Песни для путников (Songs for the Road)

Утреннее солнце лениво проливало свет на зеленые холмы до самого горизонта, омраченные лишь небольшим пятнышком кудрявых облаков впереди. День обещал быть погожим и теплым – настоящее сокровище в череде непредсказуемых осенних заморозков. Позже Фили казалось, что взобраться на крышу массивного дома для того, чтобы побыть одному, было несколько странно. Особенно когда в его голове пульсировала, словно боевой барабан, боль. Но как бы странно это ни было, зато из-за высоты дома никто не мог бы найти его там. Разве что Гэндальф, пожалуй, но Гэндальфа не было еще со вчерашнего дня, и Фили сомневался, что маг появится сегодня. И он был не против этого – путешествие сейчас было наименее желанной для него вещью. Из главного зала под покрытой соломой крышей, на которой он лежал, сквозь дымоход стали доноситься голоса. Остальные начали просыпаться. Он слышал, как накрывали на стол, собирали столовые приборы и тарелки, а кто-то шарился по кладовой, которой Беорн разрешил пользоваться на всё время их пребывания. Вероятно, этим кто-то был Бомбур. Фили глубоко вздохнул. Он не хотел спускаться вниз. Ибо тогда ему пришлось бы столкнуться лицом к лицу с Кили и со всеми вещами, которые произошли ночью. Фили помнил всё; в отличие от большинства гномов, ему не повезло с похмельной потерей памяти. Он помнил, как брат поцеловал его в ответ и перевернул их на кровати – это было что угодно, кроме пассивного поцелуя, на который раньше Фили мог только надеяться – и они сплелись в клубок, который удивительным образом способствовал тому, что их вещи остались при них, и руки тоже, несмотря на то, что их бедра старались получить как можно больше от сводящего с ума трения. Фили хотел, чтобы они зашли дальше. Потому что это был, вероятно, его единственный шанс. Когда ему надоест сидеть здесь вверху и он спустится вниз, то там будет Кили. А Фили еще не был готов услышать слова отказа. Он не думал, что сможет их вынести. Ежедневная перекличка Торина показала, что одного гнома не хватает. Все, включая хоббита, принялись рыскать внизу, выкрикивая имя Фили. Не потребовалось много времени, чтобы поднялся настоящий гам. Слышался и тоненький голосок Бильбо, чьи методы поиска представляли собой аккуратное и методичное исследование закоулков, в отличие от носящегося урагана по имени Двалин. Фили крепко зажмурился. Слишком быстро, всё было слишком быстро. Он еще не готов. - Я снаружи! – прокричал он, когда уже был не в силах выносить доносящийся снизу шум своих сотоварищей. «Заберись на крышу, Фили», - подумал он про себя, - «посиди там спокойно. Никто тебе не помешает. Будешь там в тишине и покое». Он рассердился на самого себя за такую наивность. Когда отряд снова вернулся в дом и Оин, жмурясь от солнца, наконец нашел его на крыше, Фили смотрел лишь на Кили и на отсутствующее выражение его глаз. Он попытался улыбнуться. Но Кили не улыбнулся в ответ. - Что ты там делаешь? – крикнул он. Для Фили это было словно пощечина. Уж его-то брат должен знать ответ на сей вопрос. - Наслаждаюсь пейзажем, - прокричал он в ответ, словно ни в чем не бывало, хотя его сердце раскалывалось на части. – Иди сюда, ты должен это видеть! - Я собираюсь пойти перекусить что-нибудь. Увидимся позже, брат. С этими словами Кили ушел. Балин, с любопытством следивший за разговором, был явно озадачен холодностью этих слов. И он был не один такой. Фили уселся обратно на свое место. Всё могло быть и хуже, подумал он. Интересно, от кого же Кили получил способность помнить всё даже в самом сильном алкогольном опьянении? Ведь было бы гораздо лучше, если бы он не запомнил ничего, и вся эта проблема была бы решена в мгновение ока. - Фили! Слезай с крыши! Или тебе надо напомнить, что мы здесь гости? Тебя что, этому не учили? Судя по всему, память Торина тоже всегда в порядке. ***** Кили разломил хлеб и передал его дальше, Торину и Бильбо. Еще часть он предложил Ори, который выглядел так, словно за ночь постарел лет на сто, и последний кусок оставил себе. Фили, хмурясь, пришлось самому брать себе хлеб. А когда он потянулся за медом, Кили тотчас забрал его себе, намазывая на ломоть, после чего оставил горшочек на своей части стола. Фили смог бы до него дотянуться, только залезши на стол. Но хуже всего было то, что Кили избегал его взгляда. - Кили, передай мед своему брату, - мрачно проговорил Торин. Торин редко вмешивался в их ссоры, которые обычно были бурные и заканчивались тем, что один из братьев (или они оба) испытывал чувство вины на протяжении следующих нескольких дней, во время которых старательно избегал другого. Возможно, поэтому Кили отреагировал моментально, передавая Фили горшочек меда и виновато улыбаясь. - Прости, я не заметил. - Спасибо, - ответная слабая улыбка. Они разыгрывали спектакль перед Торином. Пока их дядя считал, что всё в порядке, для их отряда всё действительно было в порядке. И Фили действительно не хотел, чтобы кто-нибудь вмешивался. Двалин уже попытался. Хорошим это не закончилось. Двалин до сих пор бросал на них подозрительные взгляды, особенно на Кили. Поэтому, если к нему присоединится еще кто-то, это будет крайне неловко. Например, Бофур – настоящая катастрофа, с его вечными хорошими намерениями и мягким характером. Фили спалил бы его на костре, если раньше него этого не сделал бы Кили, и вот тогда гнев Торина был бы действительно ужасен. - Спасибо, - повторил Торин, прежде чем вгрызться в свой кусок хлеба. Балин продолжал бросать на них взгляды. После этого напряжение лишь усилилось. Надежды Фили на то, что Кили не помнил, уменьшались с каждым брошенным словом. Каждый раз, когда старший гном пытался заговорить с Кили, тот реагировал холодно и неестественно отрешенно, что убивало все сомнения. В конце концов, вместо попытки помириться это переросло в своего рода тест – Фили хотел знать, всё ли помнил его брат. Когда он предложил отправиться на охоту – прежде Кили всегда любил это – в ответ его ждало лишь пожимание плечами. Разведать окрестности – в ответ абсолютное безразличие. Даже когда он предложил вообще ничего не делать, а просто наблюдать за суетой остальных, Кили покачал головой. - Я себя плохо чувствую. Думаю, пойду подремлю, - произнес он. Но, в конце концов, Фили перестал утруждать себя. Значит, младший хочет побыть один. Возможно, они разберутся с этим позже: будет только хуже, если Фили продолжит приставать к нему, не обращая внимания на мнение Кили по этому поводу. Но, в конце концов, у Фили не осталось ни единого сомнения насчет того, что брат ничего не помнил – как и насчет его отношения к этому. Фили с тоской подумал о том, что какое-то время в одиночестве не помешало бы и ему самому. Их отношения здорово осложнились. Поэтому было несколько неожиданно, когда Кили, потирая свою шею, неуклюже склонился ближе и прошептал, пока никто не обращал на них внимания: - Прости, Фили. Я бы хотел куда-нибудь пойти, но я действительно плохо себя чувствую. Думаю, прошлой ночью я изрядно перебрал. Когда я проснулся этим утром, то даже не мог вспомнить, как я добрался до постели. Неожиданно. Но у Фили словно гора с плеч свалилась. И это еще не принимая во внимание то, что Кили с ним заговорил. Чувствуя, как на душе становилось теплее, старший брат ласково улыбнулся. Он откинулся на спинку гигантской скамьи – всё помещение было чересчур гигантским, по мнению гномов. Даже Гэндальф здесь словно уменьшился. - Я отвел тебя, - произнес Фили. – Я даже прилег рядом ненадолго, не знаю, помнишь ли ты. Ну, это не было полнейшей ложью, даже если он и исказил пару фактов. И при этих словах Кили немного просветлел. - Не похоже на тебя просыпаться раньше, чем я, - прокомментировал он. Значит, завязался хоть какой-то разговор. - Мне надо было развеяться. В последнее время много чего произошло. - Хм, - отозвался Кили. – Да, действительно. Но зависшее между ними беспокойство никуда не делось. Всё это было как-то подозрительно. Фили не собирался напрямую спрашивать Кили, помнил ли тот хоть что-нибудь. Ведь если тот не помнил ничего, то Фили мог бы своим поведением пробудить нежелательные подозрения. А если Кили помнил, то стало бы очевидно, что помнил и Фили – хотя в том случае главной проблемой стало бы их обоюдное согласие. Действительно ли Кили хотел тогда этого? Потому что если из них двоих этого желал лишь Фили, то он все-таки не смог уберечь брата от самого себя. И пропасть между ними станет просто огромной. - Я не сделал ничего… странного… правда? – Кили бросил на него косой взгляд. - Более странного, чем обычно? - Мхм, - младший брат неуверенно пожал плечами. Фили покачал головой. - Ты был удивительно смирным, как для пьяного, - он прикусил обратную сторону щеки. Если Кили ничего не помнил, значит, всё в порядке. А вот если он все-таки помнил, то в этой реплике был слишком большой намек. Затем он решил еще добавить: - Если бы только ты вел себя так всегда, когда надираешься, моя жизнь была бы куда легче. Возможно, он играл с судьбой – при этой мысли сердце Фили пропустило один удар – но последовавшая улыбка Кили была ярче утреннего солнца. - Хорошо. Даже отлично, - он беспокойно заерзал на месте. – Так насчет этой охоты. Давай через два-три часа, тебя устроит? - Конечно, - спокойно ответил Фили, хотя его пульс был просто сумасшедшим. ***** Тем вечером им не удалось зажарить на костре дичь. Фили и Кили подумали о том, что игнорировать просьбу Гэндальфа не приносить мертвых животных в угодья Беорна было бы крайне варварски. Это произошло как раз в тот момент, когда Кили натянул тетиву, целясь в ничего не подозревающего кролика. Гномы слышали слухи о диковинной природе хозяина дома, что подтверждали и немыслимые запасы меда в его кладовых. Поэтому и просьба Гэндальфа не казалась безосновательной. Но сам костер посреди зала прекрасно согревал в неожиданно холодный осенний вечер. Двалин прошел мимо Нори и Дори, подбираясь ближе к огню. Стащив тарелку со стряпней Бомбура, он сел у очага рядом с Фили. Кили снова старался наладить отношения с Торином. Он принес ему пироги с медом и орехами, и сидел рядом весь вечер. Волосы Торина были еще в порядке, так что не было необходимости заплетать их вновь. Но Кили всё равно несколько раз спросил об этом дядю. В конце концов, когда Торин принялся обсуждать политику с присоединившимся к ним Гэндальфом, младший племянник занял себя тем, что ворошил угли в очаге. - Балин рассказал мне кое-что интересное, - начал Двалин, когда они вдвоем закончили наблюдать за темноволосым гномом. Фили тем временем крутил в руках деревяшку, вырезая на ней кинжалом какие-то линии. - И что же? – дружелюбно поинтересовался он. Двалин запихнул пирог в рот целиком, пока это не заметил Бомбур. Бильбо бросил на него колкий взгляд, но он лишь вопросительно поднял бровь и утёр бороду. - Мёд. Я бы отдал всё на свете за кусок мяса! - Здесь есть еще капуста и картофель. - Эх, это тоже не еда. И овощи тоже здесь слишком сладкие. Фили рассмеялся. Настроение у него было прекрасное. Кили постоянно бросал на него взгляды, которые не оставались незамеченными, и, хотя они не заговаривали больше о прошедшей ночи, он чувствовал, что между ними что-то происходит. И это нельзя было назвать чем-то неприятным. - Так что ты там говорил? – закругленные формы деревяшки превращались во что-то более острое и угловатое. - Балин сказал, что вчера ночью он запер дверь в спальные покои. Как он сказал, для уверенности, что никто туда не войдет. - …Ты пришел спросить меня о Кили, - опасения Фили подтвердились. Двалин ухмыльнулся. - Кажется, парень, ты не такой трус, как я думал. Я вынужден взять свои слова обратно. На его месте Фили не был бы так уверен. Он нахмурился. - Он был пьян. - Он ответил тебе? Фили кивнул. - Тогда всё ясно. Хорошо. Как раз вовремя. Еще немного дольше, парень, и я клянусь, мы бы взяли дело в свои руки. Раздражение вернулось к Фили слишком быстро. Он было собирался уже сказать что-то, дабы зарубить на корню этот разговор-который-был-далек-от-нормального, но его прервал брат, обхвативший его за плечи и сунувший под нос кружку эля. - Выпей, Фили! – рассмеялся тот. – Ночь долой, эль со мной. Эй! Из меня вышел бы неплохой поэт! - И как много эля уже с тобой? – прокомментировал Двалин. - Пока еще не достаточно, - губы Кили растянулись в широкой улыбке. Кинув взгляд в сторону Торина, он заметил, что дядя и маг ушли куда-то подальше от шума – вероятно, на улицу – чтобы продолжить разговор в спокойствии. В подтверждение своих слов, Кили сделал гигантский глоток из кружки и вернул её Фили. – Но я планирую это исправить. Двалин удостоил их вниманием еще на протяжении нескольких минут, а затем удалился, и, в конце концов, алкоголь снова лишил их способности ходить прямо. Большинство гномов уже спало. Какое-то время назад вернулся Торин, усевшись рядом с племянниками и явно наслаждаясь их оживленным разговором в таком семейном кругу. Пока дядя был с ними, Кили держал себя в руках, хотя и до, и после его прихода он то и дело облокачивался на Фили в поисках физического контакта. Фили изо всех сил старался не пить много, но под руководством Кили ему это не слишком удавалось. Около трех часов утра – во всяком случае, незадолго до рассвета, хотя их внутренние часы были не в лучшей кондиции – они вскарабкались по гигантской лестнице в доме Беорна. Наверху оказался небольшой чердак. Не считая их, туда не рискнул зайти никто другой, отчасти из-за крутых и высоких ступеней, отчасти из-за уважения к Беорну, но Фили и Кили были достаточно пьяны, чтобы воспринимать это, как испытание. Уже на третьей ступени Кили лег навзничь и принялся причитать о том, что хочет спуститься вниз. Фили, на пятой ступени, рассмеялся и пробормотал что-то нечленораздельное, но продолжил взбираться наверх. Испытание было испытанием, поэтому, когда Кили собрался с духом и дополз до него, он лишь снова рассмеялся и ускорил темп. Победителем все же оказался Кили, первым добравшийся до чердака. Но вместо приза наверху обнаружились лишь груды сена, запасенного на зиму. Там не было даже свободного места, чтобы лечь и подремать. - Всё было зазря, - пробормотал Фили. - Да уж… Вниз наперегонки? Фили и Кили ухмыльнулись друг другу. Одновременно они поднялись на ноги и принялись спускаться. Путь вниз оказался даже легче ожидаемого. Меньше, чем через минуту, они уже твердо стояли на полу. Но спешка давала о себе знать, и Кили едва не упал навзничь. Он рассмеялся, когда Фили поддержал его. - Пошли! – Кили схватил брата за руку и потащил за собой. Перемежая ходьбу бегом и спотыканием, они с хохотом добрались до двери, и вышли на веранду. Когда спина Фили столкнулась с одной из колонн, Кили внезапно оказался очень близко. Его зрачки были расширены, а поза выражала уверенность. Фили попытался сдвинуться с места, но Кили ему не позволил. Это озадачивало. - Кили? - Фили, - ответ прозвучал не громче шепота. Желание поцеловать его пришло мгновенно и нежданно. Губы Фили пересохли. Взгляд Кили обратился к ним, когда он облизал их. Глаза младшего гнома были полуприкрыты, а его руки уже пробирались под тунику Фили. Это было самое явное приглашение, на какое только мог рассчитывать Фили. Но это было мучительно. Фили был пьян – и Кили тоже. Даже если его разум и окрыляла мысль о том, что их первый поцелуй был всё же чем-то большим, чем пьяным порывом, иначе он бы вообще не случился, он не хотел, чтобы второй поцелуй тоже был испорчен сомнениями и страхом. Ему нужно было знать чувства Кили. Если он примет этот поцелуй сейчас, это будет недолгой радостью, и уже с приходом утра мучения вернутся. Ему нужно было знать. - Что ты делаешь? – прошептал он. - Ничего…, - протянул Кили. Но гипнотический изгиб его губ говорил об обратном. - Кили, пожалуйста, ответь мне, - голос дрожал сильнее, чем того бы хотелось. - Абсолютно ничего, - Кили потерся носом о его ухо. Ощущения эхом отозвались у него в паху. А руки Кили на его боках только усиливали эффект. – Что ты собираешься с этим делать? – его горячее дыхание пронеслось мимо уха Фили. Но он не знал ответа. Фили лишь вздрогнул. Он был так близок к потере последней крупицы здравого смысла, который мешал ему наброситься на брата в сию же минуту. Да и сам Кили не облегчал задачу. За эту последнюю крупицу старший гном и ухватился, в то время как внутри него вели борьбу желание и сомнения. - А что ты хочешь, чтобы я сделал? Кили внезапно отпрянул. Посмотрев Фили в глаза, он нахмурился. Кили явно не понимал. Его смятение увеличивалось стремительно, и вот он уже оттолкнул от себя старшего брата. - Ничего, - он повторил свою мантру, но уже с другой интонацией. – Совсем ничего. С этими словами Кили отступил назад и отвернулся. Он исчез прежде, чем его можно было остановить. Сбитый с толку, Фили сполз на пол, облокотившись о дубовую колонну. В голове начала пульсировать боль. Фили провел ладонями по лицу, а затем прикрыл одной из них рот. Его глаза были широко распахнуты. В страхе. Вот дерьмо. Похоже на то, что он, вместо того, дабы сохранить их дружбу, разрушил её совсем. Конечно же, Кили намекал на поцелуй. Теперь, когда его разум начал избавляться от хмеля, в этом не оставалось сомнения. Ни единого. Двалин был прав. Он трус. Фили поговорит с Кили утром. Он скажет ему всё, и они найдут решение. Им придется, хотя бы ради его душевного здоровья. _____ Примечания автора: мне так жаль, но глава изначально не предполагалась закончиться здесь. Половина следующей главы уже написана и ждет свой черед, но приближается Лихолесье, и мне надо перечитать несколько глав книги. Надеюсь, что эта часть вам, всё же, понравилась. Дела у Фили пойдут труднее, так что терпите. Спасибо за чтение!