Это и будет моим ответом

      В баре было шумно. Голоса людей сливались в один сплошной гул, запах алкоголя давящим, удушливым шлейфом вился под потолком, оседая на одежду и волосы, спирая дыхание, вызывая тошноту. Тусклое освещение больно давило на глаза, как и вся атмосфера в целом, и Англия поморщился, чуть ослабляя душащий его галстук. — Какого чёрта, ты притащил меня в эту дыру, виносос? — сев за барной стойкой, он недовольно зыркнул на своего соседа. — Ох, mon cher, я думал, тебе нравятся подобные заведения, — фиалковые глаза Франции лукаво блеснули. — За кого ты меня принимаешь! — Артур привычно ощетинился, прищурился, почти что прошипел негодующе. Он отвернулся от стойки, намереваясь уйти, но Франциск легко коснулся всё ещё лежащего на столе запястья: — Я пошутил. Не сердись, mon cher, — он мягко улыбнулся хмурому другу. — Пожалуйста, не уходи. Выпей вместе со мной. — Хочешь споить меня, а затем домогаться? — ворчливо отозвался Англия, но всё-таки принял прежнюю позу.       Франция тихо рассмеялся, и его глаза странно блеснули.       Он заказал себе коктейль, и Артур ехидно ухмыльнулся — как это виносос заказал не вино; сам же заказал себе ром, и губы Франциска тронула горькая улыбка. Они пили молча, каждый погружённый в себя — Франция вспоминал былые дни, а Англия не понимал, на кой чёрт этот бесячий лягушатник позвал его выпить с собой, а теперь молчит, полузагодочно-полугрустно улыбаясь. А ещё он ловит себя на мысли, что очень устал.       Время медленно утекает вслед за алкоголем, минуты растягиваются в часы и плывут неспешно, лениво. Обстановка бара больше не напрягает, Артур к ней даже привыкает, однако от этого где-то глубоко в затылке начинает неприятно, но пока что слабо пульсировать боль. Англия морщится, но затем его лицо расслабляется, он улыбается уголками губ, отпивая ром, и возвращает стакан на барную стойку. Франциск бросает на него косой взгляд, подпирая рукой щёку, и пригубляет очередной коктейль. Артур скашивает глаза и ловит взгляд француза, отчего тот спешит сместить его в сторону. А на щеках Бонфуа проступает яркий румянец. И Англия не уверен, что он от алкоголя. На языке так и вертится вопрос из серии «так нахрена ты всё-таки позвал меня сюда?», но Артур молчит, кивает и залпом осушает свой стакан, доставая из кармана деньги и расплачиваясь. Он, на удивление, совершенно не пьян, но пить ему больше не хочется, и поэтому бросает соседу короткое «я жду тебя на улице». Сам легко встаёт с высокого барного стула, забрасывая на плечо снятый пиджак, и удаляется в сторону выхода.       Франциск выходит к нему спустя минут десять. Он весело улыбается и еле стоит на ногах. Артур закатывает глаза, как можно громче и пренебрежительней фыркая, и когда горе-пьяница начинает заваливаться в сторону, ловит его и закидывает его руку себе на плечо, поддерживая и ведя до дома. — И на кой чёрт я вообще согласился пить с тобой? — ворчит англичанин, косо поглядывая на глупо хихикающего француза. — За весь вечер не сказал мне ни слова!       С горем пополам он всё-таки доводит Франциска до дома. Отводит в спальню, толкая на кровать, и собирается уходить — время давно перевалило за полночь, и усталость с новой силой накатила на Англию. — Останься со мной, — Франция шепчет хрипло, крепко держа запястье Англии и не позволяя тому уйти. Пьяные глаза смотрят, на удивление, ясно, и в их глубине смешано столько разных чувств, что Артур просто не может отказать.       Он чертыхается, ругается, громко шипит, но не вырывает руку и остаётся. Франциск пьяно смеётся и икает, и несмотря на то, что англичанин не собирается никуда уходить, даже и не думает отпускать его. Вместо этого притягивает ближе к себе, заставляя лечь рядом — Артур покорно поддаётся на эту провокацию — и тут же сворачивается калачиком, обнимая и прижимаясь к тёплому телу соседа. Удобно укладывает голову у него груди, дышит тихо куда-то в шею — Англия всё ещё ворчит, но принимает условия игры, обнимая француза в ответ. Тот чересчур уж довольно улыбается и закрывает глаза, спокойно засыпая.