Последняя из Блэков.

— Альбус Дамблдор, — представился Дамблдор, поскольку дядя Вернон явно не собирался знакомить с ним жену. — Мы с вами, конечно, переписывались. — Гарри подумал, что это слишком сильно сказано, ведь Дамблдор всего лишь прислал однажды тете Петунье взрывающееся письмо, но тетя Петунья не стала спорить. — А это, должно быть, ваш сын Дадли? Дадли только что выглянул из-за двери гостиной. Его большая белобрысая голова, торчащая из полосатого воротника пижамы, как будто висела в воздухе отдельно от тела, раскрыв рот от удивления и страха. Дамблдор выждал минуту или две — видимо, на случай, если кто-то из Дурслей пожелает что-нибудь сказать, но, поскольку все молчали, Дамблдор улыбнулся: — Будем считать, что вы пригласили меня в гостиную? Дадли шустро отскочил в сторону, когда Дамблдор проходил в дверь. Гарри одолел последние ступеньки, все еще сжимая в руках телескоп и кроссовки, и тоже вошел в гостиную. Дамблдор расположился в кресле у огня и осматривал комнату с выражением благожелательного интереса. Он выглядел здесь удивительно неуместно. — А мы… мы разве не уходим отсюда, сэр? — с тревогой спросил Гарри. — Да, безусловно, уходим, но прежде нам необходимо обсудить кое-какие вопросы, — сказал Дамблдор. — А я предпочел бы не делать этого посреди улицы. Придется нам самую малость злоупотребить гостеприимством твоих дяди и тети. — Задержаться здесь собрались, вот как? Вернон Дурсль вошел в гостиную, Петунья выглядывала у него из-за плеча, а позади нее топтался Дадли. — Да, — просто ответил Дамблдор, — немного задержусь. Он так быстро взмахнул волшебной палочкой, что Гарри едва мог уловить ее движение. От этого взмаха диван рванулся вперед и подсек всех троих Дурслей под коленки, так что они кучей повалились на сиденье. Еще один взмах — и диван скакнул на свое обычное место. — Давайте уж устроимся с удобством, — любезно промолвил Дамблдор. Когда он убирал волшебную палочку в карман, Гарри заметил, что рука у него почернела и сморщилась, как будто обгорела. — Сэр… Что у вас с рукой? — Потом, Гарри, — сказал Дамблдор. — Сядь, пожалуйста. Гарри сел в единственное свободное кресло, стараясь не смотреть на Дурслей, от изумления снова лишившихся дара речи. — Я мог бы ожидать, что вы предложите мне что-нибудь выпить, — сказал Дамблдор дяде Вернону, — но, судя по всему, такое предположение грешит излишним оптимизмом. Еще одно легкое движение волшебной палочки — в воздухе появилась запыленная бутыль и пять бокалов. Бутыль наклонилась и щедро плеснула в каждый из бокалов жидкости медового цвета, после чего бокалы поплыли по воздуху к сидящим в комнате людям. — Лучшая медовуха мадам Розмерты, выдержанная в дубовой бочке, — сказал Дамблдор и поднял бокал, салютуя Гарри. Тот поймал в воздухе свой бокал и чуть-чуть отпил. Он никогда ничего подобного не пробовал, но ему страшно понравилось. Дурсли, испуганно переглянувшись, попытались проигнорировать свои бокалы, хотя это оказалось нелегко, так как бокалы мягко постукивали их по голове. У Гарри появилось сильное подозрение, что Дамблдор от души наслаждается происходящим. — Итак, Гарри, — сказал ему Дамблдор, — возникла одна трудность, которую, я надеюсь, ты сможешь для нас разрешить. Говоря «для нас», я имею в виду Орден Феникса. Но прежде всего я должен сообщить, что неделю назад было обнаружено завещание Сириуса… Дамблдор достал из-за пазухи большой конверт и протянул его мальчику. Гарри медленно раскрыл конверт, достал исписанный пергамент и пустым взглядом пробежался по строкам. Тут его глаза расширились от удивления, он ошарашенно уставился на профессора, тряхнул головой и ещё раз прочитал: «Я, Сириус Блэк, завещаю дом номер двенадцать на площади Гриммо и все содержимое моего личного хранилища №346 в банке Гринготтс моему крестнику Гарри Джеймсу Поттеру. Знай, Гарри: ты замечательный и великий волшебник, достойный ИХ. Твои родители гордились бы тобой. Я горжусь. Также я завещаю все содержимое семейного хранилища Блэков №696 в банке Гринготтс и реликвии семьи Блэк, хранящиеся в потайном ящике на площади Гриммо за портретом моей драгоценной мамаши, моей единственной дочери, с которой я так мало общался и которую я так плохо сумел узнать. Ребекке Эмили Блэк. Прости меня, Ребекс. Прости за то, что я был плохим отцом…» — Тебя что-то удивляет, Гарри? — спокойным голосом спросил Дамблдор, когда Гарри вот уже в пятый раз перечитывал текст завещания. — Ну, в принципе, я думаю, что да, — нахмурился тот и посмотрел на профессора. — Почему он не сказал мне? Почему вы не сказали мне? Почему я ничего не знал? О… ней? — Так было нужно, мальчик мой, — пожал плечами Дамблдор. Он взмахнул волшебной палочкой, и перед Гарри появилась тарелка с лимонными дольками. — Не желаешь конфетку? — Нет, я не хочу никаких конфет! — воскликнул Гарри. — Я хочу знать. Почему? — Прости, Гарри. Наступит время, и ты всё узнаешь .Понимаешь, с этим завещанием возникли кое-какие проблемы… Гарри лишь обречённо вздохнул. За пять лет он уже усвоил один важный урок: если Дамблдор что-то скрывает, то нет даже смысла выпытывать. *** Гарри заметил, что у многих прохожих был такой же затравленный, встревоженный вид, как и у миссис Уизли. Люди больше не останавливались поболтать друг с другом, держались тесными группами, торопливо делали покупки, не отвлекаясь от своей задачи, и явно старались не ходить по одному. — Наверное, все вместе мы туда не влезем, — сказал Хагрид, остановившись у входа в заведение мадам Малкин и нагибаясь, чтобы заглянуть в окно. — Я лучше посторожу снаружи, идет? Так что Гарри, Рон и Гермиона вошли в лавку втроем. На первый взгляд помещение казалось пустым, но не успела дверь за ними закрыться, как из-за стойки с парадными мантиями в синих и зеленых блестках донесся знакомый голос: — Уже не ребенок, если ты случайно не заметила, мама. Я прекрасно могу сам купить все, что мне нужно. Кто-то прищелкнул языком, и Гарри узнал голос мадам Малкин: — Ну что ты, милый, твоя мама совершенно права, сейчас никому не стоит ходить в одиночку, и дело тут вовсе не в возрасте… — Куда булавками тычете! Поосторожней, пожалуйста! Из-за стойки показался мальчик-подросток с бледным лицом, заостренным подбородком и светлыми, почти белыми волосами, одетый в красивую темно-зеленую мантию, у которой подол и рукава были подколоты булавками. Он подошел к зеркалу и стал себя рассматривать; прошло с полминуты, пока он заметил отражение Гарри, Рона и Гермионы у себя за плечом. Его светло-серые глаза сощурились. — Если тебя удивляет, мама, что это за вонь, так сюда только что вошла грязнокровка, — произнес Драко Малфой. — Ну-ка, что за выражения у меня в магазине? — воскликнула мадам Малкин, выбегая из-за вешалки с сантиметром и волшебной палочкой в руках. — И попрошу не размахивать здесь волшебными палочками! — прибавила она, взглянув в сторону двери, так как Гарри и Рон уже выхватили свои палочки и нацелили их на Малфоя. Гермиона, стоявшая чуть позади, зашептала: — Не надо, не связывайтесь, честное слово, не стоит он того… — Ага, как будто вы посмеете колдовать, когда не в школе, — издевался Малфой. — Кто это тебе глаз подбил, Грейнджер? Я хочу послать ему цветы! — Довольно! — резко одернула его мадам Малкин, оглядываясь в поисках поддержки. — Мадам… прошу вас… Из-за вешалки неспешной походкой вышла Нарцисса Малфой. — Уберите это немедленно! — холодно приказала она Гарри и Рону. — Если вы еще раз нападете на моего сына, я добьюсь, чтобы этот поступок стал последним в вашей жизни. — Да ну? — сказал Гарри, отступая на шаг и глядя прямо в ухоженное надменное лицо, несмотря на бледность так похожее на лицо ее сестры. Гарри был теперь с ней одного роста. — А что вы сделаете — натравите на нас своих дружков, Пожирателей смерти? Мадам Малкин взвизгнула и схватилась за сердце: — Как можно говорить такие вещи… рискованные обвинения… Да уберите, пожалуйста, волшебные палочки! Но Гарри не опустил палочку. Нарцисса Малфой гадко улыбнулась: — Я вижу, будучи любимчиком Дамблдора, ты воображаешь, что тебе все нипочем, Гарри Поттер. Но Дамблдор не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя. Гарри с насмешкой огляделся по сторонам. — Ой, смотрите, его здесь нет! Чего же вы ждете, пользуйтесь случаем! Может, для вас подберут двухместную камеру в Азкабане, будете сидеть вместе со своим бездарным мужем! Малфой сделал движение, как будто хотел кинуться на Гарри, но споткнулся, наступив на подол слишком длинной мантии. Рон громко захохотал. — Не смей так разговаривать с моей мамой, Поттер! — прорычал Малфой. — Ничего страшного, Драко. — Нарцисса удержала сына, положив ему на плечо руку с тонкими белыми пальцами. — Я думаю, Поттер встретится со своим обожаемым Сириусом раньше, чем я с Люциусом. — Зато я так не думаю, — послышался спокойный голос. — Что, Нарцисса, вы опустились до того, чтобы нападать на школьников? Глаза миссис Малфой расширились и она быстро обернулась. Сзади неё стояла высокая худощавая женщина со светлыми волосами и в чёрной мантии. Она пустым взглядом зелёных глаз пронизывала мать Драко. Рядом с ней стояла Ребекка Блэк, и, в отличие от спутницы, в глазах темноволосой девушки пылала ненависть и злоба. — Оу, Эмили, как давно мы с вами не виделись, — процедила миссис Малфой. — Я смотрю, вы уже оправились от удара? — Я смотрю, вы напрашиваетесь на грубость! — воскликнула Ребекка, сделав шаг вперёд. Драко быстро ступил ближе к матери, и та взяла его за запястье. — Не надо, Ребекс, — тихо сказала Эмили. — Нарцисса сама не в себе после того, как её неудачливого Люциуса посадили в Азкабан. — Уж кому-кому, а тебе ли не знать, каково это, когда твой муж в Азкабане! — голос миссис Малфой стал громче и злее. Она и сама не заметила, как стала обращаться к собеседнице на «ты». — Что ж, передаю эстафету тебе! — сощурилась блондинка и наклонила голову набок точь в точь как Ребекка. — А сейчас прошу прощения, моей дочери нужны новые мантии. — Идём, Драко, — сказала Нарцисса, презрительно взглянув на Золотое трио. — Здешняя обстановка меня категорически не устраивает. Пойдем лучше к «Твилфитту и Таттингу». Они направились в сторону выхода, но, чтобы выйти из магазина, им нужно было пройти мимо Ребекки. Когда Нарцисса встала перед ней, та взглянула на неё из-под своих тяжёлых век и глаза её блеснули. И сейчас она ещё больше стала похожа на свою безумную двоюродную тетку Беллатрису. Гарри даже показалось, что в этот момент мать Драко вздрогнула. Далее слизеринка натянула самодовольную кривоватую улыбку и уступила дорогу. Не отпуская запястье сына, Нарцисса с гордо поднятой головой покинула магазин. Эмили тут же подошла к мадам Малкин и они стали обсуждать что-то на счёт мантий, а Ребекка устремила свой взгляд на трио. — А тебе, Поттер, я бы не советовала впутываться в неприятности всвете последних событий, — шикнула она. — Да какое тебе… — начал Рон, но Гарри спешно прервал его: — Хорошо. Я постараюсь. Слизеринка удовлетворённо кивнула и подошла к матери. А Рональд одарил друга полным удивления и шока взглядом, потому что ни он, ни Гермиона ещё не знали о той части письма, в которой говорилось о дочери Сириуса Блэка. У самого Гарри Поттера мысли сейчас крутились, скорее всего, не вокруг Ребекки. Он думал об этой светловолосой женщине. Он уже видел её. Первый раз – на фотографии первого состава Ордена Феникса. Второй – на Рождество, в доме Сириуса. И всё-таки ему казалось, что он уже до этого знал её, что он видел её и раньше. Его раздумья прервал обеспокоенный голос Гермионы, которая просила поторопиться с выбором мантий, так как миссис Уизли рассердится, если они опоздают. *** Добравшись до купе «Ц», Гарри с Невиллом сразу увидели, что не только они одни приглашены к Слизнорту, хотя, судя по тому, с каким энтузиазмом он их приветствовал, Гарри был самым желанным гостем. — Гарри, мой мальчик! — воскликнул Слизнорт при виде него и вскочил на ноги, заполнив чуть ли не все купе громадным, затянутым в бархат животом. Его блестящая лысина и пышные серебристые усы сияли в солнечных лучах, как и золотые пуговицы на жилете. — Рад видеть, рад видеть! А вы, должно быть, мистер Долгопупс! Невилл кивнул. По приглашающему знаку Слизнорта они уселись друг против друга на единственные оставшиеся места — у самой двери. Гарри оглядел остальных гостей. Он узнал слизеринца с одного с ними курса, длинного черноволосого мальчишку с высокими скулами и раскосыми глазами. Рядом с ним сидела зеленоглазая слизеринка, с задумчивым видом разглядывая нового профессора. На её лице читалось открытое недовольство от происходящего. Около неё, с таким видом, будто не вполне понимает, как она здесь оказалась, сидела Джинни. — Ну-ка, вы здесь всех знаете? — спросил Слизнорт Гарри и Невилла. — Вот Блез Забини с вашего курса… Забини ничем не показал, что узнает их, Гарри и Невилл ответили ему тем же — ученики Гриффиндора и Слизерина принципиально терпеть не могли друг друга. — Это Кормак Маклагген — вы, быть может, встречались? Нет? Маклагген, рослый парень с жесткими волосами, поднял руку в знак приветствия, Гарри и Невилл кивнули в ответ. — А это Маркус Белби, не знаю, знакомы ли вы? Белби, худой и нервный, натянуто улыбнулся. — А эта очаровательная юная леди говорит, что знает вас обоих! — закончил Слизнорт. Джинни скорчила им рожицу из-за его спины. — А вот и последняя наша гостья – Ребекка Блэк. Думаю, вы знаете эту замечательную юную колдунью? Гарри захотел уже улыбнуться в знак приветствия, но увидев полное безразличие на лице слизеринки, просто кивнул. — Ну вот и прекрасно! — с удовольствием проговорил Слизнорт. — Я смогу получше со всеми вами познакомиться. Берите салфетки. Обед из моих собственных припасов. Насколько я помню, в тележке по вагонам развозят главным образом лакричные волшебные палочки, это не для стариковского пищеварения… Кусочек фазана, Белби? Белби вздрогнул и покорно взял здоровенный кусок — примерно с половину холодного фазана. — Я сейчас как раз рассказывал Маркусу, что имел удовольствие учить его дядюшку Дамокла, — сообщил Слизнорт Невиллу и Гарри, одновременно пустив по кругу корзинку с булочками. — Это был выдающийся чародей, совершенно выдающийся, и орден Мерлина получил по заслугам. Вы часто видитесь с дядей, Маркус? К несчастью, Маркус только что набил рот фазаном; торопясь ответить, он слишком резко глотнул, посинел и начал задыхаться. — Анапнео, — спокойно произнес Слизнорт, направив волшебную палочку на Белби, дыхательные пути у которого сразу же прочистились. — Н-не… не очень часто, — пропыхтел Белби со слезами на глазах. — Ну конечно, он, вероятно, человек занятой, — сказал Слизнорт, вопросительно глядя на Белби. — Едва ли он изобрел Волчье противоядие без долгой и тяжелой подготовительной работы! — Да, наверное… — Белби, видимо, не решался откусить еще фазана, пока Слизнорт не закончил его допрашивать. — Он… Понимаете, они с моим папой не очень ладят, так что я о нем не так уж много знаю… Он замялся и умолк. Слизнорт одарил его холодной улыбкой и тут же повернулся к Маклаггену. — А теперь о вас, Кормак, — сказал Слизнорт. — Я случайно знаю, что вы часто видитесь со своим дядей Тиверием. У него есть великолепная фотография, как вы с ним охотитесь на штырехвостов — в Норфолке, если не ошибаюсь? — О да, это было классно! — выпалил Маклагген. — С нами еще были Берти Хиггс и Руфус Скримджер… Ну, он тогда еще не был министром… — Ах вот как, вы и Берти знаете, и Руфуса тоже? — заулыбался Слизнорт и принялся угощать всех пирожками на маленьком подносике, каким-то образом пропустив при этом Белби. Когда он предложил пирожок Ребекке Блэк, та отрицательно качнула головой, посмотрев на Слизнорта недоверчивым взглядом, и тихо сказала: — Прошу прощения, но мне совершенно не хочется есть. Профессор смущённо улыбнулся и ответил: — Мисс Блэк, Дамблдор конечно рассказывал мне о ваших манерах и о вашей успеваемости. Вы ведь одна из самых сильных учениц, правда же? Полагаю, это наследственность всех Блэков! Я, вы знаете, отлично знал их всех, кроме… Сириуса. Сириуса Блэка. Очень-очень жаль. Он ведь погиб недавно, так печально. Гарри заметил, как побледнело лицо Ребекки, а её ярко-зелёные глаза вмиг помрачнели и сделались тёмно-изумрудными. Она тихо кашлянула и выдавила: — Да. Да, я знаю об этом. И… Вы многое потеряли, раз не были знакомы с ним. Последнюю фразу она произнесла с некоторой гордостью. Гарри невольно улыбнулся. Но он задумался: Слизнорт говорил так легко и непринуждённо… Неужели он не догадывался, какую боль он причиняет ей, напоминая о смерти отца? Или он тоже не знал, что у Сириуса было дочь? Скорее всего, так и есть. — А теперь, — провозгласил Слизнорт, поворачиваясь всем корпусом на сиденье с видом конферансье, объявляющего гвоздь программы, — Гарри Поттер!.. — Ну что, Забини, — сказал Малфой, — что нужно этому Слизнорту? — Просто подыскивает людей со связями, — ответил Забини, все еще злобно косившийся в сторону Гойла. — Не сказать чтобы он так уж много их нашел. Этот ответ, похоже, не понравился Малфою. — Кого он еще позвал? — требовательно спросил он. — Маклаггена из Гриффиндора, — сказал Забини. — Ну да, у него дядя большая шишка в Министерстве, — сказал Малфой. — Еще какого-то типа по фамилии Белби из Когтеврана… — Вот еще, он такой придурок! — ввернула Пэнси. — А еще Долгопупса, Поттера и малявку Уизли, — закончил Забини. Малфой резко сел, сбросив руку Пэнси. — Он пригласил Долгопупса?! — Ну, наверное, пригласил, раз Долгопупс там оказался, — равнодушно ответил Забини. — Да чем Долгопупс мог заинтересовать Слизнорта? Забини пожал плечами. — Поттер — понятно, драгоценный Поттер, очевидно, Слизнорт хотел поглядеть на Избранного, — злобно усмехнулся Малфой, — но эта малявка Уизли! В ней-то что такого особенного? — Многим мальчишкам она нравится, — сказала Пэнси, искоса наблюдая за реакцией Малфоя. — Даже ты считаешь ее хорошенькой, правда, Блез? А ведь мы все знаем, какой ты разборчивый! — Да я бы побрезговал прикоснуться к такой предательнице, которая ни во что не ставит чистоту крови, будь она хоть раскрасавица, — холодно отозвался Забини. Пэнси была очень довольна. Малфой снова улегся к ней на колени и позволил ей дальше гладить его волосы. — Да и… Драко, — продолжил Блез. — Там была ещё твоя ЛЮБИМАЯ родственница… — Что? Ребекка? Блэк?! — Малфой снова вскочил, оттолкнув от себя Паркинсон. Он на мгновение задумался, а потом чуть тише спросил: — И? Как она себя вела? Что говорила? Небось, с Поттером сюсюкалась. Описывай всё! — Ну, поначалу сидела с таким видом, будто её сейчас стошнит… — Хм, ещё бы… Так, продолжай. — Когда Поттер пришёл, она вообще на него не отреагировала. — Странно… Так, и? — А потом Слизнорт стал вспоминать о Блэках и припомнил Сириуса Блэка… Малфой испуганно уставился на однокурсника и медленно спросил: — А она что? Неужели не подарила ему разряд Круциатуса? — Да нет… Вполне спокойно отреагировала, — недоумённо пожал плечами Забини. Малфой сощурил глаза и уставился в окно. Некоторое время она молчал, а потом тихо добавил сам себе: — Да… Она научилась быть настоящей Блэк. *** Прогулка до Хогсмида оказалась малоприятной. Гарри обмотал лицо шарфом до самых глаз; та часть лица, которая осталась не прикрыта, быстро намокла и онемела от холода. По всей дороге в деревню виднелись ученики, сгибавшиеся под напором безжалостного ветра. Гарри несколько раз приходило в голову, не лучше ли было бы им сидеть сейчас в уютной теплой гостиной, а когда они наконец добрели до Хогсмида и обнаружили, что вход в магазин волшебных шуток «Зонко» заколочен досками, Гарри воспринял это как знак судьбы: веселья в Хогсмиде на сей раз не предвидится. — Пошли в «Три метлы», — предложил Гарри. — Там хоть тепло. Народу на улице было немного. Никто не останавливался поболтать, все бегом бежали по своим делам. Исключение составляли двое мужчин у входа в «Три метлы». Один был очень высокий и худой. Прищурившись сквозь очки, Гарри узнал бармена из второго хогсмидского кабачка «Кабанья голова». Когда друзья подошли ближе, бармен плотно запахнул плащ и ушел, а его низенький собеседник остался, пристраивая поудобнее какую-то поклажу в руках. До него оставалось всего несколько шагов, когда Гарри вдруг узнал, кто это. — Наземникус! Приземистый кривоногий человечек с длинными растрепанными рыжими волосами вздрогнул с головы до пят и уронил древний чемодан. Чемодан раскрылся, и на землю вывалилась куча разной рухляди, которой можно было заполнить витрину лавки старьевщика. — А, Гарри, приветик, — сказал Наземникус Флетчер, весьма неубедительно изображая беззаботную радость. — Ну, не буду тебя задерживать. И он принялся шарить по земле, подбирая выпавшие из чемодана вещи и явно стремясь поскорее убраться отсюда. — Приторговываем помаленьку? — спросил Гарри, глядя, как Наземникус сгребает в охапку довольно-таки обшарпанные на вид предметы. — А что делать, жить-то надо, — отозвался Наземникус. — Дай сюда! Рон только что наклонился и поднял с земли серебряный кубок. — Погодите-ка, — медленно проговорил Рон. — Я это где-то видел… — Спасибо! — Наземникус вырвал кубок из рук Рона и затолкал в чемодан. — Ладно, до встречи… Ай! Гарри прижал Наземникуса к стене трактира. Крепко держа его одной рукой за горло, он выхватил волшебную палочку. — Гарри! — взвизгнула Гермиона. — Ты украл этот кубок из дома Сириуса, — сказал Гарри, почти уткнувшись носом в лицо Наземникусу и вдыхая неприятный застоявшийся запах табака и алкоголя. — На нем фамильный герб Блэков. — Я… никогда… чего? — запыхтел Наземникус, постепенно становясь багровым. — Ты что, явился туда в ту ночь, когда его убили, и ограбил дом? — прорычал Гарри. — Нет… я… — Отдай! — Гарри, не надо! — вскрикнула Гермиона. Наземникус начал синеть. — Вперёд, Поттер! — раздался громкий смешок. — Ну вот, её тут не хватало, — пробурчал Рон. Ребекка Блэк, сощурившись и ухмыляясь, плавной походкой приближалась к компании. За ней, явно недовольная, шла Клемента Колдстоун, хмуро поглядывая на спину подруги. — Кажется, моя мать говорила тебе, Наземникус, чтобы ты не совал свой подлый нос в чужие дома и не обворовывал их, верно? — сердито произнесла Ребекка. — Ребекси, детка, я же не… — Что?! — Ох-ох, извините, мисс Блэк, да? Точно. Я бы и не подумал никогда, чтобы… — Кого ты обманываешь, Флетчер?! — воскликнула наследница. — Я не собираюсь разбираться с тобой, думаю, стоит сообщить Дамблдору. Уж он найдёт тебе наказание, — она сурово сложила руки на груди. — Что?! — недоуменно произнес Гарри. — Да он же украл, украл вещи Сириуса! Он… Что-то громко хлопнуло, и Гарри почувствовал, что его руки разжались, выпустив горло Наземникуса. Пыхтя и отдуваясь, Наземникус подобрал чемодан и — хлоп! — трансгрессировал в неизвестном направлении. Гарри громко выругался и завертелся на месте, пытаясь разглядеть, куда исчез Наземникус. — ВЕРНИСЬ, ВОРЮГА! — Бесполезно, Гарри. Рядом с ними возникла Тонкс. В ее мышиного цвета волосы набился мокрый снег. — Наземникус, вероятно, сейчас уже в Лондоне. Нет смысла кричать. Здравствуй, Бекки, — она ласково посмотрела на Блэк. Та нахмурилась, видимо не очень нравилось, когда её так называли. Но потом на её лице появилось ехидство, и она ответила: — Ну привет, Нимфадора. — Не надо называть меня Нимфадорой! — всполошилась Тонкс. — Не называй меня Бекки, — улыбнулась Блэк. Тонкс рассмеялась и обняла Ребекку. Она проводила Золотое Трио до входа в «Три метлы». Едва перешагнув порог, Гарри снова не выдержал: — Он украл вещи Сириуса! — Я все понимаю, Гарри, только не кричи, пожалуйста, на нас смотрят, — прошептала Гермиона. — Иди сядь. Я тебе что-нибудь принесу. Через несколько минут она вернулась к столику с тремя бутылками сливочного пива. Гарри все еще кипел от злости. — Поттер-Поттер, ты весь покраснел, — раздался насмехающийся голос. — Не стоит так переживать. В «Три метлы» зашла Ребекка в сопровождении всё такой же хмурой Клементы. Колдстоун обернулась и, заметив столик, за которым сидели семикурсники со Слизерина, и кивнув подруге, последовала к друзьям. Ребекка же «подплыла» к столу, где сидели гриффиндорцы. — Он украл вещи Сириуса! — воскликнул Гарри. — А тебе всё равно! Между прочим, ты… — Это подделка, — резко вставила Ребекка. — И не надо на меня орать. — Да? — просиял Поттер. — Почти всё. — Откуда ты знаешь? — нахмурился Рон. Ребекка, не переводя взгляд на Уизли, ответила с таким видом, будто этот вопрос задал ей Гарри. — Ты ведь знаешь, Поттер, где хранятся настоящие реликвии Блэков, — она внимательно заглянула мальчику в глаза. — Он бы никогда не смог вскрыть хранилище. На нём наложена сильная древняя магия. Ему не под силу это. Те вещи, которые были у него в чемодане, не более чем безделушки. — Так почему ты сразу не сказала? — с некоторой обидой спросил Поттер. — Зачем было мешать чужому счастью? — притворно вздохнула Блэк. — Он был так искренне рад своей добыче. Она встала, кивнула и ушла к столу, где сидели слизеринцы. *** Он все еще очень старался не думать о Джинни, хотя она постоянно возникала в его снах, причем делала такие вещи… Словом, Гарри от души радовался, что Рон не владеет навыками легилименции. — В общем, будь осторожен и не пей что попало, а то Ромильда Вейн, по-моему, настроена серьезно, — мрачно закончила Гермиона. Она придвинула к себе длинный свиток пергамента с домашним заданием по нумерологии и снова принялась строчить. Гарри смотрел на нее, но думал совсем о другом. — Слушай, — медленно проговорил он, — Филч вроде запретил приносить в школу товары из «Всевозможных волшебных вредилок»? — А кто и когда обращал внимание на запреты Филча? — отозвалась Гермиона, не отрываясь от домашнего задания. — Но я думал, что почтовых сов обыскивают. Как же эти девчонки протащили в школу любовные напитки? — Фред и Джордж маскируют их под флаконы с Духами и зелье от кашля, — ответила Гермиона. — Это у них входит в стандартный набор услуг при выполнении заказов по совиной почте. — Я смотрю, ты здорово в этом разбираешься. Гермиона глянула на него с такой же злостью, как только что — на «Расширенный курс зельеварения». — Все это было написано на этикетках на обратной стороне пузырьков с зельями, которые они летом показывали нам с Джинни, — сказала она холодно. — Я, к твоему сведению, не подмешиваю людям зелье в стаканы… И не делаю вид, что подмешиваю, это ничем не лучше… — Ладно, ладно, проехали, — быстро сказал Гарри. — Дело вот в чем — выходит, Филча можно обдурить? Девчонки сумели доставить в школу нечто запрещенное под видом чего-то другого! Так почему Малфой не мог протащить ожерелье? — Ох, Гарри, только не начинай опять! — Нет, ну послушай, почему нет? — настаивал Гарри. — Да пойми ты, — вздохнула Гермиона, — Детекторы лжи улавливают заклинания, проклятия и маскирующие чары, правильно? Они настроены на обнаружение Темной магии и Темных артефактов. Они тут же уловили бы такое могущественное проклятие, какое было на ожерелье. Но они не будут реагировать на флакон с неправильной этикеткой… И вообще, приворотные зелья — это не Темная магия, они не опасны… — Тебе легко говорить, — буркнул Гарри, — но я уверен, что Малфой… — Гарри, прекрати. — Думаю, не стоит вам недооценивать Малфоя, — раздался знакомый голос. Рядом с ними на кресло опустилась с книгой в руках Ребекка Блэк. Гарри про себя заметил, что название книги было «Пособие по анимагии». Она что, решила стать как Сириус? А вдруг… — О чём это ты? — Гарри вырвал из мыслей хмурый вопрос Рона. — О том, что я тоже почти уверена в том, что он теперь Пожиратель смерти, — пожала плечами слизеринка. — На Слизерине почти все это знают. — Вот, я же говорю! — торжествующе изрёк Гарри. — Но он же только жалкий хорёк! Как Сами-Знаете-Кто мог сделать его Пожирателем? — негодовал Рон. — Думаю, он сделал это в отместку его отцу… Ведь он отчасти виноват в том, что случилось в Министерстве с пророчеством… — Тут её взгляд стал таким холодным и пустым, что казалось, что она вообще не с этой планеты. Она нахмурила брови, явно вспоминая о чём-то не очень приятном. Испуганный голос Гермионы вывел её из транса: — И что теперь? Он хочет убить Гарри? — Не знаю, — слизеринка наклонила голову набок и окинула взглядом гриффиндорцев, — вряд ли. Я думаю, что Волан-де-Морт, — Рон расширил глаза, а Гермиона вздрогнула, — сам хочет сделать это. У Драко другие цели… — Какие, например? — тихо спросил Гарри. — Не знаю! — почему-то очень резко и грубо ответила та. Она быстро поднялась и удалилась. — Ну вот, — пробурчал Рон, — вечно она везде… Мгновением позднее из-за стеллажа показалось хищное лицо мадам Пинс, сильно смахивающей на стервятника. Свет лампы, которую она держала в руках, невыгодно подчеркивал ввалившиеся щеки, пергаментную кожу и длинный крючковатый нос. — Библиотека закрыта, — сказала она. — Не забудьте поставить книги на место… Это еще что такое?! Ты испортил книгу, дрянной мальчишка?! — Она не библиотечная, это моя книга! — Гарри едва успел схватить со стола «Расширенный курс», к которому уже протянулась когтистая рука библиотекарши. — Безобразие! — зашипела она. — Варварство! Кощунство! — Просто несколько записей в книге! — оправдывался Гарри, выдирая учебник из ее цепких пальцев. У мадам Пинс был такой вид, словно с ней сейчас сделается припадок. Гермиона судорожно побросала вещи в сумку, схватила Гарри за руку выше локтя и поволокла его к выходу. *** То ли кабинет был так построен, то ли Слизнорт применил какой-то хитрый магический трюк — во всяком случае, помещение изнутри было намного больше обычного преподавательского кабинета. Стены и потолок были затянуты изумрудной, алой и золотой тканью; создавалось впечатление, будто находишься в огромном шатре. В комнате толпился народ, было душно, и все заливал красный свет вычурной золотой лампы, свисавшей с потолка, в которой кружили настоящие живые феи, каждая — словно искорка яркого света. Из дальнего угла неслось громкое пение под аккомпанемент каких-то музыкальных инструментов, вроде мандолины. Облачко дыма висело над головами нескольких престарелых волшебников, занятых оживленной беседой. Эльфы-домовики с писком пробирались через чашу ног, почти незаметные под тяжелыми серебряными подносами с угощением, так что можно было подумать, будто по комнате передвигаются маленькие шустрые столики. В глубине зала он заметил копну тёмных волнистых волос. Ребекка Блэк в тёмно-пурпурной мантии стояла и с каким-то возмущённым лицом рассказывала что-то Блезу Забини. Тот слушал её, опустив глаза в пол, и лишь иногда кидал на неё неодобрительные взгляды. Гарри почему-то захотелось непременно выяснить, в чём дело. Он, взяв Полумну за запястье, решительно направился в сторону слизеринцев. Но добраться до них им так и не удалось. — Гарри, мой мальчик! — загудел Слизнорт, как только Гарри и Полумна сделали пару шагов. — Входите, входите, я тут кое с кем хочу вас познакомить! И тут, к ужасу Гарри, Слизнорт протянул руку и невесть откуда подтащил к себе Снегга. — Бросьте дуться, идите к нам, Северус! — Слизнорт жизнерадостно икнул. — Я тут рассказываю об исключительных способностях Гарри к зельеварению! Разумеется, нужно и вам отдать должное, ведь вы учили Гарри целых пять лет! Попавшись в захват Слизнорта, который обнимал его за плечи, Снегг посмотрел на Гарри сверху вниз прищуренными черными глазами. — Забавно, у меня как-то не было впечатления, что я хоть чему-нибудь сумел научить Поттера. — В таком случае это у него от природы! — воскликнул Слизнорт. — Видели бы вы, что он сотворил у меня на самом первом уроке! Напиток живой смерти. Еще никто из учеников не добивался такого великолепного результата с первой же попытки. Я думаю, даже вы, Северус… — Да неужели? — тихо сказал Северус, ввинчиваясь взглядом в глаза Гарри, которому стало сильно не по себе. Вот уж чего ему совсем не было нужно, так это чтобы Снегг начал выискивать, откуда у него взялись блестящие способности к зельеварению. Тут сзади профессора появились две фигуры. Ребекка Блэк с высокомерным видом подошла к компании и встала рядом с Поттером. Следом за ней с недовольным видом последовал и Блез Забини. — Напомните-ка мне, по каким еще предметам вы продолжаете занятия, Гарри? — спросил Слизнорт. Но Гарри не услышал вопроса, он повернулся в зеленоглазой и непонимающе уставился на неё. — Гарри, мальчик мой… — Что? — встрепенулся Гарри. — Профессор Слизнорт спрашивает, по каким предметам ты продолжаешь занятия, Поттер, — усмехнувшись, Ребекс ткнула локтём парня в бок. — А-а… Защита от Темных искусств, заклинания, трансфигурация, травология… — Короче говоря, все предметы, необходимые для того, чтобы сделаться мракоборцем, — сказал Снегг, чуть заметно скривив губы и кинув недовольный взгляд на Блэк. — Ну да, я этого хочу, — ответил Гарри с вызовом. — Из вас получится выдающийся мракоборец! — прогудел Слизнорт. — По-моему, тебе не следует становиться мракоборцем, Гарри, — неожиданно вмешалась Полумна. Все посмотрели на нее. — Мракоборцы участвуют в заговоре Гнилозубов; я думала, все об этом знают. Они стремятся подорвать Министерство магии изнутри при помощи Темной магии и болезни десен. У Гарри от смеха медовуха попала в нос. Честное слово, стоило привести сюда Полумну хотя бы ради этой минуты! Кашляя и отплевываясь, весь обрызганный медовухой, он вдруг увидел такое, отчего настроение у него стало еще лучше: Аргус Филч за ухо тащил к ним Драко Малфоя. — Профессор Слизнорт, — засипел Филч, тряся брылями, с маниакальным дисциплинарным огнем в выпученных глазах, — я поймал этого ученика, когда он шнырял по коридору на одном из верхних этажей. Он утверждает, что приглашен на вашу вечеринку и только немного опоздал. Вы его приглашали? Разъяренный Малфой вырвался из рук Филча. — Ну ладно, меня не приглашали! — сердито выпалил он. — Я хотел пройти без приглашения, вы довольны? — Нет, не доволен! — сказал Филч, хотя этому явно противоречило выражение его лица. — Уж теперь вы у меня получите! Разве директор не говорил, что в вечернее время шататься по коридорам запрещается, не говорил разве, а? — Все нормально, Аргус, все нормально, — сказал Слизнорт, махнув рукой. — Сейчас, как-никак, Рождество, и это совсем не преступление, если кому-то хочется попасть на праздник. На один разочек забудем о наказаниях. Можете остаться, Драко. Горькое разочарование Филча было абсолютно предсказуемым, но почему у Малфоя, подумал Гарри, почти такой же несчастный вид? И почему Снегг смотрит на Малфоя с таким гневом и — может ли это быть? — со страхом? А Блэк? Вот она точно смотрела с гневом и подозрением. Филч поплелся прочь, шаркая ногами и бормоча что-то себе под нос. Малфой изобразил улыбку и стал благодарить Слизнорта за великодушие, а лицо Снегга снова сделалось абсолютно непроницаемым. — Драко, я за тебя так волнуюсь! Ты выглядишь как-то болезненно! — послышался приторно-сладкий голос. — Спасибо за заботу, Ребекка, — выдавил Малфой и у него на лице от напряжения выступили жилки. — Даже не знаю, с чего бы это, — театрально закатила глаза Блэк. Казалось, Малфой был готов взорваться от злости, если бы не Слизнорт. — Северус! А я и не знал, что на вашем факультете такое милое общение! — улыбнулся он пьяной улыбкой, подмигивая Гарри. — Н-да, — сощурился Снегг. — Я хотел бы с вами поговорить, Драко. — Ну что вы, Северус. — Слизнорт снова икнул. — Сейчас Рождество, не будьте к нему слишком строги… — Я – декан его факультета, мне решать, строгим с ним быть или не строгим, — отрезал Снегг. — Следуйте за мной, Драко. Они вышли из кабинета. Гарри опомниться не успел, как Блэк тоже испарилась. Гарри постоял с минуту в нерешительности, потом сказал Полумне: — Я на минуточку… э-э… в туалет… — Хорошо, — покладисто ответила она. Пробираясь к выходу, Гарри смутно слышал, как она рассказывает о заговоре Гнилозубов профессору Трелони, которую эта тема, по-видимому, живо заинтересовала. *** — Как тебе в голову пришло использовать это заклинание, если ты не знал, как оно действует?! Гермиона Грейнджер рвала и метала, описывая круги по закрытому кабинету на четвертом этаже. — Я же не знал, что это Тёмная магия, — оправдывался Гарри. — Там было написано «от врагов» ну я и… — Прозвучит странно, но на этот раз я согласна с твоей подружкой, — протянула Ребекка Блэк, наклонив голову набок и изучая учебник Принца-Полукровки. — Тебе не стоило так опрометчиво использовать неизвестное заклинание… Гарри кинул обречённый взгляд на слизеринку и уныло кивнул. — И какой глупец мог записать это заклинание… — гнула Гермиона. — Да отцепись ты от книги! — выпалил Гарри. — Ну, занес Принц в нее заклинание, ну и все! Он же не рекомендовал его использовать! Откуда мы знаем, может, он просто отметил то, что использовали против него! — Я в это не верю, — сказала Гермиона. — Ты просто оправдываешь… — Я не оправдываю того, что сделал! — мгновенно откликнулся Гарри. — Я жалею, что сделал это и не из-за одной только дюжины отсидок. Ты прекрасно знаешь, я не воспользовался бы таким заклинанием даже против Малфоя, но и Принца винить не в чем, он же не написал: «Попробуйте, отличная штука» — он просто делал заметки для себя, не для кого-нибудь другого… — Ты хочешь сказать, — произнесла Гермиона, — что собираешься вернуться назад и… — Угомонись, Гермиона! — сказала Джинни, и Гарри изумился, почувствовал такую благодарность, что даже поднял на нее взгляд. — Похоже, Малфой собирался применить непростительное заклятие, ну так радуйся, что у Гарри имелось в запасе кое-что почище. — Замолчите же, наконец, — строго сказала Блэк, и все тут же молча уставились на неё. — Принц-Полукровка… Мне кажется, я слышала что-то о нём… От матери?.. Или… — Принц, видите ли! — вспыхнула Гермиона и хотела продолжить, но, заметив грозный взгляд слизеринки, её энтузиазм потух. — Заклинание, которое ты применил, Гарри, — она сделала паузу, — нельзя назвать «чистым». Это очень Тёмная магия. Я не виню ни в чём… м-м… Принца-Полукровку, но я считаю, что ты не должен больше учиться по этой книге. — Он не виноват! И я не знал! Почему это я не должен? — недоумевал Гарри. — Я всё сказала, — она резко поднялась с парты, подошла к двери и, взявшись за дверную ручку, тихо сказала, не оборачиваясь: — Удачи на матче, Гриффиндор. Как только дверь за ней захлопнулась, Рон, в присутствии слизеринки сохранявший хмурое молчание, вскипел: — И зачем ты вообще ей рассказал? Ничего нового она нам не сказала! И вообще! Я считаю, что Гарри правильно сделал, применив это заклинание и… — Рон, замолчи, — прервала его Гермиона и кивнула в сторону Гарри. Он сидел, уставившись на дверь, и задумчиво хмурил брови. *** Ужас раздирал ему сердце. Он должен найти Дамблдора и нагнать Снегга! Каким-то образом эти две задачи оказались связанными воедино… Он сумеет все исправить, если найдет их обоих… Дамблдор не мог умереть… Проскочив последние десять ступеней винтовой лестницы, Гарри замер на месте и поднял над собой руку с волшебной палочкой: в тускло освещенном коридоре стояла густая пыль, половина потолка обвалилась в ходе так и продолжавшегося здесь сражения. Еще не успев понять, кто с кем бьется, Гарри услышал ненавистный голос, крикнувший: «Все кончено, уходим!» — и увидел Снегга, исчезающего за дальним поворотом коридора — по-видимому, ему и Малфою удалось проскочить поле боя, не понеся никакого ущерба. Гарри метнулся за ними, и в тот же миг из толпы сражающихся выскочил и бросился на него один из бойцов: то был оборотень, Сивый. Он обрушился на Гарри, прежде чем тот успел поднять палочку. Гарри упал на спину, грязные, нечесаные волосы накрыли ему лицо, нос и рот наполнились смрадом пота и крови, он ощутил на шее горячее, алчное дыхание… — Петрификус Тоталус! Гарри почувствовал, как Сивый обмяк на нем, и, напрягая все силы, столкнул с себя оборотня и перекатился по полу, уворачиваясь от летящего к нему зеленого луча; затем вскочил и, пригнувшись, стремглав понесся в самую гущу битвы. Под ноги ему подвернулось что-то вязкое, скользкое, Гарри запнулся — два тела лежали лицом вниз в луже крови, но выяснять, кто это, времени не было. Впереди полыхнули языками пламени пряди рыжих волос — это Джинни билась с грузным Пожирателем смерти, Амикусом, метавшим в нее заклятие за заклятием, от которых она ловко увертывалась. Амикус хихикал, игра явно доставляла ему удовольствие: — Круцио! Круцио! Долго ты так не протанцуешь, красотка… — Остолбеней! — рявкнул Гарри. Заклинание ударило Амикуса в грудь — он взвизгнул от боли, как свинья, подлетел в воздух и, врезавшись в стену, сполз по ней и исчез из виду за Роном, профессором МакГонагалл и Люпином, каждый из которых бился со своим Пожирателем. За ними Гарри увидел Тонкс, дерущуюся с огромным светловолосым колдуном, который метал во все стороны заклинания, так что они, отражаясь рикошетом от стен, разлетались повсюду, — одно выщербило камень стены, другое разбило ближайшее окно… Тут в Гарри едва не попало яркое заклинание, но кто-то сильно сжал ему плечо и оттащил в сторону. — Что случилось? Что? Говори? — зелёные глаза просверливали мальчика насквозь. — Малфой… Снегг… Дамблдор… мертв… — вырываясь, пыхтел гриффиндорец. — Так и знала. Они проскочили к выходу, — нахмурилась она. — РЕБЕКС! — сзади раздался знакомый вопль и тут же красный луч чуть не сразил Блэк, но чей-то щит преградил ему дорогу. — Спасибо, Тонкс! — крикнула Ребекка и ринулась в гущу схватки. Гарри же помчал по коридору, не обращая внимания на гром ударов за спиной, крики пытающихся остановить его друзей и немые призывы тех, кто был распростерт на полу и чья участь так и оставалась ему не ясной… Гарри проскочил вестибюль, выбежал в темный двор замка — вдалеке три еле различимые фигуры неслись по лужайке, направляясь к воротам, за которыми они могли трансгрессировать. Судя по очертаниям, это были светловолосый Пожиратель смерти и немного опережавшие его Снегг с Малфоем… Новая вспышка, крики, ответные струи огня — Гарри понял: Хагрид выскочил из своей хижины и пытается остановить удирающих Пожирателей. И хоть каждый вдох и выдох, казалось, раздирал ему легкие в клочья, а грудь жгло, как огнем, он рванулся вперед еще быстрее, подгоняемый непрошеным голосом у него в голове: «Только не Хагрид… лишь бы не Хагрида тоже…» Что-то с силой ударило Гарри в затылок, и он упал, пропахав носом землю, так что из обеих ноздрей брызнула кровь. Еще перекатываясь на спину и держа наготове волшебную палочку, он понял, что, срезая путь, обогнал брата с сестрой, и теперь они оказались сзади… — Импедимента! — завопил он, снова перекатываясь, вжимаясь в землю, и, о чудо, его заклинание попало в одного из колдунов, и тот повалился другому под ноги. Гарри вскочил и побежал дальше, за Снеггом… Внезапно он увидел огромную фигуру Хагрида, освещенную вынырнувшим из туч узким месяцем; светловолосый Пожиратель смерти метал в лесничего заклятие за заклятием, но колоссальная сила Хагрида и крепкая кожа, которую он унаследовал от великанши-матери хорошо защищали его. Между тем Снегг с Малфоем так и продолжали бежать — скоро они выбегут за ворота и смогут трансгрессировать… Гарри проскочил мимо Хагрида с его противником, нацелил палочку в спину Снегга и крикнул: — Остолбеней! Он промахнулся — струя красного света пронеслась над головой Снегга и тот, гаркнув: «Беги, Драко!» — повернулся к Гарри лицом; разделенные двадцатью ярдами, они мгновение смотрели друг другу в лицо, а затем одновременно подняли палочки. — Кру… Однако Снегг отразил заклинание, сбив Гарри с ног, прежде чем тот успел произнести его. Гарри покатился по земле, вскочил, и тут огромный Пожиратель смерти рявкнул за его спиной: — Инсендио! Гарри услышал, как что-то взорвалось, и все вокруг залили отблески танцующего оранжевого пламени: это вспыхнула хижина Хагрида. — Там же Клык, мерзкая ты… — взревел Хагрид. — Кру… — снова выкрикнул Гарри, целясь в освещенную пляшущим светом фигуру впереди, но Снегг опять отразил заклинание; Гарри видел, как он насмешливо улыбается. — Никаких непростительных заклятий, Поттер! — крикнул Снегг, перекрывая треск пламени, рев Хагрида и вой запертого в доме Клыка. — Тебе не хватит ни храбрости, ни умения… — Инкар… — завопил Гарри, но Снегг почти ленивым взмахом руки отбил и это заклинание. — Сражайся! — крикнул Гарри. — Сражайся, трусливый… — Ты назвал меня трусом, Поттер? — прокричал Снегг. — Твой отец нападал на меня, только когда их было четверо против одного. Интересно, что бы ты сказал о нем? — Остол… — Опять отбито и будет отбиваться снова и снова, пока ты не научишься держать рот и разум закрытыми, Поттер! — ощерился Снегг. — Хватит! — крикнул он огромному Пожирателю, сражавшемуся за спиной Гарри. — Пора уходить, пока Министерство не обнаружило… — Импеди… Гарри еще не успел произнести заклинание, как его пронзила невыносимая боль; он упал на колени в траву, кто-то визжал; эта мука наверняка прикончит его; Снегг запытает его до смерти или до безумия… — Не смей! — Гарри услышал отчаянный вопль и внезапно боль ушла. Он увидел яркую вспышку и один из Пожирателей смерти отлетел прямо под ноги Снеггу. — Не вмешивайся, мерзкая девчон… — Остолбеней! У Гарри сердце ушло в пятки. Ребекка. Она одна против Пожирателей. Хагрид.. Его дом… — Уходим! Уходим! — крик Снегга вырвал его из оцепенения. Гарри почувствовал, как под его щекой задрожала земля, — это брат с сестрой, а с ними и огромный Пожиратель смерти послушно побежали к воротам. Гарри издал нечленораздельный вопль гнева, в этот миг ему было все равно, останется он в живых или умрет; заставив себя встать, он слепо заковылял в сторону Снегга, которого ненавидел теперь так же сильно, как самого Волан-де-Морта… — Сектум… Снегг взмахнул палочкой, и заклятие опять ушло мимо цели, однако Гарри был уже в нескольких футах от своего врага и наконец увидел лицо Снегга очень ясно: на нем больше не было презрительной или глумливой улыбки — огонь озарял лицо, на котором остался один только гнев. Собрав в кулак всю свою способность к концентрации, Гарри подумал: «Леви…» — Нет, Поттер! — завопил Снегг. Послышалось громовое «БА-БАХ!», и Гарри спиной подлетел в воздух и снова с силой ударился о землю, на этот раз палочка выскочила из его руки. Он слышал вопли Хагрида и вой Клыка, а Снегг уже приблизился и стоял, глядя на него сверху вниз: лишившись волшебной палочки, Гарри стал таким же беззащитным, каким недавно был Дамблдор. Пламя пожара выхватило из темноты побелевшее, перекошенное ненавистью лицо Снегга — с такой же ненавистью он посылал заклятие в Дамблдора. — Ты посмел использовать против меня мои же заклинания, Поттер? Это я изобрел их — я, Принц-полукровка! А ты обратил мои изобретения против меня, совсем как твой гнусный отец, не так ли? Не думаю, что… Нет! Гарри рванулся к палочке, но Снегг выпалил заклинание, и она отлетела на несколько футов во тьму и скрылась из глаз. — Ну так убей меня! — задыхаясь, сказал Гарри; он не ощущал никакого страха — только гнев и презрение. — Убей, как убил его, трусливый… — НЕ СМЕЙ! — взвизгнул Снегг, и лицо его внезапно стало безумным, нечеловеческим, как будто он испытывал такую же муку, как жалобно воющий пес, запертый в горящей хижине. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ! Он резко поднял палочку в воздух, но пущенное им заклинание не дошло до гриффиндорца. Даже наоборот. Заклинание, летевшее откуда-то позади Гарри, ударило Снегга по лицу, и на его щеке появилась кровавая царапина. — Ты! Я ненавижу вас всех! — заорал бывший зельевар. В него полетел ещё один яркий красный луч, но на этот раз Снегг был наготове. Гарри быстро обернулся. Навстречу ему бежала, посылая разноцветные лучи с Снегга, Ребекка Блэк. Внезапно яркий луч откинул её назад. Кое-как встав, Гарри огляделся вокруг в поисках волшебной палочки, собираясь снова устремиться за Снеггом, но, копошась пальцами в траве, отбрасывая мелкие веточки, он понимал: слишком поздно. Когда Гарри отыскал наконец палочку, то увидел лишь кружившего над воротами Клювокрыла: Снегг успел выскочить за пределы школы и трансгрессировать. — Нет! — закричал он, рванув к воротам. — Уже поздно, Гарри, — послышался серьезный голос. Он обернулся и увидел дочь Сириуса, но такой он её раньше не видел. Некогда блестящие, гладкие волосы свисали спутанными прядями по окровавленному лицу, на котором читалось сильнейшее разочарование. В руках наследница крепко сжимала волшебную палочку. — Он убил Дамблдора, — как-то по-детски хлипнул он. — Я знаю, — её взгляд устремился в землю, — но сейчас ты уже ничего не сможешь сделать. Главное… главное, что ты жив… *** Выйдя из парадных дверей на каменное крыльцо, Гарри понял, что направляются они к озеру. Теплый свет солнца ласкал его лицо, пока все безмолвно следовали за профессором МакГонагалл туда, где были рядами расставлены сотни стульев. Посередине ряды разделял проход, а перед самым первым возвышался мраморный стол. День выдался самый что ни на есть прекрасный, летний. Половину стульев уже заняли люди самые необычайные — старые и молодые, кто в сильно поношенном, кто в щегольском платье. Большинства их Гарри не знал, но были среди них и знакомые, в том числе члены Ордена Феникса: Кингсли Бруствер, Грозный Глаз Грюм, Тонкс, чьи волосы чудесным образом превратились в ярко-розовые, Римус Люпин (он и она держались, кажется, за руки), мистер и миссис Уизли, Билл, которого осторожно поддерживала Флер, а сразу за ними Фред и Джордж в куртках из черной драконовой кожи. Здесь были и мадам Максим, занявшая сразу два с половиной стула, и Том, владелец «Дырявого котла», и соседка Гарри, сквиб Арабелла Фигг, и волосатый басист из волшебной группы «Ведуньи», и водитель автобуса «Ночной рыцарь» Эрни Прэнг, и мадам Малкин, торгующая в Косом переулке мантиями, и еще какие-то люди, которых Гарри знал только в лицо — бармен из «Кабаньей головы» или волшебница, возившая по «Хогвартс-экспрессу» тележку с закусками. Присутствовали и замковые привидения, едва различимые в ярком солнечном свете, увидеть их можно было, лишь когда они шевелились, нереально мерцая в сверкающем воздухе. Была тут и та женщина, Эмили Блэк, мать Ребекки, сидевшая на задних рядах вместе со своей дочерью. Гарри почему-то очень захотелось подойти к ним, но тут он почувствовал, как его руку взяла холодная рука Джинни и он повиновался ей и пошёл следом.