Последняя из Блэков.

Я сидела около Чёрного озера и вглядывалась в водную гладь. Я никак не могла поверить в то, что всё закончилось. Я почувствовала, как ко мне кто-то подошёл и сел рядом, грустно вздохнув. — Как он? — спрашиваю я. — Уже пришёл в себя, — отвечает мне тихий мягкий голос, который поддерживал меня на протяжении вот уже восьми лет. Я смотрю на своего собеседника. Один из тех немногих людей, которые понимали меня, которые выбрали правильную дорогу, не омрачённую тьмой и злобой. — Я уверена, что с Кларенсом всё будет хорошо, Клем, — я прикасаюсь к её дрожащей руке, и она смотрит на меня полными благодарности глазами. — Я тоже так думаю, Ребекка. Спасибо… Я так испугалась, когда он кинулся в толпу. Я боялась, вдруг я не успею спасти его от того… Пожирателя? Вдруг, он погибнет? Что бы было тогда? — Но ведь он одержал победу, — я улыбаюсь, — он сильнее, чем мы с тобой думаем. — Да, действительно, — она отвечает такой же улыбкой. С минуту мы просто молчали, глядя на воду. Каждая была погружена в свои мысли. Клемента… Многие боялись моей фамилии, когда я первый раз попала в Хогвартс. Но не она. Мы почти сразу же подружились. Она была добрее других слизеринцев, не такая как они, но всё же в ней присутствовала типичная слизеринская надменность и высокомерность. Хотя даже и эти качества этой ночью куда-то улетучились, когда они с братом сражались бок о бок с гриффиндорцами, пуффендуйцами и когтевранцами против Пожирателей смерти. Кларенс был одним из тех немногих несовершеннолетних, кто не покинул Хогвартс перед битвой, кто не испугался этого. — Эй, Ребекс, — прошептала Колдстоун. Я подняла на неё глаза. Она смотрела куда-то позади меня и, поймав мой взгляд, кивнула в ту сторону. — Кажется, кое-кто хочет с тобой поговорить. Я проследила за её взглядом. К нам медленно и неуверенно спускался сам Гарри Поттер, герой магического мира. Когда он подошёл ближе, Клемента понимающе кивнула и встала. — Пойду в Больничное крыло. Мне надо проверить Кларенса, — вздохнула она и побрела в сторону замка. На несколько секунд Гарри нерешительно застыл, наблюдая за мной и, видимо, решая, с чего начать разговор. — Садись уже, — кивнула я на место, где только что сидела Клемента. — Спасибо, — выдавил Поттер и приземлился рядом со мной. И опять тишина. Мы не смотрели друг на друга, не разговаривали, но от чего-то мне стало немного легче и спокойнее. — Ты победил, — начала я, — ты смог. Твои родители гордились бы тобою. — Да… спасибо. Ты тоже победила в своей схватке. Ты отомстила. Беллатриса – не самый легкий противник. — Да-да, верно. Снова тишина. На этот раз первый заговаривает он: — А Колдстоун… Он сильно пострадал? — Да… Он чуть не лишился руки. Еле успели спасти. Но знаешь… кажется, ему было всё равно. Он был так возбуждён мыслью о скорой победе, что не замечал травму. — Он молодец. Я видел, как он сражался. Ты была учителем? — он усмехнулся и посмотрел мне в глаза. Я тоже не смогла сдержать улыбки. — Что уж там скрывать, конечно, я. Но на самом деле… мне кажется, если бы он погиб, Клемента бы не пережила. Да и я тоже… — Как вы вообще очутились здесь? — тихо-тихо, переходя на шепот, спросил он. — Вы же не должны были быть в Хогвартсе. — Мы с матерью были у Андромеды вместе с Тедди. После того, как пришло известие от миссис Уизли, что Дора… — я запнулась и тяжело сглотнула. Я почувствовала, что Гарри тоже напрягся. — Когда мы узнали, что Нимфадора пала от руки Беллатрисы, и Люпин погиб… Что Волан-де-Морт вызывает тебя в Запретный Лес… Я не смогла сидеть на месте. Мать не хотела меня пускать, но я не могла находиться там, вдали от всего… В это время к нам трансгрессировала и Клемента. Её такая дрожь пробирала от осознания того, что Кларенс в замке. Вот мы и помчались в Хогвартс… И я сделала то, что хотела. Я убила эту мерзкую ведьму, — я сжала кулаки, — которая отняла у меня самое дорогое. Отца, Дору, Римуса… Он ведь был моим крёстным отцом. Гарри расширил свои зелёные глаза и опустил их. — Я не знал… — В Хогвартсе он был более разумен, чем наши с тобой отцы, серьёзнее относился к учёбе. А, учась на Когтевране, моя мать естественно находила с ним общий язык. Они были лучшими друзьями. Отец тоже был согласен с выбором мамы. А теперь… пустота. Мы с тобой, Гарри, многое потеряли на этой войне. И много общего. Моего отца, который заменил тебе собственного, Римуса и Тонкс, которых ты тоже любил. Фред… Ты знаешь, он был замечательным, всегда весёлый и жизнерадостный, часто веселил меня с Джорджем… И твоя мать… Она была… — … сестрой твоей матери. То бишь твоей тётей, — он резко поднял взгляд и посмотрел прямо мне в глаза. — Я знаю это. — Да, — кивая и почему-то улыбаясь, произнесла я. — Моей тётей. Лили… Так жаль, что мы не смогли узнать её… — Но всё же… Всё же почему вы отдали меня Дурслям? — его голос стал твёрдым, как скала. И это говорит человек, который потерял столько близких и родных людей? Тот, который сумел одержать верх над самым могущественным магом века? — В смысле? — непонимающе спрашиваю я. — Почему… В тот день, когда мои родители погибли… меня отдали им. Твоя мать знала, как относится тётя Петунья к волшебникам! И вы допустили… — Гарри! Гарри, послушай, — я схватила его за руку, — успокойся. Я всё тебе расскажу. И поверь: если бы мы могли выбирать, мы бы сделали всё по-другому! Итак, то именно ты хочешь узнать сейчас? — Почему я жил у Дурслей? Петунья ненавидела меня… — Это не так. Она не ненавидела тебя, просто она… — Просто что? — Она была обижена. На Лили и мою маму. Представь: две твои сестры волшебницы, а ты… а ты обычный человек. Такая, как все. Её можно понять… Но когда Сириус и Эмили узнали о смерти твоих родителей, они сразу приняли решение взять тебя к себе. Но отец не мог всё оставить так, как есть. У него погиб лучший друг, а у его жены – сестра. Он должен был выяснить правду. В тот вечер его и подставил Петтигрю. Ты сам знаешь эту историю. А теперь представь себе: Гарри Поттера, маленького мальчика, который только что потерял родителей и сумел изгнать ночной кошмар многих волшебников, Дамблдор отдаёт на воспитание семье… предателя. Ведь именно предателем считали моего отца многие из волшебного сообщества. Возникло бы много споров. Дамблдор решил поступить так, как почёл нужным. Он отдал тебя Петунье. Была и ещё одна причина – он хотел, чтобы ты вырос не в магическом обществе, чтобы в тебе не было гордости с самого детства. Он молчал, нахмурившись, глядя на воду. — Было действительно глупо, но кто мог его переубедить? Моё детство, знаешь ли, тоже не было пропитано магией и волшебством… — Но это почему? — наконец спросил он. — Твоя мать же... — Волшебница, это так. Но… ей нелегко было жить с этим дальше. Я имею в виду магию. Она решила жить без неё. Это было просто потрясение… Ведь из-за магии убили её сестру, а позже и любимого человека посадили в Азкабан. Для моей матери это было трудное время. Она молча наблюдала за моими первыми проявлениями магии, лишь неодобрительно качала головой. Иногда мне казалось, что она хотела, чтобы я родилась обычной… сквибом или магглом. Но в восемь лет не обращать внимание на мои всплески было уже невозможно… Наверное, в это время она смирилась с тем, что спрятаться от волшебства у неё не получится. А Дамблдор… Он запретил ей открыто вмешиваться в твою жизнь. Сказал, что так нужно. Ей было трудно каждый раз в твоё день рождения удерживаться, чтобы не навестить тебя. Но она присылала подарки. Разве ты не получал их? — Я ничего не получал, — произнёс он. — Значит этот противный маггл не отдавал тебе. Как он посмел! Это он во всём виноват! Мерзкий вонючий маггл! — Ты о дяде Верноне? — удивлённо спросил он. — О ком же ещё! Он только усилил ненависть тети Петуньи к волшебству. — Возможно. Да, возможно, это так, — с нажимом произнёс он. — Ну а потом? — Что потом? — Когда я поступил в Хогвартс. Когда Сириус был на свободе… почему вы не рассказали мне? — Здесь опять замешан Дамблдор… но не только он. Мой отец тоже. — Сириус? Но почему он… — Дамблдор догадывался, что между вами с Волан-де-Мортом существует связь. Он рассказал об этом и отцу. И они пришли к мнению, чтобы обезопасить и тебя и меня, следует пока хранить всё в секрете… — Но я не понимаю… — Волан-де-Морт хотел, чтобы ты чувствовал себя одиноким. Он уничтожал всё, что тебе было дорого. Узнай он, что мы дороги тебе, что мы последние твои родные, он бы обязательно убил нас или же начал шантажировать тебя. Гарри, поверь, я хотела рассказать тебе, я не боялась никого. Но отец настаивал. Он сказал, что пока всё не кончится, ты не должен знать. Он всегда знал, что именно ты одержишь победу, ни на секунду не сомневался. И вот этот день настал… Ты победил. Теперь всё будет по-другому. Ты знаешь правду и, надеюсь, простишь нас, что мы скрывали её от тебя так долго. — Мне трудно принять это, знаешь… — он медленно перевёл взгляд на меня, а затем усмехнулся. — Но я постараюсь! — Я рада... И, кстати… спасибо тебе за палочку. Римус… передал мне её, — я достала свою палочку и слегка взмахнула ей. — Она… странная немного. Током меня ударяла, — пожаловался Поттер. — А ты как хотел? Она же моя! — ухмыльнулась я. — А как она попала к Малфоям? Мы ведь забрали её из их поместья… Ухмылка спала с моего лица, и посмотрела на Гарри. — Весь этот год было гонение на магглорождённых. Моя мать магглорождённая. И Беллатриса решила сама с ней расправиться. Но она ничего не добилась! Кроме того, как забрала мою палочку. До чего же мне противна мысль, что она могла навсегда остаться у неё! — Она бы всё равно не стала её слушаться… Она же твоя! — он улыбнулся. — Да, действительно. Я думаю, тебе пора возвращаться в замок… — А как же ты? — Я должна вернуться к матери и Андромеде. Им нужна моя поддержка. Но знаешь что? Если ты захочешь… ты всегда можешь наведаться к нам. Мама будет ждать тебя. — Обязательно. Я обязательно приду. *** Гарри стоял перед высоким каменным трехэтажном домом, окружённым живой изгородью. Он решительно толкнул дверь и зашёл внутрь. На него сразу же пахнуло приятным и вкусным ароматом готовящейся пищи. Он огляделся. Он стоял в просторном холле, оформленном в красных и золотистых тонах. «Странно для дома, где живут бывшие слизеринка и когтевранка…» — усмехнувшись, подумал Гарри. Перед ним была винтовая лестница, ведущая на второй этаж, а у дальней стены находился большой камин, перед которым стояли пару кресел. Там же рядом висели длинные полки, на которых разместились куча движущихся фотографий. Гарри сразу же направился туда. На первой фотографии, бросившейся ему в глаза, стояли весёлые жизнерадостные люди. По краям стояли двое мужчин. На одном были очки, а причёска его выглядела так, как будто только что пережила бурю или ураган. Другой мужчина был явно причёсан, в отличие от друга, но на его лице играла такая же весёлая улыбка. В центре стояли две зеленоглазые женщины. Рыжая держала на руках маленький свёрточек, слегка шевелившийся; из него высовывались короткие тёмные волосы и ярко-зелёные глаза, подмигивающие Гарри. А светловолосая держала маленькую девочку, которая тянулась ручкой к лицу причёсанного и, когда ей удавалось достать, с радостью молотила ему по носу, на что тот отвечал лишь безмолвным смехом. — Вот и ты. Гарри резко повернул голову. С лестницы спускалась Ребекка, а следом за ней и её мать. — Что это за дом? — Это тот дом, который приобрёл Сириус, когда сбежал из дома, — улыбнулась Эмили. — Не трудно заметить, что тут раньше жил фанат Гриффиндора, — усмехнулась Ребекс. — Наша эльфиха Жюли готовит вкусный обед. Ты чуешь этот запах? Я бы советовала поторопиться на кухню! — и она легкой, совершенно не свойственной ей подпрыгивающей походкой, двинулась в ту сторону, откуда шёл приятный аромат. — Тебе тут всего пять месяцев, — Эмили подошла к фотографии, на которую минутой раньше смотрел Поттер. — А Ребекке год и девять. Рождество. Которое, кстати, справляли в этом доме. — Это… это здорово. — Да. Действительно, здорово, когда есть, что вспомнить, — она обняла его и Гарри почувствовал то, что, как ему казалось, он больше никогда не почувствует после смерти Сириуса. — Но Ребекка права, — улыбнулась Эмили, — Жюли и в правду вкусно готовит. Идём? — Идём, — улыбнулся и Поттер. И они направились в след за Ребеккой, но не дойдя до кухни, Эмили тихо шепнула племяннику: — Теперь всё будет по-другому, Гарри. Вот увидишь.