Drea(lity)m

Во сне нет границ. Дух высвобождается из тюрьмы тела и получает безграничную свободу.

Махиру прекрасно помнит все свои сны. Каждый из них связан с ним. Он уверен, что связь с реальностью отсутствует. Иначе никогда не стал бы вести себя так, как ведёт в эти странные, непохожие друг на друга встречи. Второй сон, который ему приснился, был едва ли не страннее, чем первый.

***

За Махиру гонится какое-то странное чудовище с большим количеством глаз, уродливое и неприятное, воплощающее собой едва ли не самый страшный кошмар человеческий. И не сказать, что оно действительно так страшно, как чувствуется, но сон сгущает краски, заставляет сердце бешено биться, и не даёт возможности бежать быстро. Наоборот, замедляет все действия, и от этого только страшнее становится. Вот оно, совсем рядом, дышит в спину, лязгает неисчислимым количеством зубов, скребёт лапами по земле, разрывая её на клочки. За ним даже мира не остаётся — только помехи, будто всё вокруг — один большой телевизор, который чудовище ломает одним только присутствием. Самое страшное то, что от него не спрятаться, не скрыться. Банально некуда. Вокруг лишь пустыня, да жалкие клочки серой растительности. Впереди Махиру видит город. Сознание не пытается искать логику в этом, оно спит, и поэтому всё кажется нормальным. Даже плачевное, избитое состояние города. В порыве безумного отчаяния Махиру пытается спрятаться от монстра в каком-то здании, первом попавшемся. Он вышибает дверь с удивительной лёгкостью, и тут же ставит её на место, надеясь, что это остановит преследователя хотя бы ненадолго. Хотя бы на несколько секунд. Что делать, господи, что же делать? Куда спрятаться? Вокруг ничего, одни только стулья, да стойка с едой. Кафе? Это не важно, сейчас важнее всего спастись, любой ценой спастись! Испуганный, взъерошенный и подрагивающий от эмоций, Махиру прячется за стойкой, жмётся к ней спиной и застывает, молясь про себя о чуде. Чудеса же случаются. Редко, но случаются. Так может, ему прямо сейчас немножечко повезёт и мироздание решит, что он достоин милости? Из состояния шока его выводит негромкий, почти удивлённый смешок. Знакомый такой. И от него по спине почему-то начинают бежать мурашки. В голове сразу проносится всё то, что, по сути, не должно проноситься вообще. По отношению к этому существу. Парень поворачивает голову и видит совсем рядом с собой печально знакомую фигуру. Махиру смотрит на комфортно устроившегося на стуле мужчину с удивлением. А тот едва не роняет чашку, которую в руках держит. Два шокированных взгляда пересекаются. — Снова ты? Хм, это всё так же неинтересно… Здание сотрясается от мощного удара снаружи. С потолка осыпается штукатурка, которая тут же зацепляется за волосы вампира, создавая ощущение, что его чуть припорошило снегом. Но думать о такой глупости в подобной ситуации — смертельно опасно. Потому что чудовище уже близко. Махиру кажется, будто он чувствует исходящий от него смрад, от которого всё съеденное накануне просится наружу. Хотя, вроде бы, до этого момента никаких запахов не было? Взгляд его случайно цепляется за руку. Семь пальцев. Семь? Ещё один сон, ну кто бы сомневался. Осознаться в момент, когда тебя пытается сожрать огромный монстр — ужасно. Особенно когда ничего с этим сделать не можешь. Разве что… но стоит ли вообще предпринимать что-то настолько отчаянное? Определенно, стоит — умирать совершенно не хочется, пусть и в чёртовом сне, который снова не получается контролировать. Парень поворачивается к вампиру, открывает рот и хочет попросить помощи, но внезапно осознаёт, что горло сдавливает какая-то странная сила. Как и тогда. Нет никакой возможности говорить, даже звуки издавать не получается. Он пытается изо всех сил, но уже знает, что этот бой проигран — слов нет, звуков нет, и шанса сказать хоть что-то — тоже. Ужасно. Даже на помощь не позовёшь. Остаётся только смотреть в насмешливо прищуренные глаза вампира и складывать руки в просящем жесте, потому что самому справиться с кошмаром не получится. Он знает. Откуда-то. И очень хочет, чтобы это перестало быть правдой в его случае. Однако, жуткий рёв с улицы и новая порция «снега» с потолка заставляет его просить усерднее, постоянно оборачиваясь через плечо. — Помочь? Тебе? Мужчина начинает хохотать до того вдохновенно, что Махиру поражается. Как ему это, чёрт возьми, удаётся? И всё же, выбора нет, и просить больше не у кого. Он пытается попросить ещё раз, но позади раздаётся клокочущее, грудное рычание, отдающее раздражением. Махиру бледнеет, оборачивается и видит глазастого монстра, протягивающего длинную, кривую лапу в открытую дверь кафе — он слишком большой, чтобы забраться полностью. И от этой загребущей серой конечности никак не спастись, и некуда бежать — двери замурованы, а вокруг ни души — пустой город, тихий, мёртвый, безмолвный. Почему тот же сон? Почему-то же место? Что за дурную игру затеяло его подсознание? Проснись — проснись — проснись! Парень шарахается в сторону, уворачивается от атакующей лапы и бежит к дальней стене, надеясь, что она попросту не дотянется. Он знает, что это не так, но молится про себя  — пусть не хватит. Спастись, спрятаться скорее, убежать, и пусть ему не помогут, сам должен попробовать, а иначе… Вампир же резко перестаёт смеяться, вздыхает и негромко произносит, как-то брезгливо стряхивая с волос куски штукатурки: — Это неинтересно. Лапа тянется к нему, словно решив ненадолго оставить Махиру в покое. И ему почему-то от этого ещё страшнее становится — что же… он стоит на месте? Почему ничего не делает? Так ведь нельзя, ему нужно бежать! От этой штуки иначе никак не спастись! Она же… Конечность разрубают на несколько частей появившиеся из воздуха мечи. Махиру шокировано смотрит на то, что осталось от лапы, и почти сразу же переводит взгляд на вампира. Он может справляться с подобным так легко? Тот лишь качает головой, и монстр внезапно издаёт полный боли рёв — мечи превращают его в подобие ходячей игольницы. Он дёргается в сторону, бьётся об здание, по стенам которого начинают идти трещины, сносит большую часть дверного проёма частью своего тела (что это? и на что вообще похож монстр? бесформенная куча, клякса, чёртова амёба с глазами и огромным количеством лап-ворсинок, по другому никак не скажешь) и громко, надрывно воет на одной ноте. А потом взрывается фейерверком из cthjq слизи. Парень оказывается по уши испачкан в этой дряни, которая заливает лицо, проникая внутрь (на вкус слизь горькая, отдающая каким-то лекарством) и мешая дышать, а мужчина словно бы и не замечает происходящего. Садится обратно, берёт недопитый чай и блаженно прикрывает глаза. Словно бы ничего не было. Словно всё это лишь внезапная фантазия Махиру. С другой стороны, это ведь она и есть. Сон. Ранее дурной, сейчас же более спокойный. — Тут продают просто прекрасный чай, человек. На, пробуй, — вампир протягивает парню чашку. Поначалу он хочет отказаться и уже поднимает руку, чтобы указать на то, что он, вообще-то, залит серой жижей, однако внезапно понимает — она пропала. Поэтому парень и принимает чай из чужих рук. Стоять тяжело. Ноги словно ватные. Возможно, ему стоит сесть? Именно это Махиру и делает — осторожно садится рядом с мужчиной и задумчиво, молчаливо смотрит внутрь чашки. На чай наполняющая её жидкость мало похожа. Хотя, возможно, он просто не знает, что это за чай? В любом случае, он не должен быть бледно-розового цвета. И всё же… да какое ему вообще дело, что это такое внутри? Тёплое, отдающее розовым вареньем, приятное и согревающее — значит, хорошее. Упрощённая логика во сне действует всегда, ибо сны — это царство ассоциаций. В голове Махиру вертится огромное количество вопросов. Ведь он же знает, кто перед ним, знает, что это сон. А вампир? Он словно бы знает его только по той встрече в другом сне. И, правда, сон? Если да — тогда нет смысла в страхе, ничего не случится. А если нет? Если это какой-то таинственный и опасный способ, который вампиры используют, чтобы… нет, даже звучит, как бред. Махиру уверен, что спит. И так же уверен, что это лишь плод его воображения. Довольно интересный, если перестать беспокоиться. А то, что здесь есть он — это просто необычный бонус. Видимо, подсознание настолько испугалось (удивилось?) из-за встречи с ним, что нечаянно запечатлело его в памяти. Чтобы всплывать в самые неожиданные моменты, когда этого не ждёшь. Имя. Как же вспомнить имя? Почему он не помнит, когда засыпает? Какое-то время помещение, искорёженное когтями чудовища, наполняет тишина. Она словно бы становится частью компании — садится рядом с ними, обволакивает собой и мешает связно мыслить. Махиру пьет чай и искоса смотрит на мужчину, наблюдая за его действиями. Он тоже пьёт, и выглядит при этом до того безмятежно, просто и мирно, что поверить такому выражению лица не очень-то просто. Однако, парень верит. Потому что не умеет сомневаться в людях. Да и в нелюдях, по сути, тоже. Как можно сомневаться, когда вампир смотрит на чай почти влюблённо? Это, конечно, довольно странно, но это же… он. В прошлом сне они, подумать только, танцевали вместе, причём танец тот вспоминать без своего рода смущения невозможно — очень уж он был чувственным. Вампир прикрывает глаза и сидит так довольно долго, Махиру даже успевает решить, что он уснул. Хотя, возможно, так оно и было — спросить не удаётся, ведь голоса как не было, так и нет. — Чай снова потерял вкус, — спустя какое-то время говорит мужчина, кривится из-за чего-то, одному ему ведомого (отсутствия вкуса?), отставляет чай и переводит взгляд на сидящего рядом парня. — Расскажи мне что-нибудь интересное. Махиру открывает рот и сразу же закрывает, осознавая, насколько глупы эти тщетные попытки издавать звуки. Поэтому он вздыхает и указывает рукой на своё горло, жестами кое-как поясняя, что не может разговаривать. — Немой? Ну, это неинтересно, — махает рукой вампир, садясь удобнее. Парень замечает мелькнувшую на несколько секунд голую лодыжку и почему-то впадает в ступор, искренне не понимая, как можно ходить в таком виде. Разве при этом не… ну, холодно? Ветер, всё же, постоянно дует. Да и обувь у него неудобная, если так задуматься. Тоже холодно. И пыль… Стоп. О чём он, чёрт возьми, думает?! — В прошлый раз ты ненадолго отвлек меня от прогулки по пустому городу, — неожиданно заявляет мужчина, и Махиру вздрагивает — ему по какой-то причине кажется, что он всё знает об этих непонятных мыслях. Но, нет, тема совсем другая. И не стоит так дёргаться, в конце концов, в голову ему никто влезть не может даже во сне. — Возможно, стоит снова сделать с тобой что-нибудь, м? Разрезать на части? Вырвать глаза? — с каждым новым словом парень бледнеет, а мужчина неожиданно широко скалится и заканчивает всё одной фразой: — А может, мне стоит выпить всю твою кровь? Чашка застывает прямо у губ, Махиру ошарашенно смотрит на него и задумывается о том, что, вообще-то, рановато решил успокоиться и перестать нервничать из-за его присутствия во сне. Вампир выдерживает минутную паузу, довольно улыбается и вновь громко смеётся. Смех этот странный, отдающий не то настоящим весельем, не то истерикой. И в этот раз первое, пожалуй, немного правильнее — выражение лица его не такое, как обычно. Да и что Махиру вообще знает об этом «обычно»? Только то, что видел, да и то недолго, по одной лишь встрече. Да, кое-что ему рассказывали об этом вампире, но, всё же, это не могло быть правдой на все сто процентов. Потому что о других мы знаем столько, сколько они позволяют узнать. Этот ненастоящий. Однако Махиру предпочитает считать, что рассуждения его верны и для всех копий этого вампира подходят. Парня всё ещё напрягает то, что он не может вспомнить имя. Сон всё так же подкидывает ему одни лишь ассоциации и непонятные ситуации. — Нет, всё это было бы слишком быстро и совершенно неинтересно, — отсмеявшись, заявляет мужчина спокойным голосом. — Сон всегда длится невыносимо долго, и он такой же надоедливый, серый и скучный, как и реальность. Эта фраза заставляет Махиру насторожиться. Реальность, да? Так, может… — Ты знаешь вообще, что такое скука, м, человечек? Парень молча качает головой. Потому что, если учитывать то, как скучает вампир, он никогда в своей жизни не испытывал ничего похожего на этот ужас. Остается только надеяться, что не испытает когда-либо в будущем. Потому что это действительно пример того, как не надо проводить свою жизнь. Вечная скука? Ну, можно было бы уже найти что-то интересное. Всё вокруг неинтересно? В конце концов, не мог же он испробовать совершенно всё. Сказать бы об этом. Жаль, что голосовых связок словно бы не существует. —  Конечно, нет. Никто не знает. В любом случае, делать тут нечего, — мужчина кривится, допивает остатки чая, поднимается и медленным, чинным шагом идёт к выходу. Намеренную показуху Махиру чувствует сразу, но не акцентирует на этом внимания. Все сервампы и вампиры странные, чего уж там. И у всех свои способы жить. У этого вот довольно радикальные, со способами остальных конфликтующие. Уже у дверей вампир внезапно оборачивается и смотрит на Махиру долгим, пронизывающим взглядом. Издаёт негромкий смешок, улыбается как-то заискивающе и говорит, указывая рукой в сторону полу-разрушенного дверного проёма:  — Пошли со мной, покажу кое-что более забавное, чем всё это. Махиру закусывает губу. Это предложение довольно опасно. Потому как сейчас он может просто уйти куда-нибудь, и перестать находиться в постоянной близости со своим врагом. Спасти себя, если так можно выразиться. Но… в конце концов, это же просто сон. Почему бы не прогуляться немного? К тому же, вдруг монстр каким-то образом регенерирует или ещё что неприятное вытворит? Нет уж, лучше он пойдёт с тем, от кого можно ожидать чего угодно, чем останется там, где из ожиданий — только зло. Пустой город встречает их тишиной, к которой парень успевает привыкнуть. Она перестаёт быть нежданной, навязчивой гостьей, и становится кем-то вроде спутника. Правда, довольно непостоянного, потому как пропадает с каждым соприкосновением обуви вампира и каменных плит. Махиру идёт рядом с ним, и не знает, что ему делать. И не то что бы им завладевает скука — нет, её как раз таки нет и в помине, всё же, вокруг столько домов и странных штук, которые можно рассматривать, — просто интуиция время от времени подаёт признаки жизни, сигнализирует ему — опасность близко. Тут и к гадалке не ходи, сразу понятно, от кого она исходит, эта самая опасность. Путешествовать по каким-то сомнительным местам вместе с врагом — разве же это нормально? Но, в конце то концов, во сне он может позволить себе всё то, чего не может сделать в реальности. И пусть всё вокруг чересчур настоящее — все признаки сна присутствуют, значит, можно уже перестать страдать от этой непонятно откуда взявшейся паранойи. — Тут никогда не меняется погода, — говорит вампир, поднимая глаза к белому, как бумажный лист, небу. — Даже у пруда иногда идёт дождь, когда я там бываю. А здесь — никогда. Такое скучное место, хуже всех остальных, наверное. Но еду можно найти только в домах и кафе. Только там тоже ничего интересного нет. И пусто. Всегда пусто. По этой ли причине он так благосклонен к нему, Махиру? Потому что в остальных местах пусто и уныло? Вероятно, дело именно в этом. Будь тут другие люди, всё было бы иначе. Он уверен. Мужчина молчит. Махиру продолжает удивляться тому, что может творить человеческий мозг. А меж тем зданий становится всё меньше и они выходят к длинному мосту, пересекающему тихую, невероятно широкую реку. Другого берега то ли совсем нет, то ли он просто очень далеко. Парень видит машины, в которых никого нет, и чувствует бегущие по спине мурашки. Неприятно. И такое ощущение внутри появляется, словно всё та же надоевшая паранойя пытается достучаться до его мозга — это не к добру. Людей нет, и его быть не должно. В этом месте вампир гармонично смотрелся бы в одиночку. И всё же, Махиру чувствует ещё кое-что. Никто не заслуживает такого. Сказать бы вслух. Вместо этого он только смотрит на мужчину сочувствующе. Тот этого взгляда не замечает, что, пожалуй, хорошо. Вряд ли он обрадуется подобным чувствам со стороны парня. Ещё, не дай бог, поймёт всё неправильно. А это ведь совсем не жалость, что бы кто не подумал — сожаление. Сочувствие к врагу. Из-за банального, непонятно почему приснившегося сна. Хотя… нет, не во сне дело, это чувство, но в более упрощённом и поверхностном варианте, и раньше его преследовало. Кто-то может посчитать подобное глупым, но только не Махиру. Потому что ему хватило одной лишь встречи с ним в реальности, чтобы увидеть саму суть. А суть — вот она, проецируется через сон. У края моста вампир неожиданно останавливается, и Махиру врезается в него, вызывая недовольный вздох и полу-презренный взгляд свысока. Правда, не особо искренний — глаза мужчины едва ли не горят от предвкушения. И это заставляет парня отступить на один шаг назад. Ну не убьёт же он его сейчас, правда? — Человечек, ты плавать умеешь? — интересуется вампир, шагая за ним следом. Махиру смотрит на него удивлённо, хочет ответить — хоть бы и жестами, но не успевает, потому как замечает широкую, ничего хорошего не предвещающую улыбку на чужом лице. — Полетел! Парень только руки в защитном жесте вскидывает, но это, конечно же, не помогает — мужчина хватает его (в голове тут же мелькают непрошенные воспоминания об удивительной близости в танце), приподнимает над землёй и скидывает с моста. Махиру с трудом понимает, что происходит. Сознание не в состоянии нормально переварить ситуацию, да и паниковать начинает как-то поздновато — когда до воды остаётся всего ничего. Парень ещё успевает краем уха услышать отдалённый, скачущий в тонах смех, а потом тело его сталкивается с поверхностью воды. Казалось бы, суждено ему разбиться, потому как высота немалая, однако же — нет. Не реальность, просто причуды воображения. Признаться, раньше Махиру за собой таких способностей к созданию чего-либо не замечал. Сейчас же понимает — погиб в нём великий писатель, а то и сказочник. Ну какой человек выжил бы после такого падения? А он вот — выживает. И даже в воду погружается мягко, словно с бортика прыгнул, а не с моста был скинут. Стоило ожидать от вампира чего-то подобного. Интуиция так вообще не успокаивалась до последнего момента. Но, неужели это такой способ избавиться от кого-то? Или он действительно считает, что подобные вещи — это «забавно»? Махиру пытается вынырнуть на поверхность, и вдруг понимает — поверхности нет, над головой толстый слой льда, а вода, на самом-то деле, ужасно холодная. Настолько холодная, что начинает сводить конечности. Парень скребёт ногтями по льду, и ничего не может с ним сделать — силы не хватает. Что за сон сегодня такой — сплошь проблемные, практически безвыходные ситуации. И никакой возможности справиться с ними в одиночку. Сюда бы Куро, с ним-то всё легко получается. Взял — сделал. Но не значит ли это, что Махиру перестал делать что-то самостоятельно? Пожалуй, значит. Нет, не нужен ему сейчас помощник, сам справится. Как-нибудь. В конце концов, это же осознанный сон! А он не так давно сумел снести дверь в кафе! Значит, если приложить усилия, преодолеет и это препятствие! Махиру бьётся об лёд всем телом, стараясь оставить на нём хотя бы трещины. Каждый сильный удар едва ли не вышибает из него дух, почти заставляя вдохнуть воду — тяжело. После десятого удара он перестаёт считать и смотрит на лёд. Ничего. Даже самой тоненькой полоски. Значит, выхода здесь всё же нет и ему остаётся только… Парень едва не вдыхает, когда что-то касается его плеча. Оборачивается он, ожидая увидеть какое-то ужасное водное чудовище, но в итоге видит перед собой вампира. Под водой, в своей обычной одежде, он чем-то напоминает медузу, и Махиру не может сдержать проступающую на губах глупую улыбку. Мужчина же смотрит на него несколько секунд, качает головой, словно бы говоря: «какой же ты идиот», и указывает вниз. Махиру опускает взгляд и вздрагивает. Поверхность — под ним. Излом перспективы, смена физики — вот они отличительные черты сна. Кто бы мог подумать, что решение такое простое? Парень переворачивается и плывёт вниз (вверх?), надеясь, что воздуха хватит. Потому что лёгкие уже жжёт, а вдохнуть нельзя — он уверен, не смотря на то, что это сон, последствия будут весьма плачевными. На поверхности Махиру оказывается едва ли не в последнюю секунду — сил уже попросту не оставалось. Тело нещадно ноет от бессмысленных попыток пробить лёд, который оказался дном реки, в голове мутнеет, а перед глазами плавают тёмные круги. И страшно даже подумать, что было бы, не укажи ему вампир на то, какой он дурак. На берег он едва ли не выползает, а когда наконец оказывается далеко от воды, падает, обессилев, и поджимает под себя ноги. Ему нужно совсем немного времени. Сейчас всё будет хорошо. Только дышать, больше ничего не нужно. Воздух так сладок после долгой задержки дыхания, просто сказочен. Со стороны реки звучит смех, и Махиру только глаза закрывает. Пусть смеётся, что с него взять. Если ему так легче — пускай. Ему самому бы сейчас засмеяться, чтобы снять напряжение. Может, и боль бы легче прошла. — Ах, совсем неинтересно, — протягивает мужчина, останавливаясь рядом с парнем — тот слышит каждый чужой шаг. — Ты живой, человечек? Как тебе водичка? Для меня она слишком холодная. Обычно, — он кашляет, и, кажется, отплёвывается от воды. — Кто бы мог подумать, что ты сам оттуда вылезти не сможешь. Это же сон, здесь нет логики, только импровизация и нестандартные решения, — неожиданно вампир начинает негромко, как-то даже истерично, хихикать. — Кому я это вообще говорю? Ты же просто кукла. Чуть умнее, чем остальные, не лишённая цвета, но при этом — не говорящая. Махиру открывает глаза и смотрит на собеседника, вынужденного вести монолог с самим собой. Он неожиданно тих и задумчив, смотрит куда-то перед собой, и только рука его застыла на середине движения. Словно мысль пришла внезапно, а тело не успело среагировать. В этот момент он сам больше похож на куклу, чем Махиру. Который, всё же, ужасно расстроен из-за невозможности что-либо сказать. — Но… ладно. Хоть что-то поменялось во всём этом затянувшемся спектакле, — произносит вампир и переводит взгляд на парня. На лицо его возвращается заискивающее, чисто лисье выражение. — На самом деле, я тебе не это хотел показать, человечек. Махиру вопрошающе вскидывает руки и указывает на мост. — Ах, это. Ну, мне показалось, что так будет интереснее. Ещё один жест-вопрос, и мрачноватый блеск в чужих глазах. — Это оказалось далеко не таким забавным, как я думал. Парень вздыхает и только кивает в ответ. Кто бы сомневался? В любом случае, им пора продолжать идти. Почему бы и нет, в конце концов? Куда-то же они в итоге придут. — Ты весь в крови. Порезался об лёд? Махиру застывает на месте. Кровь? О чём он вообще… Всё его тело испещрено тонкими кровоточащими порезами, которых с каждой секундой становится всё больше и больше, и кровь из них течёт без остановки, заливая собой всё пространство вокруг. Откуда в нём вообще столько крови?

***

Махиру подскакивает на кровати со вскриком, вздрагивает всем телом и первым делом смотрит на широко раскрытую, побелевшую от долгого сжимания одеяла ладонь. Пять пальцев. Реальность. Наконец-то. — Ох, ну и сон, — вздыхает Махиру, закрывая лицо рукой. — Ты всегда так орёшь по ночам? — негромко интересуется Куро со своей лежанки, заставляя парня подскочить на месте от неожиданности. — Знаешь, эти вопли так напрягают… — Вопли? — Да. — Это был кошмар. Чудовище какое-то. Дурь такая, удивительно, что я вообще испугался. Ни слова о Цубаки. Незачем. В конце концов, ну какая кому разница, кого он видит во снах? Двойное повторение — странно, но хоть как-то объяснимо. Однако, без удивительной, поражающей своей абсурдностью встречи не обходится и следующий сон. Всё же, этого следовало ожидать — события второго слишком резко оборвались даже для сновидца.