Праздники

       Риччи семнадцать, она сидит на парапете, накручивает на палец рыжевато-золотистый локон, болтает ногой и досадливо кривится.        «Зимний — ик! — Излом раз в год только бывает, а тут он — ик! — ещё и на ночь Кровавой Ла! Иди, Алана, — ик! — развлекись!», да, отец? Коне-ечно, Риччи и думать не думает, что кого-то опять пригласили «на пару бутылок, не больше».        Ну вот. Сидит. Только развлекаться нечем. И не с кем. Вон, пришли вместе с кузиной Риэйной, а потом «Ой! Какая прелесть!», обращённое к какому-то раритетному пособию по отравлению, и нет Камелии, только светло-сиреневое платье, чулки в чёрную полоску и короткие фиолетовые волосы мелькнули. Брат кузины, кузен Вайз, шёл с ними, но «О! Мастер Камуи!» и к старшему братцу Ли метнулся с расспросами о менталистике. «Тоже мне, мыслечтец нашёлся, подумаешь!» (и даже не вспоминает, что до пяти лет кузена и остальным членам Семьи Камелия не представляли: слишком большим было бы потрясение, что на открытое пространство с большим количеством народа Вайз может выходить всего два с половиной года, что Ли-старший сам телепат, причём, как и его сестра, наследственный, а значит может знать действительно важные для менталистов вещи).       Прямо под парапетом проходится в вальсе пара (в смысле, пар было много и под парапетом хоть раз оказывалась почти каждая, но кавалера этой Риччи знает, к её сожалению, неплохо): Кохэй Юдзу, младший брат няни и ровесник самой Риччи, танцует с какой-то светловолосой великовозрастной девицей в платье такого песочного оттенка, который можно увидеть только на самых чистых берегах, почти белого. И что это было? Иллюзия «от Ли»? Риччи где-то в параллельной вселенной? Кохэй. Танцует. С девушкой. Сюрреализм же, как есть сюрреализм, эталонный. Хотя, может, няня решила, что пора подбирать Кохэю невест? Вполне вариант. Вполне укладывается в картину мира. Правда, Риччи несколько обидно, что в таком случае пригласили не её.        И вот хоть бы кто из них вспомнил, что и Риччи тут, вообще-то! Даже на дуэль с Кайдан Ли света с два нарваться выйдет: «Уолкер? Не до тебя! Приношу извинения, я не имею права заставлять прекрасную Лилит ждать!» (в этом «приношу извинения» Риччи отчётливо слышится несказанное «и мне плевать, что ты с ними будешь делать») и унеслась к художнице в тёмной одежде. Да, поцелуй кицунэ руку, Ли, ведь сегодня вы пришли вместе. Главное, как вырядилась: камзол чёрный с синим, лента для волос серебряная, на камзоле пятна крови, в груди шпага, причём насквозь… Да, отличная пара для невесомо-воздушной рыжей кицунэ с кисточкой и альбомом наперевес, ничего не скажешь. Но одежда-то! Третья Юдзу, точная копия своей Учитель! И няни самой Риччи, кстати.        Но нет. Не вспоминают. Создаётся такое ощущение, что появившись здесь Риччи просто выпадает из общего мира, чуть смещается вбок, на так близкую к Лесу «изнанку», и в итоге видит всех, а её саму не замечает почти никто.        В углу кого-то зажимает Кохэй, чёрные волосы со светлыми путаются. А, нет, всё нормально, просто временное помрачение рассудка, ориентации своей он не изменял        Мимо неторопливо дрейфует няня в тёмно-синем камзоле с серебряной оторочкой, ведущая под руку Ай-сан в алом костюме с надвинутым на глаза капюшоном в этот раз демонстративно короткого чёрного плаща (не то чтобы Риччи так сходу узнала, но кого ещё могла выбрать для разговора Кохэйри Юдзу?), беседуя с какой-то незнакомой Риччи блёклой женщиной в золотом платье и с вульгарно-ярким макияжем.       — Вы слышали, что министр Камелия объявил о скором приёме в честь дня рождения своей дочери? — щебечет дама. А и вправду, у кузины же скоро праздник…       — Разумеется, леди, — небрежно роняет Кохэйри.       — Неужели вы уже приглашены? — округляет, должно быть, такие же блёкло-невыразительные без тонны макияжа глаза (Риччи не видит этого, но готова поставить на кон собственную скрипку) собеседница. Действительно, чета Камелия разумеется не пригласит на праздник дочери её обожаемых нянюшку и Наставницу, конечно же! (То, что несколько секунд бытия дурочкой для многих — маленькая цена за возможность бросить где-нибудь в разговоре «это было, помнится, когда мы с леди Кохэйри, да-да, той самой наёмной убийцей „Демон“, и леди Ай, да-да, той самой Ведьмой, обсуждали день рождения дочери министра Камелия, да-да, тех самых Камелия» или ввести в заблуждение потенциальных конкурентов на общество тех самых — Риччи в голову даже не приходит).       — Ещё нет, — Ай-сан наверняка улыбается своей я-знаю-то-о-чём-почти-никто-не-догадывается улыбкой, Риччи согласна о заклад биться, но желающих нет.        Они скрываются из поля зрения Риччи за одной из колонн.       Все на удивление хорошо проводят время.        Всё отвратительно хорошо.        Ричарт Алана Уолкер, приёмная дочь маршала Кросса, воспитанница Кохэйри Юдзу и весьма многообещающая скрипачка и мечница, сидит на парапете, окончательно растрёпывает причёску, болтает ногой, досадливо кривится и совершенно не понимает, почему на душе так паршиво скребутся виверны, обожаемые питомцы одной из воплощений Трёхликой Смерти.