Это и будет моим ответом

      Стивен видит странные сны. В магическом полузабытии к нему приходят разные образы. Он заглядывает за завесу прошлого и будущего, слышит голоса тысяч душ, взывающих к невиданным силам. Видит, как пульсируют жизнью сердца миллионов галактик, как взрываются, высвобождая поток чистой энергии, звёзды, обретшие покой и свободу. Видит, как течёт по жилам мультивселенной магия, питающая её, как кровь. Он видит, видит, видит…       Иногда он видит слишком много. Когда это случается, вязкая липкая паутина познания не хочет выпускать из своих сетей нового пришельца, однако Стивен сильный маг, и с боями ему всё-таки удаётся вырваться на свободу и вернуться домой. После этого жутко болит голова, а перед глазами продолжают мелькать разрушения и созидания, что проходят с неимоверной скоростью: доктор сам досконально не знает, сколько галактик разрушается и рождается за одну земную секунду. В такие моменты создаётся впечатление, будто Стивен всё ещё пребывает в магическом трансе, и ему на самом деле кажется, что он сходит с ума. Но наваждения проходят, стоит только поблизости появиться ей.       Она прогоняет кошмары — они покорно отступают под властным течением кроваво-красной магии. Она несёт хаос и разрушение, она агрессивна и опасна, но она никогда и ни за что не причинит вреда Стивену. Наоборот она всегда входит в его разум аккуратно, неспешно, мягко обволакивает его, успокаивает, приводит в себя, окончательно возвращая в реальность. Стивен шумно спокойно выдыхает и открывает глаза.       Стивен видит странные сны. Он засыпает на коленях Ванды, убаюканный её осторожными движениями. Она мягко гладит его по голове, перебирая волосы, и молчит, улыбаясь. Стивен тоже молчит, он слишком устал, а потому поворачивается набок, обнимая ученицу за талию и утыкаясь носом в её живот. Проваливается в тёмную бездну сна.       Он давно не видит сновидений, но сегодня ему определённо снятся странные сны. Иначе ведь не назовёшь. Тёмный маг, облачённый в чёрные доспехи, с таким же чёрным огромным мечом в руках — это, бесспорно, он; молодая жрица-оракул, облачённая в тяжёлые чёрные одежды с металлическим забралом без шлема на глазах. И хотя её волосы белые-белые, почти светящиеся изнутри, Стивен безошибочно узнаёт в ней Ванду. Она сидит в своём храме у алтаря, обставленная горящими свечами и, хоть этого и не видно, Стивен знает, что смотрит на него. Он подходит к ней, садится перед ней на колени и склоняет голову. Она протягивает ему руку, и он повторяет её движение. Их ладони почти соприкасаются, но им это и не нужно — в небольшом промежутке между застывшими руками соединяются друг с другом, переплетаясь, растворяясь друг в друге, его зелёная магия смерти и её красная, бурлящая, неудержимая магия жизни.       Стивен вздрагивает, открывая глаза и поднимая их на Ванду. Она смотрит на него удивлённо, продолжая гладить по голове, и доктор понимает, что прошла всего лишь одна минута. Он поворачивается на спину, возвращаясь в первоначальное положение, и пристально вглядывается в лицо ученицы. — Ты знаешь, Ванда, мне снятся странные сны, — хриплым голосом задумчиво произносит он, и взгляд девушки становится ещё более удивлённым. — А впрочем, это неважно, — он улыбается странно, загадочно, так, как улыбаются только маги, и Ванда покорно вздыхает.       Стивен Стрэндж видит странные сны.