Это и будет моим ответом

      Тидзуру как обычно подметала крыльцо штаба. Настроение у девушки было просто отличным, и она улыбалась своим мыслям, напевая под нос какую-то мелодию. Погода сегодня стояла тихая и, на удивление, тёплая, хоть на улице и была уже поздняя осень. Командиры подразделений разошлись по патрулям, Саннан занимался своими исследованиями в дальнем крыле штаба, а Кондо вызвал к себе сёгун, из-за чего командира не было уже несколько дней. Так что из руководства Шинсенгуми на месте был только Хидзиката, и от мысли о нём щёки Тидзуру немного порозовели.       Девушка продолжала подметать, углубившись в себя, а потому тихое копошение в близлежащих кустах осталось ею незамеченным. Что, вообще-то, абсолютно не устроило того, кто там находился.       Тидзуру замирает в удивлении, когда до её ушей доносится что-то, отдалённо напоминающее детский плач. Девушка хмурится, пытаясь понять, не кажется ли ей это: в штабе суровых мужчин-самураев априори не может быть плачущих детей. Однако к вящему удивлению Юкимуры, ей это не кажется, так как плач становится громче и всё отчетливей слышится из всё тех же злополучных кустов. — Мамочки! — Тидзуру на эмоциях упустила свою метёлку, и та с треском упала на твёрдую землю; сама же девушка бросилась к кустам, раздвигая их.       Взору молодой демоницы предстал младенец, завёрнутый в кусок синей ткани. Судя по его голеньким ручкам, которые малыш сжимал в кулачках, этот кусок ткани был его единственной одеждой. Растерявшись на мгновение, Тидзуру тут же подхватила ребёнка на руки, прижимая к себе. В её голове крутилась тысяча разнообразных мыслей, начиная от банального, как он сюда попал, и заканчивая, как долго он здесь лежит. «Что же делать, что же делать?!» — лихорадочно размышляла Юкимура, в то время как ребёнок перестал плакать, с любопытством глядя на девушку.       Идея, что делать, пришла спонтанно, хотя и Тидзуру смутно догадывалась, что особым успехом она не увенчается. Однако демонесса уже бежала в сторону особняка, а в нём в сторону комнаты замкома.       Хидзиката спокойно читал отчёты Хейске и Шимпачи о их задании по сопровождению даймё, после взялся писать ответы на письма, как услышал топот ног в коридоре и взволнованный голос Юкимуры под дверью: — Хидзиката-сан, пожалуйста, я могу войти?       Тоси недовольно шикнул себе под нос, но взволнованный голос девушки не позволил ему отказать, и он как всегда строго ответил: — Входи.       Дверцы сёдзи отворились, и в комнату вошла Юкимура. Вопреки своему обыкновению, она не осталась у порога, а подошла прямо к хозяину помещения, из чего тот сделал вывод, что девушка чем-то очень сильно обеспокоена. Подняв на неё глаза, Тосидзо замер в удивлении. Тидзуру держала на руках младенца, что с любопытством осматривался вокруг себя, а затем остановил взгляд своих больших тёмных глаз на мужчине и широко, беззубо улыбнулся ему. Глаз Хидзикаты дёрнулся. — Что это за ребёнок? Откуда он? — Тоси нахмурился, глядя на Тидзуру. Едва ли это могло быть её дитя — девушка не могла настолько хорошо скрывать от всех свою беременность, если уж на то пошло. — Я не знаю! — взволновано отозвалась она. — Я подметала на улице и нашла его в кустах. Я не могла его там оставить, ведь уже холодно, он может замёрзнуть… — Это мальчик? — кивая на ребёнка, уточнил Хидзиката. — Я не знаю, — Тидзуру смущённо улыбнулась, поудобней перехватывая дитя, так и норовившее схватить замкома за что-нибудь. — Кажется, вы ему понравились.       Тоси нахмурился, скрещивая руки на груди. Надо было быстро решать, что делать, потому что младенцам не место в штабе, где одни лишь воины. Ну, и ещё одна женщина, о чём, правда, к счастью, никто из рядовых самураев не знает. — Хидзиката-сан, что делать? — Тидзуру явно возлагает все свои надежды на строгого замкома, хотя тот и сам понятия не имеет, что делать. — Вот что, — Тоси поднял глаза на девушку. — Ты пока иди к себе и присмотри за ним. А я дождусь остальных — вместе мы придумаем, как решить эту проблему. Только смотри не попадись никому на глаза: никто не должен знать об этом… маленьком недоразумении, — Юкимура с готовностью кивнула, быстро покидая комнату замкома.       Хидзиката тяжело вздохнул, устало потирая переносицу. День, который так хорошо начинался, теперь сулил лишь одни проблемы.