сделал медленный кувырок, приземлился прямо на ноги и опять очутился в полном солнца кабинете директора Хогвартса. Перед ним в шкафчике серебристо поблескивает каменный сосуд, рядом стоит Альбус Дамблдор. — Профессор, я знаю, что нельзя… я не хотел… дверца шкафчика была приоткрыта… — пролепетал Гарри. — Вполне тебя понимаю, — сказал Дамблдор. Поднял сосуд, перенес на отполированный до блеска стол, сел в свое кресло и жестом пригласил Гарри сесть напротив. Гарри сел, не сводя глаз с сосуда. Содержимое его снова стало опаловым, по его вращающейся поверхности то и дело пробегала рябь. — Что это? — спросил Гарри, которого вдруг пробрала дрожь. — Это? Это — Омут памяти, — ответил Дамблдор. — Иногда я чувствую, что голова у меня переполнена мыслями и воспоминаниями. Тебе, наверное, знакомо это чувство? — М-м… — протянул Гарри неуверенно. По правде говоря, ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного. — В такие минуты, — продолжал Дамблдор, — я прибегаю к Омуту памяти. Сливаю туда лишние мысли, а потом обдумываю их на досуге, в свободную минуту. Видишь ли, когда воспоминания материализованы, легче уловить причины и следствия и составить верную картину происходящего. — Вы хотите сказать, эта… смесь — ваши мысли? — поразился Гарри, глядя на серебристые завихрения в мраморном сосуде. — Конечно, — ответил Дамблдор. — Но тогда… — начал Гарри. — Кто была та женщина? Ну… Она очень похожа на Ребекку Блэк. Это была её мать? — Нет, Гарри. Эта женщина, Беллатриса Лестрейндж, была одной из самых могущественных и самых сильных среди Пожирателей смерти. И поверь мне, они с Ребеккой действительно очень похожи внешне, — он вздохнул. — Но их души живут разными целями и желаниями. Иными словами, внутри они разные. Душа малышки Ребекс не пропитана чёрным ядом, которым дышит душа Беллатрисы. Помни это. *** Когда они с Роном и Гермионой вошли в зал, они сразу заметили, что зал не украшен, как обычно, цветами победившего факультета. Сегодня стена за учительским столом была задрапирована черным. Гарри тут же понял, что это — дань уважения Седрику. За столом преподавателей сидел настоящий Грозный Глаз Грюм. Деревянная нога и волшебный глаз вернулись к нему, но несмотря на это он был весь какой-то дерганый и вскакивал каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним. Гарри не мог его винить в этом: подозрительность Грюма должна была только усилиться после десятимесячного заключения в собственном сундуке. Стул профессора Каркарова был пуст. Садясь на свое место, Гарри задумался, где же Каркаров сейчас, поймал его Волан-де-Морт или нет? А вот мадам Максим была на месте. Она сидела рядом с Хагридом, и они о чем-то тихо переговаривались. Дальше, рядом с профессором МакГонагалл, сидел Снегг. Их взгляды на мгновение встретились, когда Гарри посмотрел на него. Трудно было понять по лицу, о чем он думает. Выглядел он, во всяком случае, таким же мрачным и неприятным, как и всегда. Гарри еще долго вглядывался в него, после того как Снегг отвел глаза в сторону. Что сделал Снегг по заданию Дамблдора в ту ночь, когда вернулся Волан-де-Морт? И почему, почему Дамблдор так уверен, что Снегг действительно на нашей стороне? Дамблдор в Омуте говорил, что Снегг был нашим шпионом, что он действовал против Волан-де-Морта, «несмотря на огромный личный риск». Может быть, он снова пойдет на это? Может, он уже вступил в контакт с Пожирателями смерти? Сделал вид, что никогда не переходил на сторону Дамблдора, что, как и сам Волан-де-Морт, все это время он лишь ждал подходящего момента? Размышления Гарри прервал профессор Дамблдор, который поднялся со своего места. В Большом зале и до того было совсем не так шумно, как бывало раньше, а теперь и подавно повисла тишина. — Закончился, — произнес Дамблдор, оглядев присутствующих, — еще один учебный год. Он замолчал и посмотрел на стол пуффендуйцев. За этим столом было тише всего, а лица студентов были самыми грустными и бледными во всем Большом зале. — Многое я хотел бы сказать вам сегодня вечером, — продолжил Дамблдор, — но прежде всего я должен признаться, что мы потеряли очень хорошего человека, который должен был сидеть здесь, — Дамблдор махнул рукой в сторону стола пуффендуйцев, — и вместе с нами радоваться Прощальному пиру. Я хотел бы, чтобы все сейчас встали и подняли стаканы в честь Седрика Диггори. И они это сделали. Заскрипели отодвигаемые скамьи, и все присутствующие встали, подняли кубки и по залу прокатилось: «За Седрика Диггори». Гарри сквозь толпу увидел Чжоу. По ее лицу тихо текли слезы. Все сели, и Гарри уткнулся взглядом в стол. — Седрик обладал многими достоинствами, которыми отличаются студенты Пуффендуя, — снова заговорил Дамблдор. — Он был хорошим верным другом, любил труд, высоко ценил справедливость. Смерть его подействовала на всех вас, независимо от того, знали вы его или нет. Поэтому я думаю, вы имеете право узнать, как это случилось. Гарри поднял голову и посмотрел на Дамблдора. — Седрика Диггори убил лорд Волан-де-Морт. По залу пронесся взволнованный шепот. Одни смотрели на Дамблдора с ужасом, другие — с недоверием. Директор спокойно дождался пока шум стихнет. — В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам это, — продолжил он. — Возможно, некоторые из ваших родителей будут в ужасе от того, что я сделал. Либо потому, что они не верят в возвращение Волан-де-Морта, либо потому что считают вас слишком маленькими, чтобы говорить об этом. Но я уверен: правда в любом случае предпочтительнее лжи, а пытаться представить смерть Седрика несчастным случаем или заявить, что он сам в этом виноват, было бы оскорблением его памяти. Ошеломленные и испуганные лица одно за другим поворачивались к Дамблдору… но поворачивались далеко не все. Гарри увидел, как за слизеринским столом Малфой что-то говорил Крэббу и Гойлу. Горячая, тошнотворная волна гнева закипела у Гарри внутри. В этот момент слизеринская троица схватилась за горло, будто их душил кто-то невидимый. Малфой тут же посмотрел куда-то в сторону слизеринских пятикурсников и Гарри проследил за его взглядом. Он тут же наткнулся на бледное лицо Ребекки Блэк, а так же на её глаза, полные ненависти, взиравшие на блондина. В этот момент Малфой убрал руки от горла и уткнулся взглядом в пустой стол. Крэбб и Гойл лишь беспомощно сжались. — Есть еще один человек, которого необходимо упомянуть в связи со смертью Седрика, — говорил Дамблдор. — Я говорю, конечно, о Гарри Поттере…