Это и будет моим ответом

      В саду императора Геде́она красиво. Белые лунные лилии мерцают мягким серебристым цветом в свете тонкого молодого месяца — это нравится Дуики едва ли не больше всего в жизни. Маршал устало и как-то мягко улыбается, касаясь кончиками пальцев нежных лепестков — сейчас, после длительного собрания подобное уединение кажется подарком Богини. Умиротворение и покой разливаются внутри величайшего военачальника Империи, и он прикрывает глаза.       Перед ним проносится алый вихрь, и кровавые всполохи слепят, подзывая удушающую изнутри панику. Дуики на мгновение теряется, беспомощно оглядываясь по сторонам. Его тело в реальном мире напрягается, а лицо становится серьёзным. Он упирается локтями в колени, сцепив руки в замок, и подносит их к лицу. Понимает, что это видение — они посещают его так редко и всегда повествуют о наиважнейших вещах.       Кровавые всполохи пляшут в диком танце, пульсируют, принимая очертания солнечных лилий — таких же кроваво-красных, повсеместно цветущих в Империи Солнца. Их алое море заполоняет сад Первого Советника, и это вторая вещь, которую Дуики любит больше всего на свете. Маршал едва заметно хмурится, осторожно ступая в буйство цветов.       Фин сидит прямо на земле, в окружении лилий. Осторожно подносит к лицу льнущий цветок — он непривычно хмур и холоден. Такое бывает крайне редко, потому что свою жёсткую, почти жестокую натуру Первый Советник предпочитает проявлять несколько иными способами. Дуики подходит к нему чуть ближе, но всё же замирает в некотором отдалении.       Фин поднимает взгляд и смотрит прямо на маршала. Его губы беззвучно говорят что-то, но Дуики не слышит, что. Его зелёные глаза несколько темнее обычного, и это кажется Дуики смутно неправильным. Он собирается подойти ещё ближе, даже тянет руку к Первому Советнику, но…       Дуики резко распахивает глаза. С минуту бездумно вглядывается в чёрную дорожку у себя под ногами. Затем встряхивает головой и прикусывает в задумчивости губу. Обычно его видения более конкретны, именно поэтому абстрактность этого, ещё и связанного с Первым Советником Сияющего Императора Солнца, вызывает некую тревожность. Конечно, маршал не сомневается в способностях Фина, но… — Милорд! — из мыслей его выводит обеспокоенный голос слуги. — Наконец-то я нашёл Вас! Император срочно вызывает Вас к себе! — Что-то произошло? — Дуики резко поднимается на ноги, следуя за семенящим слугой, и на душе его неспокойно. — Да, милорд, — сокрушённо откликается тот. — Но я не знаю, что именно.       Маршал хмурится сильнее, становясь угрюмей грозовой тучи, и едва не влетает в Зал Собраний, где его ожидает император. — Я послал и за остальной знатью, — неспешно произносит Геде́он, стоя спиной к маршалу. — Я рассчитывал, что ты придёшь первым. У меня плохие вести, и я знаю, что для тебя они будут иметь особенное значение, — император говорил как всегда пространно, и сейчас это ещё больше подпитывало беспокойство маршала. — Что за вести? — в горле почему-то враз пересохло, и вопрос слишком тихо срывается с губ. — Блистательные гонцы Сияющего Императора Солнца доложили, что этой ночью заговорщиками был убит Первый Советник. В городе начинается смута, что готова перерасти в государственный переворот. Сияющий Император запрашивает нашу помощь, и я хочу, чтобы ты возглавил её, — Геде́он посмотрел на поражённого в самое сердце маршала. — Почему? — одними губами спросил он, всё ещё не веря в услышанное. Первый Советник, который всегда просчитывал всё на несколько шагов вперёд и до самых мелочей, который так стремился к власти и жизни… неужели он добровольно решил подставиться? Зачем? — Слуги нашли его в его саду, в зарослях лунных лилий, обагрённых его кровью… Ты не хуже меня знаешь, что в Империи Солнца наши цветы никогда не приживаются, — ответил император, а у Дуики всё стало на свои места. — Хорошо, — он изо всех сил держит маску невозмутимости, коротко кланяясь Геде́ону, и быстрым шагом выходит в коридор, отчаянно жмуря глаза. Теперь он понимает, что ему пытался сказать Фин в видении — в памяти маршала болезненным клеймом выжигаются его последние слова:

«У меня в саду за окном распустились лунные лилии»