Это и будет моим ответом

      В доме Англии стоит звенящая тишина и беспросветный мрак, отчего Франции на мгновение кажется, что хозяина нет дома. Однако француз прислушивается к своим ощущениям, напрягает слух и слышит тихие шорохи на втором этаже. Гаденько ухмыляется — Артур дома, а, значит, он наверняка сумеет испортить вечер англичанина своим нежданным визитом.       Франциск прикрывает рукой рот, коварно похихикивая, и осторожно, стараясь передвигаться как можно более бесшумно, поднимается на второй этаж. Проскальзывает по коридору и доходит до двери в рабочий кабинет англичанина. Она оказывается слегка приоткрыта, что тут же несколько удивляет Францию — обычно, даже если Англия дома один, она всегда закрыта, и из щели на пол льётся тусклая полоска света, из-за чего нежданный интервент понимает, что внутри горит свеча.       Франция выпрямляется во весь рост, поправляет одежду и широким движением распахивает дверь, впорхнув в кабинет, произнося нараспев: — Артюр, любовь моя, скучал ли ты по мне? — Франциск довольно жмурится, предвкушая перекошенное от злости лицо Англии и его гневную тираду, которой он непременно одарит его.       Однако ничего из этого не следует, и Франция замирает, в удивлении открывая глаза и осматривая кабинет. Рабочий стол оказывается пуст; вместо него Артур находится в жёстком, но удобном кресле. На его лицо падают химерные тени, отбрасываемые от неверного света свечи, чей огонёк плавно колыхается от движений, и Франциск вздрагивает всем телом: в таком освещении его худший друг выглядит поистине пугающе. Камзол распахнут, из-за чего виден край белой нижней рубашки, щедро обагрённый кровью; кровавые подтёки видны также на худой груди и чересчур бледном лице, на котором также проявились густо-фиолетовые синяки. Однако самым страшным, тем, что заставило Франциска буквально шарахнуться в сторону, оказалось не это, а абсолютно пустые, безжизненные, тускло-зелёные глаза. — Mon Dieu! Артюр, что с тобой? — ужас холодной липкой змеёй проскользил по спине Франции, и он подскочил к соседу, кладя руки ему на лицо и поднимая его.       Англия посмотрел на француза безразличным взглядом, взмахом сбрасывая руки и отворачиваясь. Он встал со своего кресла, намереваясь уйти, но Франциск решительно не позволил ему этого сделать. Вместо этого крепко сжал плечи и уверенно, но как можно мягче сказал: — Нет. Я никуда тебя не пущу пока ты мне всё не расскажешь, — хватка француза была и впрямь сильна, и Англия, вяло попытавшись освободиться, сдался.       Он молчал несколько долгих минут, пока хрипло и тихо не произнёс: — Я потерял Америку. Альфред, мой брат… мой сын покинул меня. Он смотрел с такой ненавистью, был так решителен и лучше бы он пристрелил меня, как и хотел, — густые брови Англии дёрнулись; дёрнулись также уголки губ.       Франция смотрел на соседа с беспокойным изумлением, и он продолжил, повторяясь: — Он на полном серьёзе хотел выстрелить в меня. И я тоже хотел выстрелить в него. Только я не смог… никогда бы не смог этого сделать, причинить боль моему мальчику, а он… Он смог. Вот только в самый последний момент его рука, почему-то, дрогнула, и он немного промахнулся, — теперь кровь на рубашке и груди стала понятна, и Франциск искренне ужаснулся. — Я потерял его, Франс, — на выдохе прошептал Артур, и в этом шёпоте было столько горечи, разочарования и боли, что француз содрогнулся. Он никогда не видел сильного, хамовитого, циничного и язвительного англичанина таким. — Я потерял его навсегда. Мой маленький мальчик больше никогда не вернётся ко мне. Никогда, Франс, никогда, — из глаз Англии хлынули слёзы, быстрыми потоками стекая по щекам.       Он сам прижался к груди Франции, сжимая в кулаках свободную одежду на его предплечьях. Его тело дрожало, и до ушей Франциска долетали громкие, горькие, искренние и безудержные рыдания. Артур плакал, как ребёнок, и всё, что мог его ненавистный сосед, — лишь обнять в ответ, поглаживая по спине и позволяя выплеснуть боль. Потому что сегодня Артур потерял своего сына.