Это и будет моим ответом

      На улицах Киото было оживлённее, чем обычно, даже невзирая на неспокойные времена. Тидзуру улыбалась сама себе, осматриваясь по сторонам и разглядывая лица радостных наряженных людей. В тёплом июльском воздухе витала непринуждённость и лёгкая романтичность, и это было абсолютно неудивительно: сегодня был праздник Танабата, так любимый простыми горожанами. Он также нравился и Тидзуру, однако девушка сомневалась, что в штабе Шинсенгуми хоть кто-то придавал ему значение. Она тихо вздохнула и улыбнулась чуточку шире.       Вернувшись в штаб с патрулирования, Тидзуру не может не заметить подъём и оживление среди всегда суровых воинов, которое также не обходит стороной и не менее суровых капитанов: Хейске громче обычного возмущается на Шимпачи, его беззлобно поддевает Харадо; Содзи ухмыляется менее язвительно, а непроницаемое лицо Сайто несколько смягчается — все эти перемены незначительны и незаметны, и Юкимура с удивлением наблюдает за ними. Неужели праздник не обходит стороной и штаб?..       Глаза девушки округляются чуть сильнее, когда она видит, как довольно и счастливо смеясь, на улицу выходит Кондо-сан. На его лице — детская радость, а в руках — простенькое тандзаку, на котором что-то написано крупным размашистым почерком. Командир Шинсенгуми подходит к ветвистому дереву у стен храма-резиденции и, привставая на носочки, цепляет своё пожелание на ветку повыше. «Интересно, что там написано?» — думает Тидзуру, и её губы сами по себе растягиваются в доброжелательной улыбке.       Постепенно в течении дня выбранное командиром дерево заполняется разноцветными пожеланиями, отчего к вечеру пестрит обилием цвета и шелестит тонкой бумагой и лентами. Тидзуру подходит ближе, сжимая в руке свой клочок (кажется, она осталась единственным членом штаба, кто ещё не украсил дерево), и скептически смотрит на ветки. Те, что пониже, обильно завешаны бумажками, немного же места осталось сверху, и девушка тянется к нему рукой. Не достаёт, так как слишком высоко, и растерянно осматривается по сторонам, пытаясь придумать, что сделать.       Хидзиката, специально вышедший повесить своё пожелание под вечер, когда будет поменьше посторонних глаз, замирает в удивлении, наблюдая за тщетными потугами низенькой Тидзуру дотянуться до верхних веток, где виднелось пустое место. Он улыбается сам себе и тихо подходит к не замечающей его девушке, останавливаясь позади неё. Кладёт руки ей на талию (чувствует, как она вздрагивает от неожиданности, инстинктивно дёргаясь) и легко подхватывает, поднимая вверх. Юкимура тихо вскрикивает, пару мгновений теряется, а затем поворачивает голову на весело ухмыляющегося Тоси. — Х-хидзиката-сан?! — пищит едва слышно, и её щёки пылают от смущения. — Кажется, у тебя возникли некоторые трудности с тандзаку, — Тосидзо ухмыляется ещё более весело. — Н-не стоило, — шепчет Юкимура, но тут же осекается. Берёт себя в руки (вдруг Хидзиката-сан ещё передумает!) и быстро цепляет злосчастную бумажку.       Тоси наблюдает за действиями девушки, и когда она заканчивает, осторожно ставит её обратно на ноги. — Спасибо, — Тидзуру застенчиво смотрит на замкома, и тот фыркает. На несколько мгновений повисает пауза. — Скажите, Хидзиката-сан, а вы вешали своё тандзаку? — девушка интересуется несмело, робко, и Тосидзо мягко улыбается, прикрывая глаза. — В этом не было необходимости, — ответил он. — Потому что моё желание сбылось, — он прямо посмотрел в удивлённо глазеющие на него большие карие глаза.       И совершенно незаметно комкал в руке маленький клочок бумаги.