Кто сказал "мяу"

Взяв в баре ещё по бутылке пива, Мастейн и Фридман накинули на себя пальто, попрощались с остальной частью Megadeth и вышли на улицу, над чем-то громко смеясь. Дэйв на несколько мгновений остановился у входа и, прикрыв глаза, медленно вдохнул морозный воздух, который пах снегом и приближающимися праздниками. Дэйв всегда любил зиму и всегда любил Рождество, ведь это время для чудес, приятных хлопот подготовки, любимые и родные люди рядом. Однако всё несколько изменилось после развода, когда он потерял и любимую женщину, и, частично, детей. Конечно, никто ему не запрещал видеться с ними, но график не позволял делать это настолько часто, насколько хотелось бы. А на праздники мать вряд ли позволит ему забрать их. В итоге, он оставался один. Единственное – спасали друзья, которые всегда были рядом, а точнее, Мастейн старался себя ими окружать, чтоб не так тяжко на душе было. Он часто гостил у Эллефсонов, с удовольствием возясь с его детьми, прожигал ночь в клубе с Бродериком, засиживался в студии с Дровером… Что угодно, только чтобы не оставаться самому в пустой квартире. Этот Новый год было решено встречать огромной музыкальной семьёй и это нравилось гитаристу, даже несмотря на то, что многие ребята будут прижимать к себе своих избранниц, а он – разве что бутылку крепкого алкоголя. Он был рад, что в эти волшебные часы с ним будет его любимая банда, его ближайшие друзья. Братья. Но это всего лишь несколько часов. Потом ребята разойдутся, и он снова останется один, возвращаясь в серые, одинокие будни. Ему безумно не хватало близкого человека рядом, и когда он начинал об этом задумываться, то становилось совершенно невыносимо горько. Мастейну чертовски не хотелось возвращаться домой, и он всеми возможными способами тянул время. Когда они оказались на улице, Дэйв краем глаза зацепился за лавочку, одиноко стоявшую между двумя деревьями неподалёку. Он направился к ней, заставляя Фридмана следовать за ним. — Дэйв, ну не выдумывай, пожалуйста, — взмолился он, наблюдая за тем, как тот забирается на лавочку и усаживается на её спинку. — Поехали, я отвезу тебя домой. — Да погоди, дай перекурить, — отмахнулся Мастейн, сделал глоток из бутылки и, достав сигарету, чиркнул зажигалкой. Та выдала лишь горсть искр. — Пойдём, в машине покуришь, — настаивал Марти. — Чёрт! — выругался себе под нос он и повторил попытку. — Ты же терпеть не можешь, когда я курю в твоей машине, — хмыкнул Мастейн. — Одну сигарету я как-нибудь перенесу, — тяжело вздохнул шатен. — Поехали. — У тебя есть зажигалка? — приподняв голову и глянув на Марти, осведомился он после очередной неудачной попытки подкурить. — Конечно! Полные карманы, — ссарказничал Фридман. — Поехали! — снова настоял гитарист, с каждым разом добавляя раздражительности в голос. Казалось, что если ему придётся ещё раз это сказать, то он ещё и треснет Мастейна. — Вот же заладил, — зажав сигарету между пальцами, он вынул её изо рта. — Не хочу я домой! — он снова отхлебнул из бутылки, пытаясь подавить вспышку внезапно нахлынувшего откровения. Однако ему это не удалось. — Мне уже осточертело возвращаться в пустую квартиру, где меня никто не ждёт, где кроме меня нет ни единой живой души, где я снова останусь один на один с собой. Это невыносимо, Марти, когда тебе в ответ даже собственное эхо не откликается, когда вокруг тишина, как в гробу. Я устал от одиночества, — вылил подкатившие эмоции Дэйв и снова чиркнул колёсиком поджига. На этот раз сработало – небольшое желтоватое пламя вырвалось из зажигалки и дало возможность поджечь сигарету. Дэйв с наслаждением затянулся. Марти выслушал его, потупив взгляд. Он прекрасно понимал Дэйва, ведь и сам часто ощущал воздействие одиночества. Он прекрасно знал, каково это – возвращаться домой, когда там никого нет. Когда приходится доставать из кармана ключ, когда некому сказать «я так соскучился», перешагнув порог. Когда тебя встречает холодная пустота и удручающая тишина. Когда некому, положив голову на колени, рассказать, как прошёл день и просто помолчать, держа друг друга за руку. Эти чувства были ему отнюдь не чужды. Однако же, наравне с пониманием, в сознании Фридмана соседствовала злость на Мастейна. Разве же он не намекал неоднократно о том, что они разом могут избавиться от своего одиночества, став парой? Ведь Марти любил его сильно, страстно. Давно. Он много раз пытался донести свои чувства до Мастейна. Пару раз даже прямо говорил, но Дэйв всё улыбался в ответ, отговариваясь какой-то глупостью, или и вовсе игнорировал, спрыгивая на другую тему. Да, Дэйв питал к нему достаточно тёплые и нежные чувства, но это отнюдь не было любовью. Той самой, что разжигает страсть и заставляет пылать сердца, которая лишает разума и толкает в безрассудство. Это просто симпатия, дружба, привязанность. Он просто позволял Марти любить себя без надежды на сближение. Но Фридман верил и надеялся. Contra spem spero!* Марти хотел снова что-то сказать по этому поводу, в очередной раз выплеснуть свои чувства, но в который раз сдержался. Он прекрасно знал Мастейна и прекрасно понимал, что это бесполезно. Либо Дэйв сам дойдёт до этого, либо всё останется как есть. И капать на мозги было плохой политикой. Марти чётко осознавал, что от этого может быть только хуже, хоть и говорят, что капля камень точит. Но Дэйв камнем не был, и сточить его было невозможно. Оставалось только одно – быть рядом, что бы ни случилось. Мастейн поднял голову и скользнул в задумчивости взглядом по многоэтажке, находящейся на противоположной стороне. В одном из окон, где ещё горел свет, он разглядел кошку, сидящую на подоконнике. — Точно… — он прищурился, что-то обдумывая. — Заведу себе котёнка. Фридман перевёл на него взгляд и издал нечто похожее на истерический смешок. — Котёнка ему, — он фыркнул. — Мастейн, у тебя одна мысль гениальнее другой. — А что? Хоть какая-то живая душа в квартире. Знаешь, как говорится: если у вас есть кошка, вы возвращаетесь не в дом, а домой. — Ну заведёшь ты котёнка. Сейчас-то ладно… А в тур рванёте, куда девать будешь? Электре презентуешь? Тебя ведь месяцами дома не будет… — Марти поёжился от налетевшего ветерка, который струсил несколько снежинок на голову Мастейна. Резные льдинки красиво блеснули в свете фонаря на рыжих волосах. — С собой брать буду. Марти лишь молча покачал головой. Если уж Мастейну что-то взбрело в голову, то он редко искал в этой идее что-то рациональное или хоть каплю здравого смысла. К его мозгам взывать было бесполезно. Оставалось лишь смириться с фактом, реализация которого, - лишь вопрос времени. — Мы едем, или как? — Да, поехали, — тряхнул головой Мастейн и поднялся с лавочки. Котёнка ещё не было, но Фридман уже горячо ревновал, представляя, как его Дэйв любовно носится с животным. Ведь Дэйв никогда ничего не делал наполовину. Если переживал, то до нервных срывов, если заботился, то до фанатизма. Если любил, то до потери пульса. Поэтому эта идея гитаристу нравилась всё меньше, ведь рыжий будет всю накопившуюся нежность отдавать пушистому комку. Невольно Марти захотелось стать тем самым котёнком, который появится в доме Дэйва, и которого Мастейн будет безгранично любить. Он буквально проговорил это желание где-то в своём сознании, пылко желая его исполнения. Тяжело вздохнув, он сел за руль и когда обе двери хлопнули, завёл мотор. Авто Фридмана на гранично дозволенной скорости несло их по трассам Нью-Йорка, приближаясь к дому Мастейна. Оба молчали, погрузившись в свои мысли. Дэйв безучастно глядел на проносящуюся панораму города, пытаясь отвлечься от дурных мыслей. Фридман сосредоточенно следил за дорогой. Вскоре Марти заглушил мотор у подъезда гитариста. — Если хочешь, я могу остаться сегодня у тебя, — осторожно предложил шатен, продолжая сверлить взглядом лобовое стекло. — Не надо, Марти, я в порядке, — Мастейн слегка улыбнулся. Он глянул на друга, рассматривая его в полутьме салона. Локтем одной руки он упирался в небольшой выступ на двери авто, второй – сжимал крепко руль. Пухлые губы были напряжённо поджаты, - мужчина явно, по неизвестной Мастейну причине, волновался. Мелкие кудри практически закрывали бледное лицо, которое в тусклом свете внутренней лампочки мерещилось желтоватым. Фридман показался Мастейну достаточно привлекательным в этот момент. Дэйв слегка отодвинул густые кудряшки со щеки и коснулся её губами. — Спасибо, — тихо произнёс он и поспешно выбрался из авто. Оказавшись в тишине своей квартиры один на один с собой, Дэйв почему-то думал о Фридмане. Они долгое время пробыли рука об руку на репетициях, были одним целым на концертах. И просто по жизни этот милый парень стал для него очень близким человеком. Даже после ухода из группы он им и остался. Мужчины часто встречались в компании музыкальной семьи, когда Мастейн или Эллефсон собирал всех, кто когда-либо был в составе Megadeth и успел стать практически родным. Марти часто забегал в гости на студию во время записей, с ним иногда советовался Мастейн по поводу каких-то демок. Да и просто Дэйв часто вызванивал его на «вечернее пиво». Он всегда был рад видеть кучерявого шатена и искал с ним встречи. Иногда коллеги по группе даже подшучивали над своим лидером, предполагая, что эти двое являются парой – настолько трепетно они относились друг к другу. Да, Фридман любил Дэйва и рыжий об этом прекрасно знал. Однако же сам никогда не думал о друге в таком ключе, никогда не представлял себе, как цепко хватает за бёдра и горячо целует его губы. Но сегодня что-то изменилось. Будто сломался какой-то предохранитель в сложном механизме его души. И этот опрометчивый поцелуй… Мастейн, сидевший на диване в гостиной, тяжело выдохнул и сделал глоток из бутылки, которую держал в руках. Оставив её полупустую на полу, он принял горизонтальное положение и здесь же уснул, так и не поборов лень сделать с десяток шагов до постели. — Котёнка ему! — снова фыркнул Марти, протискиваясь на своё парковочное место во дворе. Почему-то с каждой минутой эта идея казалась ему всё смешнее и абсурднее, однако раздражительной она быть не перестала. Жаль, что только ему казалось это глупостью. — Как бы мне хотелось стать котёнком, — обречённо вздохнув, он вышел из авто и хлопнул дверью, закрывая её. Откуда ни возьмись, поднялся сильный ветер, пронизавший его буквально насквозь, густые мелкие кучери в миг разметались, закрывая лицо. Марти поёжился, поправил волосы и поспешил к подъезду.

***

— Дэвид, я не знаю! — раздражённо бросил Мастейн, нажимая на кнопку автоматического ключа, чтоб закрыть своё авто. В голосе слышались нотки бессилия. С того самого вечера Мастейн больше не видел Марти. Дома его не было, хоть авто и было на месте, мобильный не отвечал. Шатен будто сквозь землю провалился. Дэйва это напрягало, как минимум потому, что он не знал, что случилось с другом, и куда тот так резко пропал. С тех пор уже прошла неделя, а от Фридмана ни весточки. А ведь послезавтра Рождество, которое они собирались встретить вместе с Эллефсонами. И вообще, совсем скоро Новый год и на этом празднике Фридман тоже обязан был присутствовать. Музыкант быстро шагал к своему подъезду. Дэвид шёл следом, едва поспевая за гитаристом. Вдруг Мастейн резко остановился, оглядываясь по сторонам. Едва не врезавшись в него, тормознул и басист. — Что такое? — осведомился он, заметив, как внимательно Дэйв прощупывает взглядом каждый сантиметр пространства вокруг себя. — Ты слышал? — тихо спросил он, продолжая оглядываться. — Слышал что? — Жалобный писк. Как вроде котёнок. — Дэйв, ты серьёзно? — состроив страдальческую гримасу, взмолился Эллефсон. — Тихо! — шикнул на него гитарист, прислушиваясь внимательнее и пытаясь выяснить, откуда исходят звуки. Он на всякий случай окликнул, надеясь на то, что нарушитель тишины всё же покажется. Вдруг кустистое растение на клумбе зашевелилось, и оттуда выскочил маленький котёнок. Он казался зашуганным, истощённым и измученным. — Джуниор, глянь какая прелесть! — умилённо глядя на малыша, проговорил Мастейн. Не оглядываясь, он протянул руку назад, пытаясь нащупать друга у себя за спиной, чтобы обратить его внимание. Эллефсон сделал пару шагов вперёд, равняясь с гитаристом. — И правда, он очень милый, — не в силах сдержаться, Дэвид улыбнулся, глядя на пушистый комочек. — Иди сюда, малыш, — тихо проговаривал Мастейн. — Ну же, не бойся, я не обижу… Он ступал аккуратно и неспешно, чтобы не спугнуть, подкрадываясь к животному. Котёнок не двигался, лишь настороженно глядел на приближающегося человека. — Дэйв, ты же не собираешься… — выразил надежду Эллефсон, даже не став договаривать, рассчитывая на догадливость Мастейна. — Именно, Дэвид, собираюсь, — на мгновение повернув голову, ответил мужчина. Эллефсон осуждающе фыркнул. — Такие сумасшедшие идеи могут прийти только в твою голову. Гитарист проигнорировал реплику друга. Когда Мастейн подобрался к животному, присел и осторожно стал тянуть к нему ладонь. Котёнок покорно позволил человеку взять его в руку. Дэйв поднялся и, несмотря на то, что тот был грязным и закашлаченным, прижал дрожащий комочек к себе двумя руками. — Идём, малыш, ты, наверное, проголодался. — Мастейн, ты совсем чёкнулся? — пытался достучаться до здравого смысла гитариста Дэвид. — Тащить домой животное с улицы! Да мало ли чем он ещё может быть болен кроме блох и глистов! — А мы завтра сходим к доктору, и он нас вылечит, — Дэйв улыбался, сюсюкаясь со своим приобретением, и пощекотал котёнку шею указательным пальцем. — Голову б тебе кто вылечил, — продолжая бурчать, басист шагал за Мастейном. Поднявшись на свой этаж, Дэйв открыл дверь и вошёл в квартиру. — Для начала, помоем тебя, да, — глядя в серо-голубые глазки животного кивнул он, снимая на ходу с себя пальто и разуваясь. — Дэвид, поможешь мне, — голос уже выходил эхом, отражающимся от кафеля в ванной. Дэйв, как обычно это бывало, не спрашивал, он ставил перед фактом. — Ну нет! — запротестовал басист, поднимая вверх руки. — Я на это не подписывался. Рыжая голова высунулась из-за двери. На губах играла просящая, буквально умоляющая улыбка, и взгляд просто призывал к помощи. Сам Мастейн молчал. — И не проси, Дэйв. Твоя зверина – ты и мучайся, — Эллефсон отвёл взгляд, чтобы не попасть в подчинение глаз гитариста. Однако он прекрасно чувствовал, как тот сверлит его взглядом. Гитарист продолжал молчать. Он знал, что Эллефсон всё равно сдастся. Он делал ставку на пару минут и уже готовил пламенную речь нечто вроде «ты же не оставишь меня в трудную минуту…». Но Дэвид сдался быстрее. — Чёрт бы тебя побрал, — буркнул басист, снимая пальто. Он разулся и прошёл в ванную. Мастейн победно улыбнулся и включил горячую воду. На удивление мужчин, котёнок спокойно вытерпел пытку водой – Эллефсон, державший его, отделался лишь парой небольших царапин на внешней стороне ладони. Дэйв простелил махровое полотенце на стиральную машинку. — Ставь его сюда, — распорядился он. Когда животное почувствовало под лапами твёрдую поверхность, смело отряхнулось, небрежно избавляясь от лишней воды на себе и обрызгивая музыкантов. В итоге – Эллефсон, который наклонился, разглядывая забавное создание, получил водой в лицо, а у Мастейна была мокрая рубашка. — Обожаю твоего изверга, — взглядом, полным желания убить, испепелял несчастного котёнка Дэвид. Затем выпрямился и вытер лицо своей же футболкой. — Знакомься, малыш, это Дэвид. Он друг, — рыжий наклонился к животному и кивнул на басиста. — Он полюбит тебя. Это он сейчас такой злой. А вообще он добрый, — тихо пояснял Мастейн своему питомцу, пытаясь его убедить в безопасности нахождения один на один с двумя взрослыми мужчинами, будто тот что-то понимал. Дэйв закутал котёнка и, выйдя из ванной, прошёл в комнату. Он уселся на кресло. — Ну вот, теперь ты чистенький и у тебя есть дом. Осталось накормить и имя дать, — Мастейн потянулся лицом к мордочке и котёнок ткнулся мокрым носом в щёку гитариста. — Дэвид, как думаешь, какое имя ему дать? Это мальчик, кстати, — обхватив большой ладонью худенькое тельце и перевернув вверх лапками, констатировал он. — Не знаю, — пожал плечом басист. — Может… Цезарь? Или… Лаки? Дэйв задумался, вытирая котёнка. — Придумал! — победно вскрикнул он и хитро улыбнулся. — Я назову его Джей. От Джуниор, — поделился идеей Мастейн и стал внимательно вглядываться в лицо друга, наблюдая за сменой мимики от умилённой полуулыбки до строгой серьёзности с каплей раздражения. — Да шучу я, не парься! — хихикнул Мастейн. — Лаки – мне нравится. Ему подходит. Ну вот, имя у тебя уже есть. Теперь идём кушать, — Мастейн уткнулся носом в тёплую, почти сухую шёрстку и чмокнул котёнка в макушку. Он забавно пах свежестью океана – шампунем Дэйва. Затем поднялся с кресла и направился на кухню. — Пойдём, — позвал за собой Эллефсона, кивнув головой. Там он огляделся, и, приметив удобное местечко рядом со столом, достал из навесного шкафчика два блюдца, поставил их на пол. — Тут будет твоя столовая, — он оставил животное возле посудин, а сам отправился к холодильнику, в поисках подходящей еды для питомца. Он достал бутылку с молоком и ветчину. — Ты что-нибудь будешь? — спросил он у друга, рассевшегося за столом. Тот отрицательно мотнул головой. — Только кофе. Мастейн поставил две чашечки под дозатор эспрессомашины и, нажав кнопку запуска, продолжил заниматься новым жильцом своей квартиры. Когда кофемашина издала финальный сигнал, оповещая, что ароматный напиток готов, гитарист как раз дорезал кусочек мясного изделия. — Ты котёнка собрался кормить или лошадь? — не преминув возможности подколоть друга, осведомился Эллефсон. — Ты посмотри на него, разве он столько съест? — кивнул сначала на животное, а затем на полную, с добрым верхом, тарелочку. — Ну не съест сейчас – доест потом, — пожал плечом Мастейн, разглядывая питомца. Это оказался очень красивый коричневый, с чёрными полосами по всему телу котёнок. Брюшко, шейка и кончики лапок были беленькими. На лбу чётко прорисовывалась чёрной линией буква «М». Дэйв улыбнулся, подумав о Фридмане. «М» - значит, Марти. Он и вправду напоминал ему Фридмана: тот же открытый взгляд и милая мордашка. Шерсть была достаточно длинной, и он казался комично косматым. Учуяв вкусный запах ветчины, которую хозяин насыпал в блюдце, животное подошло к своим тарелкам и стало с жадностью хватать её, кусок за куском, едва успевая прожевать предыдущий. Мастейну казалось, что тот вот-вот поперхнётся. Он невольно задумался о судьбе несчастного. Как же он оказался на улице? Какой же ублюдок мог выставить на холод, голод и грязь такое прелестное создание? Ведь мир улицы жесток и малыш мог просто не выжить. Это просто чудо, что он остался цел. Когда пушистик стал с меньшим энтузиазмом хватать еду, мужчина налил во второе блюдце молока и тот переключился на белый напиток, с аппетитом вылакивая его. Очень быстро показалось дно, и была вылизана последняя капля. Тогда котёнок подошёл к Мастейну и, усевшись у его ног, начал вымывать мордочку передней лапкой. Губы Дэйва расплылись в умилённой улыбке. Ещё немного и мужчина бы взвизгнул от восторга. Дэвид, наблюдая за другом, лишь помотал головой. Наконец-то котёнок решил, что уже достаточно чист и, взглянув на хозяина, впервые за это время мяукнул. — Ну что ты? — Дэйв кивнул ему. — Ну иди ко мне, Лаки, — он наклонился и взял животное на руки, усаживая себе на колени. Мастейн сейчас напоминал счастливого ребёнка, которому неожиданно подарили долгожданного котёнка, которого он слёзно выпрашивал у строгих родителей. И Дэвид был рад за друга. Теперь тому было о ком позаботиться и кому подарить свою любовь. Теперь он был не так одинок. — Ты вообще меня зачем приволок к себе? — возвращая гитариста на грешную землю, спросил басист. — А! — отвлёкшись от пушистого чуда, он поднял голову. — Я хотел тебе показать пару вещей. Пойдём, — он встал из-за стола и направился в комнату, которая была оборудована под домашнюю мини-студию, прихватив в одну руку котёнка, а в другую – свою чашку кофе. Он толкнул дверь и вошёл. Здесь Мастейн иногда медитировал, перебирая струны одной из гитар. Здесь рождались некоторые гениальные соло. Здесь творилась часть музыкальной магии. Гитарист усадил питомца на кресло, а сам уселся на стул у стены и взял гитару. Котёнок растерянно наблюдал за мужчиной. Он уже немного освоился и перестал бояться, поняв, что в этом доме никто его не обидит. Когда качнулся шнур от инструмента, животное живо среагировало на движение и бросилось на цель, слетая с кресла, хватая подвижный предмет лапой и прижимая к полу. Когда чёрный змей был поборот и не двигался, малыш взглянул на хозяина. Его глазки были наполнены радостью от удачного сражения. Мужчины заливисто рассмеялись, а Дэйв наклонился к нему и немного пожурил, легонько щёлкнув по носу пальцем. — Ты молодец, Лаки. Но только больше так не делай, это нужная мне вещь. Взгляд котёнка приобрёл осмысленный оттенок, будто он всё понял, и тут же убрал лапку с кабеля. — Хорошо, — выдохнул со смешком Дэйв и стал наигрывать недавно пришедшие ему на ум мелодии. Котёнок огляделся и, не найдя себе занятия, забрался по штанине на колени гитариста, удобно устроившись в ложбинке между сомкнутыми ногами мужчины. Глазки стали устало закрываться и, будто убаюканный тихой мелодией, задремал. Когда гитарист закончил, он отставил гитару и вопросительно взглянул на Дэвида. — Это всё, что у тебя есть? — спросил тот. — Я тут прикинул пару строчек под эту мелодию, глянешь? — Эллефсон согласно кивнул, и тогда Мастейн аккуратно, пытаясь не потревожить питомца, потянулся в ящик стола и достал оттуда листок бумаги, густо начёрканный синей пастой. Он снова взял в руки инструмент и, перебирая струны, стал подпевать текст. — Не дурно, — Дэвид положительно покачал головой, поджав в задумчивости губы. — Только вот я одного не понял… где девалась вся экспрессия твоих риффов? — Ну я подумал, что в этой песне мы с Крисом должны сыграть в противовесе. Он в нашем привычном стиле, а я – более мелодично. Должно выглядеть неплохо. Басист пожал плечом. — Может быть. Давай на ближайшей репетиции попробуем, — предложил Эллефсон. Поболтав ещё немного о всяких мелочах, Дэвид засобирался домой. Дэйву пришлось потревожить котёнка, сладко сопевшего на его ногах, чтоб проводить друга. Он взял его на руки, прижимая к груди и проследовал за басистом, выводя его в коридор. — Послезавтра же жду вас, — напомнил Мастейн. — Джули привет, — он улыбнулся и, попрощавшись с Эллефсоном, закрыл за ним дверь. — Ну и чем теперь займёмся? — спросил он у котёнка. Тот лишь моргнул, преданно глядя на мужчину серо-голубыми глазками. — Советчик, конечно, из тебя никудышний, — Дэйв тряхнул головой, и длинные волнистые волосы упали на переднюю часть плеча. Котёнок снова среагировал на шевеление и накрыл несколько тонких прядей лапками, выпустив при этом коготки и резко их собрав, зажимая на футболке музыканта и прокалывая тонкую ткань. Остреё немного задело кожу, и Дэйв дрогнул больше от неожиданности, чем от боли. — Эй, — возмутился он, убирая волосы назад. Котёнок стыдливо опустил голову, убирая лапу с плеча поняв, что хозяин был не в восторге от его выходки. Вспыльчивость Мастейна обычно проходила быстро, и этот раз не был исключением. Вмиг простив пушистое чудо, он приподнял его, поднося к лицу, и чмокнул в щёку. — Ладно, боец, тебе повезло, что ты котёнок. Я не сержусь на тебя, — Дэйв тихо рассмеялся и усадил питомца на плечо. Вернувшись в комнату, он подошёл к мебельной стенке, к той её части, где стояли рамки с фотографиями. — А теперь я тебя познакомлю со своими близкими людьми. Это мы с Дэвидом, его ты уже знаешь, — он указал на первое фото. — Это моя группа, — он кивнул на следующую рамку. Лаки протянул лапку, ткнув ею в Дэйва на снимке. — Да, малыш, это я, — Мастейн снова тихо рассмеялся. — Справа от меня Крис, а за ним - Шон – мои музыканты. Слева – опять Дэвид, он тоже играет со мной. Это, — он перешёл к следующему снимку, — моя семья. Бывшая жена Памела и мои дети Джастис и Электра. Они живут с мамой, поэтому я, к сожалению, редко с ними вижусь, — мужчина разочарованно поджал губы. — Когда-нибудь я тебя с ними тоже познакомлю. Это… — он вдруг замолчал, чувствуя, как подкатывает ком к горлу от непонятного чувства тоскливости и опустошённости. — Это тоже мой друг. Его зовут Марти, — имя гитариста буквально застряло в горле Мастейна, и он еле выговорил его. Животное будто почувствовало, что Дэйв стал мрачнее тучи и ткнулся мокрым носом в щёку музыканта, как бы поддерживая его или пытаясь утешить. — Ладно, идём спать, наверное. Завтра у нас много дел, — тяжело вздохнув, решил Дэйв и направился в спальню. Он сбросил с себя футболку и джинсы и улёгся в постель, укутываясь в одеяло. Лаки осторожно прошагал по гитаристу и устроился у него на плече, поджав под себя лапки. Через несколько минут он захрипел, мурча Мастейну прямо в ухо, будто пытаясь убаюкать. На удивление, под хриплое гудение, смахивающее на звук трансформаторной будки, музыкант быстро уснул. На следующий день, позавтракав, Дэйв поехал с котёнком к ветеринару. Обследовав животное, врач заключил, что тот абсолютно здоров, за исключением немного воспалённых глазок. Он дал рекомендации по уходу и заверил, что это пройдёт через несколько дней. Из ветклиники они поехали в зоомаркет, где Дэйв приобрёл для питомца всё необходимое, включая корзинку для сна, игрушки и сооружение об которое Лаки должен будет точить коготки. Загрузив все покупки в багажник, они вернулись домой. Проснувшись в рождественское утро, Мастейн потянулся, сладко зевнул и открыл глаза. На его груди невозмутимо сидел Лаки, занимаясь своим внешним видом и приводя себя в порядок к пробуждению хозяина. Дэйв улыбнулся и резко дёрнул головой к котёнку, попытавшись его чмокнуть, но тот от неожиданности не удержал равновесия и неуклюже завалился набок, едва не скатившись на кровать. Мастейн звонко рассмеялся, снова заваливаясь на подушку. Лаки укоризненно посмотрел на мужчину. — Давай, Лаки, поднимай свою жопку, будем вставать, — он легонько похлопал животное по тазовой кости. Котёнок только устроился поудобнее на груди хозяина. — Ла-аки, — протянул умоляюще Дэйв. — Не сегодня. У нас сегодня гости, а ещё куча дел. У нас даже ёлка ещё не стоит. Ну? Животное в упор глядело на Мастейна, ожидая дальнейших действий. Мастейн, в свою очередь, тоже сверлил его вопросительным взглядом не шевелясь. На удивление, Лаки сдался первым и отвернул голову. Он нехотя слез с Дэйва и, спрыгнув с кровати, деловито зашагал прочь из спальни. Стандартные утренние процедуры, горький кофе для бодрости, и Дэйв был готов к подвигам. Он достал из кладовки ёлку и огромный коробок с игрушками и украшениями. Через несколько минут дерево уже стояло в углу комнаты где внешняя стена с выходом на балкон, сходилась со стеной его спальни. Тогда он присел и серьёзно взглянул на своего питомца, который всё это время сидел рядом и с интересом наблюдал за хозяином. — Значит так, Лаки, давай попробуем договориться, — он смотрел прямо в глаза животного, пытаясь загипнотизировать. — Я сейчас украшу ёлку, а ты её не будешь трогать и пытаться завалить. Идёт? Котёнок чуть склонил голову набок, будто обдумывая предложение. — Так что, договорились? Лаки поднял лапку и коснулся ней колена Дэйва, показывая, что согласен. — Шикарно, — улыбнулся гитарист и, потрепав питомца по голове, поднялся на ноги. Мастейн возился с декором дерева и квартиры достаточно долго, постоянно препираясь с питомцем, который гонял хозяина по всей комнате в поисках очередного украшения, которые растаскивал в разные стороны. — Так дело не пойдёт, дружище, — покачал головой музыкант, отбирая у котёнка приглянувшуюся тому блестящую ленту мишуры, в которой он запутался. — Будешь хулиганить – посажу в корзину и закрою там, — строго пригрозил Мастейн. Котёнок виновато опустил голову и оставил хозяина в покое, расположившись на диване. Без «помощника» деятельность гитариста ускорилась, и уже спустя часа полтора квартира приобрела праздничный вид, излучая радостную атмосферу рождественских чудес. Мастейн довольно улыбнулся, оценив свою работу. В заботах подготовки время летит незаметно и Дэйв даже вздрогнул, едва не уронив тарелку с мясной нарезкой, когда в его квартире раздался дверной звонок. — Идём, Лаки, встречать гостей, — музыкант взял его в руку и, посадив на плечо, вышел в коридор. — Здоро́во, — первым в квартиру вошёл глава семейства и пожал руку хозяину. Следом в коридоре нарисовалась невысокого роста, слегка полноватая, миловидная, светлая шатенка. — Привет, Дэйв, — она сделала шаг к нему и, приобняв за плечо, чмокнула в щёку. Мастейн ответил ей тем же. Следом за родителями вошли дети. — Здоро́во, — Мастейн, хлопнув по ладони парня, пожал ему руку. Потом он поздоровался и с дочерью друга, прижав её к себе и чмокнув в каштановую макушку. — Ой, Дэйв, у тебя котёнок? — взвизгнула Афина, заметив на плече музыканта пушистый комочек, который с интересом разглядывал гостью. — Давно? Как зовут? Можно мне его взять? — сразу же посыпались вопросы от девочки. — Это Лаки, я его буквально позавчера на улице нашёл. Мы когда с твоим папой подходили к подъезду, он выскочил к нам навстречу из клумбы, — Дэйв усмехнулся и, повернув голову к животному, ткнулся своим носом в пушистую щеку. — Конечно, можешь взять, — он немного присел, чтоб девчонка могла дотянуться до него. — Ну, Лаки, иди, познакомься с Афиной поближе. Она хорошая, тебя обижать не будет. — Какой он краси-ивый, — с восторгом протянула Афина, беря в руки котёнка. Лаки, вцепившись в футболку хозяина, не особо желал покидать насиженное место, однако настойчивость девочки победила и животное перебазировалось к ней. — Он чистый, — утвердил Мастейн, заметив, как настороженно Эллефсон смотрит на то, что его дочь берёт в руки котёнка, подобранного с улицы всего пару дней назад. — Теперь тебе нескучно будет, — усмехнулась Джули, обхватывая своими руками предплечье мужа. — О, да! — тряхнул головой Мастейн. — Он очень забавный. Ну проходите, чего стали? — он отступил, пропуская гостей в комнату. — А где Электра и Джастис? — поинтересовалась Афина, усаживаясь на диван. — Они с мамой гостят у бабушки, — соврал Дэйв и заметно изменился в лице. Как же ему хотелось, чтобы его дети были сейчас здесь! — Ой, Дэйв, — обратилась к нему Джули, став в проёме двери вполоборота. — Помоги, пожалуйста, Дэвиду донести сумки из машины. — Да легко! — кивнул Мастейн, наскоро обуваясь и накидывая пальто. — Что там? — прикрыв дверь, он последовал за басистом. Эллефсон махнул рукой. — Ты же знаешь Джули. Помня о том, что ты нынче пребываешь без заботливой женской руки, она наготовила кучу всего, чтоб ты не помер с голода. — Бог мой! — хмыкнул Мастейн. — Твоя жена – святая женщина! — От Марти так и не слышно ничего? — осторожно поинтересовался Дэвид, открывая багажник. Мастейн даже застыл на месте, услышав имя друга. В душу снова стала закрадываться тоска, топчась по бессмертной субстанции своими ледяными ногами. — Ни буковки, — мотнул головой гитарист. — Не случилось бы с ним чего… — Не переживай, — Эллефсон в поддержке сжал пальцами его предплечье. — Уверен, что с ним всё в порядке. Объявится скоро. — Надеюсь, — вздохнул музыкант и взял из багажника два пакета.

***

До самого значимого праздника всего мира оставалось совсем немного. А точнее, - он наступит уже завтра, глянув на настенный календарь, отметил Дэйв. Однако настроения всё так же не было. Даже погода не способствовала – снег, который выпал на Рождество, почти растаял под давлением внезапно поднявшейся температуры воздуха. Кроме того, музыкант продолжал тосковать по Марти. Тот так и не объявился, мобильный был всё так же отключён. Невольно в голову Мастейна прокрадывалась мысль, что с гитаристом что-то могло случиться, но он усиленно и настойчиво гнал подобные глупости прочь. Он знал Фридмана очень хорошо и успокаивал себя тем, что тот решил побыть наедине и куда-то уехать, чтоб подумать. Эмоциональный Марти вполне мог такое вычудить, поэтому Дэйв не бился в истерике волнения за своего друга. Частично мужчина был даже зол на шатена: неужели же нельзя написать одну фразу – «я в порядке»? Если он действительно исчез чтобы побыть с собой наедине - нельзя. Ведь Фридман прекрасно знал Мастейна и знал, что если он даст о себе знать, то музыкант не оставит его в покое, пока тот не сдаст своё местонахождение. Поэтому если он исчезал помедитировать, то тихо, никому ничего не сказав. Временами, Дэйв даже начинал винить себя в пропаже друга. Может быть, если бы он признался ему в своих чувствах, то тот бы не исчез. Но ведь сам Мастейн в полной мере осознал свою любовь только пару дней спустя, когда началась своеобразная ломка. Нехватка его. И когда гитариста осенила эта мысль, и он схватился за телефон, чтобы сказать, что любит, было уже поздно. Автоматический голос, до невыносимости резавший слух, сказал, что номер недоступен. Мобильный Фридмана был отключён. Что ж… завтра ночь чудес и волшебства. Новый год, который они должны были встречать вместе. Может, Марти вернётся? Хотя бы для того, чтобы провести эту ночь с ним, со своим любимым Дэйвом. — Как же я по тебе скучаю, Марти, — взяв в руки рамку с фотографией, на которой они были вдвоем, такие счастливые и улыбчивые, провёл большим пальцем по бледному лицу. — Где ж ты есть, солнечный лучик? — Мастейн тяжело вздохнул и поставил снимок обратно на полку. Единственное утешение – это Лаки, который временами отвлекал хозяина от мрачных мыслей своими забавными выходками или просто расслаблял хриплым мурчанием прямо на ухо. Дэйв был благодарен судьбе, что это пушистое чудо попалось на его жизненном пути. Выкурив последнюю сигарету на этот день, Мастейн отправился спать, рассчитывая на забытие во сне. Утром следующего дня его разбудил звонок телефона. Спросонья он не сразу понял в чём дело: гудение вибросигнала по деревянной поверхности принял за мурчание котёнка, а собственное гитарное соло даже не расслышал. Но настойчивый абонент через несколько минут набрал его номер снова. Со второго раза Дэйв понял что к чему и нажал кнопку соединения, даже не глянув на номер звонившего. — Да, Джуниор? — сонным голосом поздоровался он. — Я тебя разбудил, что ли? — удивлённый голос друга на том конце. — Ну да, — зевая, он потёр глаза. — Чувак, так можно всю жизнь проспать. Сейчас, кстати, час дня и если ты не поднимешь свой зад сейчас же, то никуда не успеешь. — Да я и не собирался, — между прочим, бросил он. — Что? — Эллефсон толком не расслышал, что тот сказал. — Я не очень хорошо себя чувствую, — ответил Дэйв. — Поэтому, пожалуй, буду дома. — Помощь нужна? — Нет, я справлюсь, — быстро отговорился музыкант. — Уверен? — Да. Если я буду умирать, то перезвоню, — насмешливо произнёс он. — Ребятам привет, — слегка улыбнулся и голос стал немного теплее. — Придурок, — фыркнул Дэвид. — Я тебя тоже люблю, Джуниор. На этом мужчины распрощались. — Ну что, Лаки, сегодня мы алкогольничаем вдвоём, — Мастейн поджал губы, стараясь не думать о том, что именно сейчас было бы очень кстати сдохнуть. Он пробурчал какую-то невнятную нецензурщину и встал с постели. Проходя мимо внушительных размеров запасника разнообразного алкоголя, стоявших на одной из полок стеллажа, он выудил из этого изобилия бутылку виски. Открыв её, он в несколько глотков осушил почти половину, скривившись, когда алкоголь обжёг горло. Не зная куда себя деть, он бесцельно слонялся по квартире из комнаты в комнату, осушая бутылки из бара. Иногда он что-то говорил своему питомцу. По мере воздействия спиртовой части напитков, речи приобретали более философское содержание, временами сбиваясь на банальные жалобы на судьбу и исповеди, которые приходилось выслушивать бедолашному животному. За окном уже было совсем темно. Повсюду светилась праздничная городская иллюминация. Из окна его квартиры была видна какая-то ёлка, сверкающая разноцветными огоньками гирлянды, за мерцанием которых он заворожено наблюдал вместе с котёнком. — Сейчас бы ещё снега, — задумчиво произнёс он. Улицы Нью-Йорка стремительно пустели – все жители разбегались по домам, спеша за праздничный стол в кругу родных и любимых людей. Мастейн тяжело вздохнул и набрал номер бывшей жены, чтобы поздравить детей. Сердце предательски сжалось, когда он услышал тоненький голосок дочери. Он очень скучал по ним. После разговора с сыном, он нажал кнопку отбоя и посмотрел на настенные часы. До Нового года оставалось чуть больше часа. Дэйв поставил несколько тарелок с салатами, нарезки и пару бутылок алкоголя. Котёнок сидел на стуле рядом с ним. Налив очередную порцию янтарной жидкости, он прошагал к балкону, чтобы покурить. Проходя мимо стеллажа, взгляд снова зацепился за любимую фотографию, к которой он часто обращался в последние дни. Он отсалютовал Фридману стаканом, цокнув им о стекло рамки и сделал глоток. — Как же мне хотелось бы, чтобы ты сейчас оказался рядом. Без тебя совсем плохо. Ведь я люблю тебя, — тихо проговорил он и, выйдя из комнаты, подкурил сигарету. Горький дым заполнил лёгкие. Мастейн безучастно смотрел перед собой, делая затяжку за затяжкой. На улице было холодно, температура ощутимо падала. Может быть, уже даже был небольшой минус. Додумавшийся выйти в одной рубашке музыкант, сложил руки на груди, пытаясь защититься от холодного ветра. Однако не сработало, и он вернулся в квартиру. Не успел он добраться до середины комнаты, как сильный порыв ветра раскрыл балконную дверь, и та с грохотом ударилась о стену. — Да что за чёрт? — выругался Мастейн, с подозрением повернув голову назад, ведь он был уверен, что закрыл эту грёбаную дверь. Высказав ещё несколько нецензурных слов, он вернулся, чтобы закрыть её, но когда закончил и победно развернулся – едва не обомлел, застыв на месте. Опираясь на кухонную столешницу, проложенную между плитой и раковиной, стоял Марти Фридман. Мастейн тряхнул головой. Марти не исчез. Тогда музыкант подошёл ближе к своему бывшему гитаристу и ткнул в его предплечье пальцем, растерянно глядя на него. Образ не рассеялся, а мужчина заулыбался. — Ты ведь ненастоящий, да? — обратился Дэйв к своему видению. — Настоящий, — кивнул шатен, продолжая улыбаться. — Не может быть… — прошептал Дэйв. — Сейчас ночь чудес, а через несколько минут часы пробьют двенадцать. Попробуй поверить в невероятное, Дэйв, — тихо ответил мужчина и сделал шаг навстречу своему возлюбленному, становясь почти вплотную к нему и поднял голову, чтобы заглянуть в любимые карие глаза. Горячее дыхание обожгло лицо музыканта. — Я не верю, — едва слышно выдохнул Мастейн. — Придётся, — игриво улыбнулся Фридман и потянулся к губам гитариста и тот ответил. — Как же так? Где ты был? Как ты сейчас оказался в моей квартире? — посыпал вопросами Мастейн, прервав поцелуй. Он ровным счётом ничего не понимал. — Не заморачивайся, Мастейн, — хмыкнул Марти, снова целуя любимые губы. — Ты разве не рад? — насладившись поцелуем, переспросил он. — Рад, — только и смог выговорить он. Взгляд Мастейна скользил по родному лицу. Он до сих пор не мог поверить, что это действительно Марти. Его любимый Марти. — Я люблю тебя, — вдруг выдал он после многоминутного молчания. Марти тихо рассмеялся. — Я тоже тебя люблю, Мастейн, — он бросил взгляд на окно, за которым было видно, как огромными хлопьями валил снег. — Заказывал снег? Дэйв повернул голову назад, взглянул за тонкое стекло и, счастливо улыбнувшись, впился поцелуем в губы Марти. Включённый фоном телевизор показывал как часы отбивают последние секунды уходящего года. ___________________________ Contra spem spero (лат.) - Не надеясь надеяться