Песни для путников (Songs for the Road)

Они бежали. Они неслись по хлипким деревянным мостикам, перепрыгивали через расселины в горе, чудом не проваливаясь в смертельный бездонный мрак. Самым отвратительным было то, что весь город стоял на столь хлипких конструкциях, что когда орда гоблинов бросилась по параллельному мосту, дабы срезать им путь на следующем перекрестке, Фили увидел, как шатается их мост, сбрасывая некоторых из них в бездонную пропасть. А ведь гоблины – не считая их короля – были в основном маленькими созданиями, на своих костях они несли гораздо меньший вес, чем гномы. Поэтому, когда Гэндальф умудрился сбить валун и начал гнать его впереди, Фили не был уверен, что это настолько уж хорошая идея. К тому же, он заслонял им обзор. Торин был впереди. Он задержался лишь на мгновение, дабы убедиться, что Фили и Кили в безопасности и следуют за ними, а затем прянул вперед, ведя за собой группу. Казалось, словно он знал эту местность и правильный путь. Что касается Фили, так темные переулки Города Гоблинов давно лишили его чувства ориентирования. Они могли с тем же успехом бежать обратно прямехонько в Ривенделл. Но, опять же, он предпочел бы Ривенделл этой жуткой переделке. - Кили! – позвал он, когда на какое-то мгновение потерял брата из виду, но тот лишь спускал тетиву снова и снова, посылая стрелы в глаза и плечи гоблинов, пока его колчан почти не опустел, но тут же пополнился вновь, когда его брат пробежал мимо убитых, выдергивая окровавленные стрелы. Омерзительные брызги гноя разлетались вместе с кровью, попадали на его ботинки, но времени останавливаться не было. Кили обернулся и кивнул, показывая, что он слышал Фили, а затем продолжил оттеснять нападающих. Некогда было думать о большой вероятности того, что гоблины могли подстрелить и самого Кили – вообще-то, каждого из них, но особенно Кили. Тот же сражался на загляденье. Фили взмахнул мечом. Он тоже привнесет свою лепту, дабы вытащить их отсюда. Невероятно, но когда Король Гоблинов пал, его туша внезапно сдвинула мост, на котором они стояли. По логике, эта переправа должна была остаться недвижимой, освобожденная от мертвого груза вражьей твари. Но поддерживающие балки сломались, и гномы, вцепившись в древесину изо всех сил, полетели вниз к корням горы, от смерти их отделял один-единственный удар об острые камни на стенах. Но они спаслись. Кили спасся. Вот и всё, что имело значение. ***** Двалин был прав, когда говорил, что Фили никогда не видел войны. После того, как они порубили десятки гоблинов – он еще никогда не сталкивался с таким попранием жизни, хотя его собственное выживание значило для него гораздо больше жизней поверженных врагов – они столкнулись еще и с орками. Но какой бы страшной не была их первая встреча, Фили знал, что с войной это не сравнится. Из историй, рассказанных старейшинами у костра, он знал, что войны – нечто куда более масштабное, вовлекающее в себя целые народы. Иногда они длились годами, забирая бесчисленные жизни. Войны – это не победа против нескольких орков или десятка гоблинов. У Фили не было никакого желания столкнуться с чем-то подобным лично. Вцепившись в перья несущего его орла, его заботило только одно – защитить брата. Кили, в свою очередь, крепко схватился за него. Он дрожал, а его глаза были широко открыты. Сражения были у него в крови, как и у каждого гнома, но он тоже понимал, как много жизней он забрал, спуская тетиву, как много крови было на его руках, которые дрожали так, что он еле мог держаться. - Он так побледнел, - прошептал Кили, когда они мирно парили над горами, словно ничего и не случилось. Но это ощущение пропало, стоило им только увидеть безжизненную фигуру их предводителя и дяди в лапах самого большого орла. – Он поправится, правда? Он должен поправиться. Он не может покинуть нас здесь, когда мы уже так близко. Тебе видно, дышит ли он? У Кили, как у лучника, глаза были куда зорче, но Фили пригляделся всё равно. И покачал головой. - Мне не видно. Я уверен, с ним всё будет в порядке. Уверенным он не был абсолютно. Кили зарылся носом в гриву своего брата. - Ох, Фили. Он изо всех сил держался за его спину. Фили был бы не удивлен, узнав, что Кили спрятал свое лицо, пытаясь собраться. Но в ответ он не сказал ничего. Иногда было лучше помолчать. И когда он снова перевел взгляд на Торина, он понял, что сейчас был именно такой момент. Остальные гномы вели себя так же. Один раз он заметил Ори, бросавшего на него тревожные взгляды. Бильбо Фили не видел. Но, с другой стороны, Гэндальф выглядел, как всегда, невозмутимым. Поначалу по телу Фили пробежала волна злости, но затем здравый смысл подсказал ему, что поведение мага было хорошим знаком, ибо они были древними созданиями и знали многое в этом мире, поэтому, если Гэндальф не волновался, то с чего беспокоиться Фили? - Гэндальф выглядит обнадеживающе, - обратился он к Кили. - Он что-нибудь сказал? – Кили попытался скрыть шмыганье носом. Фили отрицательно покачал головой. Полет на орлах длился уже целую вечность. На самом деле, возможно, прошло не более получаса, но в эти полчаса Торину нужна была помощь. Если в нем еще теплилась жизнь, то её надо было спасать. Огромный орел первым опустился на скалу, торчащую из леса. Фили спросил самого себя, природа ли это или гномы давным-давно придали скале форму медведя, тянущегося к небу. Едва его ноги коснулись земли, он побежал к Торину. Балин остановил его, положив руку на плечо. - Успокойся, парень, - сказал гном. – Здесь ты ничем не поможешь. С ним маг. - Неужели он..? На лице Балина появилась грустная улыбка. - Мы не уверены. Ему хорошо досталось в драке, но у нас еще осталась надежда благодаря поступку Бильбо. Кили, с безумно распахнутыми глазами, бросился к ним. - Торин! – закричал он. – Фили! Уйди с дороги! Мне надо… Я должен… Пожалуйста! Торин открыл глаза и с трудом попытался сесть. Гэндальф отстранился, улыбаясь. Волшебник кивнул Фили и Кили - теперь, когда опасность миновала, они могут подойти ближе. В ту же секунду Кили ринулся вперед. С его губ сорвался смех облегчения. Но у Торина были другие планы. Он повернулся спиной к компании – Фили видел, что Кили, огорченный и обиженный, был в недоумении – и двинулся к полурослику. - Я ведь говорил, что ты обуза для нас? – медленно начал он. Ох. Фили нахмурился. Минутку, это неправильно. Бильбо же спас их дядю. Он так много для них сделал. Он даже помог им избавиться от похмелья – не то, что бы это как-то относилось к Торину, конечно – и он так мастерски вылечил Кили от лихорадки, что Фили считал себя вечным должником Бильбо. И он не мог признать, что отношение Торина к хоббиту было абсолютно нечестным. - На твоем месте, я бы здесь тоже не горячился, парень, - прошептал ему на ухо Балин. – Не хотел бы я влезать между этими двумя. Поэтому, когда Торин внезапно обнял хоббита и что-то пробормотал – слов никто из компании не расслышал, но о смысле можно было догадаться – и Бильбо неуклюже обнял его в ответ, Фили замер, как вкопанный. Как и все остальные. - Я же говорил – не горячись, - Балин радостно улыбнулся. - Господин Бэггинс! – Кили со смехом выпрыгнул вперед. Секундой позже Фили понял, что на уме у его брата, и выбежал за ним, дабы пресечь все попытки. Когда он потянул Кили за капюшон, младший недоуменно обернулся. - Дай им время, - Фили покачал головой. Всеобщие объятия сейчас были не уместны. - Всегда всё портишь, - насупился Кили. У них не было необходимости упоминать о своей благодарности, что Торин выжил. ***** Залы Беорна были настоящими залами. Ни разу в своей жизни Фили не видел таких огромных чертогов, столь тонко и искусно украшенных. Каждая колонна, поддерживавшая крышу, казалась произведением искусства. В дубовых стропилах не было ни трещинки – либо они были новыми, либо хорошо сохранившимися. И дотянуться до них смог бы лишь великан. В углу для таких целей находилась лестница. Но ступени были в высоту почти как гном. После гномьих сражений начинаются гномьи празднования. Чем они и занимались, радостно передавая друг другу кружки с медовухой, пока хозяин куда-то исчез, а Гэндальф занимался своими делами за пределами дома. Если Ривенделл со своими эльфами и возвышенными чертогами искажал для гномов само понятие веселья, то здесь уж некому было их судить. Ори со смехом скатился со стола, и от падения его удержал лишь Двалин, чьи глаза уже хмельно блестели. Торин с гордостью поглядывал на своих товарищей, хотя он и сам, как и каждый гном, не упускал возможности отпраздновать, и теперь он сидел в своем чересчур большом кресле, не решаясь встать, ибо за этим могла последовать тошнота, рвота или просто падение на пол. Недалеко от него находился Бильбо, щеголяя покрасневшим носом и радостной улыбкой. - Я не буду напиваться! – громко возвестил он. – Одного раза было вполне достаточно, спасибо вам большое! Но его пошатывание говорило о вполне противоположном – хоббит уже хорошенько перебрал. Когда же он споткнулся и упал вперед на колени Торина, компания разразилась истерическим хохотом, в то время как бедолага, покраснев, пытался подняться, а Торин лишь неловко поглядывал на него, не зная, как вести себя в такой ситуации. Кили, сидевший рядом с Фили, ухмыльнулся. - Готов поспорить, что дядя молчит лишь потому, что обязан ему жизнью. - Не уверен. - Почему? – Кили всегда был любопытен, что особенно проявлялось во время опьянения. – О! Быть того не может! Фили пожал плечами. В одной руке он держал свою трубку. Другой же поднял кружку, сделал большой глоток и передал её затем Кили. Всё это время младший не сводил с него глаз. Делая маленькие глотки, Кили не отрывался от кружки до тех пор, пока Глоин не вырвал её у него из рук. Кили утер губы. - Ладно! – неразборчиво произнес он. – О чем я говорил? Ах, да! Быть того не может! - Конечно, нет. Торин и Бильбо?! Ты когда-нибудь встречал двух созданий, столь непохожих друг на друга? - Тогда с чего ты это предположил?! – протянул тот. - Из-за тебя, - Фили щелкнул его по носу. – Ты такой милый в подобных ситуациях. Кили лишь хмыкнул, щелкнул его по носу несколько сильнее в ответ и поднялся. - Не стоит упускать ситуацию, - он размял ноги. Его ботинки находились снаружи – сохли после мытья, и босоногий Кили выглядел забавно. Он выпрямился во весь рост и крикнул: - Бильбо! Нежнее с нашим дядей! Он нам еще понадобится! Ори со смеху скатился на Бомбура. Глоин едва не выплюнул превосходный эль, который только собирался проглотить, а выражение лица Торина обещало скорую смерть. - Кили…, - предостерегающе произнес он. - Ммм? – Кили прошмыгнул перед ним и сел на краю стола, подзадоривая дядю встать. Все, включая Торина, знали, что при первом же движении его скрутит тошнота. Бильбо пьяно хихикнул и заявил: - Я очень нежен. Бедолага хоббит не понял очередной волны смеха. Много часов спустя весь мир перед глазами начал безумно вращаться. Чтобы добраться до спальных покоев, потребовалось три удара о колонны и углы. Комната была еще пуста. Это не значило, что Фили отправился спать первым. Если выглянуть на улицу, то можно уже было заметить зачинающийся рассвет, расползающийся по склонам холмов и лесам, на которые был обращен дом Беорна. Просто большинство из гномов свалились мертвым сном прямо в гигантском общем чертоге. Прохлада кровати оказалась приятным сюрпризом. Мир всё еще вращался. И Фили просто не мог больше стоять на ногах. Он вздохнул. Из-за усталости и выпивки сон обещал быть крепким. Во тьме к нему под одеяла заполз Кили. Не раздумывая, Фили обернулся и прижал его к своей груди. Они никогда не спали так прежде. Но сейчас, захмелев, их это не волновало. Кили теребил завязку на тунике Фили. Он коротко, глуповато улыбнулся, а затем замер. - Я рад, что гоблины и орки…, - шепотом начал он, забыл, что хотел сказать, но мысль вернулась снова. – Я рад, что они не забрали тебя у меня. Не знаю, что бы я… что бы я делал. Для Фили не было ничего проще, чем посоветовать брату попытаться уснуть. Но он был слишком отвлечен нескладной игрой Кили с его рубахой, как и еще многими вещами, которые он боялся даже назвать. После двух особо сильных рывков за завязку, так, словно Кили требовал внимания, Фили преодолел разделявшее их расстояние и прижался губами к его губам. Кили замер. Его руки отпустили завязки и он, видимо, отклонился, потому что внезапно губы Фили стали прикасаться лишь к воздуху, а он был уверен, что сам не двигался с места. Но отказ не подействовал на него никак. Фили зашел уже слишком далеко, иначе прислушался бы к голосу сознания, уже долгое время твердившего ему остановиться. Движимый лишь банальной необходимостью в ответных чувствах брата, он снова преодолел созданное Кили расстояние между ними и снова завладел его губами. Кили запротестовал. Фили едва это заметил. Младший брат попытался оттолкнуть его снова, его руки уперлись ему в грудь и он прошептал: - Фили. Пожалуйста. Ты пьян. Не так… не… Фили замер. Он попытался взглянуть на Кили, но было слишком темно. Он разглядел лишь блеск его глаз и мягкие контуры губ, молящих о поцелуе. - Нет? – едва слышно выдохнул Фили. Кили не шевелился, лишь тяжело дышал. В его голове, вероятно, проносились сотни мыслей, но когда Фили, не смотря на протест Кили, снова эгоистично притянул его к поцелую, младший так и не пошевелился. Фили слегка прикусил его губу. Он целовал его так моляще, соблазняюще и нежно, что в своем захмелевшем, обычно лишенном координации состоянии он удивил даже самого себя. Много времени не потребовалось. Когда Кили, с тяжело поднимающейся и опускающейся грудью, приоткрыл губы в приглашающем жесте, Фили обхватил ладонями его лицо и прижался к нему всем телом. Его поглотила примитивная потребность в утверждении своих прав. Он схватился за одежду брата и углубил поцелуй. А когда Кили впервые возвратил ему поцелуй, его мир пошатнулся окончательно. Фили навис над младшим братом, и скоро они оба буквально боролись друг с другом. Кили обхватил брата ногами, который поддерживал себя, опершись локтями по обе стороны от Кили. Стон, тихо сорвавшийся с губ младшего гнома, заставил Фили прижаться к нему еще сильнее. Перед его глазами все плыло. Еще никогда он не чувствовал себя так хорошо. У него уже не осталось ни капли трезвого рассудка, иначе он бы заставил себя запомнить каждое мгновение. И возможно, он бы чувствовал благодарность и неимоверно сильную любовь, и был бы слегка сбит с толку взаимностью чувств. Но вместо этого по его телу разливался один лишь жар, от губ до кончиков пальцев, а затем и там, и сейчас он уже мало чем напоминал обычного себя – лишь страсть и желание, которые раскрывались неожиданно даже для него самого. Кили ловко перевернулся, подминая брата под себя. С неистовством он атаковал губы Фили, скользнув рукой под его рубаху. Ладонь, прикоснувшаяся к разгоряченной коже, вырвала вздох с его губ, который тотчас поймал Фили. Кили качнул бедрами, и Фили буквально потерял голову. - Еще, - выдохнул он, и Кили охотно исполнил просьбу. Фили притянул брата для еще одного глубоко поцелуя и перевернул их, снова находясь сверху. Увлеченные друг другом, они не заметили, как дверь в покои тихо открылась, и стоявший на пороге замер. Не заметили они так же и того – Кили как раз посасывал кожу на плече Фили – как дверь затворилась, и щелкнул замок. Вероятно, следующим утром им могло показаться странным то, что остальные кровати были пустыми, или то, как Балин одарил их за завтраком понимающей улыбкой. Или даже то, как посмеивались остальные. Следующим утром могло быть много приятных открытий, вдали от войн и в тепле гостеприимного дома, но единственное, что почувствовал Фили, открыв глаза и увидев спящую фигуру его любимого брата - это чувство вины. Вины из-за того, что он помнил. Всё и полностью. Они были слишком пьяны. Кили был слишком пьян. А Фили воспользовался случаем без лишних колебаний. Когда он тихо выбрался из комнаты, страшась необратимого момента столкновения лицом к лицу со своими ошибками, то подумал, что самое худшее – это то, что он находил случившееся прекрасным.