Это и будет моим ответом

      Царица Сумиэс редко покидала Подводное Царство и выходила на сушу. Ундины в принципе не принимали активного участия во внешнеполитической деятельности внешнего мира, весь круг их интересов сужался до обороны собственных границ, захватов кораблей, проплывающих в водах, принадлежащих Царству, а также редких контактов целителей с жителями прибрежных зон. Ундин такой расклад устраивает уже не первое тысячелетие, собственно, как и устраивает он всех остальных жителей Великого Континента. Так что именно по этой причине за своё долгое правление и не менее долгую жизнь Сумиэс редко когда покидала родное царство.       Ещё реже (то есть практически никогда) царицу лично просили оказать медицинскую помощь: Сумиэс была лучшим целителем своего племени. За это её и сделали царицей, потому что в ундинской иерархии лучший целитель автоматически считался мудрейшим и достойнейшим существом, которое только мог породить Океан. В общем-то, именно так оно и было.       Благодаря своему мастерству, Сумиэс могла вылечить практически любую болезнь, любое ранение, однако её царские услуги стоили весьма и весьма недёшево, так что позволить их себе мог далеко не каждый. Что отчасти и стало причиной, по которой царица редко врачевала для кого-то за пределами своего государства.       Этот же случай был особенным с самого начала, когда в подводное царство снизошёл молодой племянник князя саламандр. Он был совершенно один, без какого-либо саламандрового сопровождения, лишь четверо суровых ундин-воительниц обступило юного княжича. Лицо его было, вопреки обыкновению, покорно и смиренно, а в руках он держал такие дары для царицы, что та невольно подалась вперёд от любопытства: нечасто саламандры, славящиеся своей любовью к богатству и определённой скупостью, готовы были добровольно преподнести дорогие дары. — Приветствую тебя, Говард, сын Гирико, — легко улыбаясь уголками губ, обратилась к гостю царица. — Что привело тебя, дитя огня, сюда, во владения воды? — Нужда, царица, — княжич почтённо склонил голову. — И лишь ты, мудрейшая, можешь её развеять. — Поведай мне, что за нужда постигла гордый огненный народ, что юный княжич сам соизволил спуститься в морскую пучину? — покровительственно произнесла Сумиэс, не отводя внимательного взгляда от саламандры. — Наш князь тяжело болен, царица, — ровно ответил Говард. — Наши лекари бессильны что-либо сделать, и мы опасаемся худшего — недуг вытягивает из него всё больше и больше жизненных сил так, что его седьмая жизнь вполне может наступить сразу после текущей пятой. И ты единственная, царица, кто может помочь ему исцелиться, — княжич поднял голову и впервые заглянул царице в глаза. — Мы знаем, что твои услуги дорого стоят — поверь, саламандрам есть чем достойно отблагодарить тебя, — Говард слабо кивнул на дары в своих руках.       Это было несколько дорогих чёрноклинковых кинжалов — оружия из самого прочного и долговечного материала, секрет изготовления которого был известен лишь саламандрам. Далеко не каждый правитель мог похвастаться наличием подобной ценности в своём арсенале — саламандры очень высоко и дорого ценили своё оружие.       В глазах Сумиэс вспыхнул искренний интерес, и Говард заметил это. Он тонко усмехнулся, добавляя: — Поверь, царица, это далеко не всё, чем саламандры могут отблагодарить тебя за помощь. Мы знаем, что твой народ ценит в первую очередь, и мы готовы щедро одарить тебя этим. — Твоё предложение весьма заманчиво, Говард, сын Гирико, — Сумиэс встала со своего трона, подходя к гостю. — И я принимаю его.       Ундинская царица никогда раньше не бывала во владениях саламандр. Однако как она и предполагала, обитель огненного народа буквально пульсировала жаром, исторгая его из самого своего естества, отчего Сумиэс, привыкшей к постоянной прохладе водных глубин, было весьма не комфортно в подобной среде. Даже несмотря на то, что княжеская семья приложила все усилия для того, чтобы иноземная гостья чувствовала себя хорошо. Царица отдаёт должное стараниям принимающей стороны — ей хватает мудрости и такта не выдавать своего неудобства. Вместо этого она в сопровождении всей княжьей семьи — Говарда, его сестры и их тёти, сестры князя, входит в покои, где временно находился правитель саламандр.       Синие глаза царицы на мгновение вспыхивают интересом и тут же гаснут. Лежащий перед ней мужчина очень… необычен, по мнению ундины. Она подходит к нему ближе, внимательно рассматривает каждую мелочь его внешности. Темнокож, как и все саламандры, с сильным тренированным телом — он лежал на кровати наполовину обнажённый. Спокойное расслабленное лицо с волевыми чертами — Сумиэс слышала, что князь саламандр был хитрой, но решительной личностью. Разметавшиеся по подушке тёмно-алые волосы были похожи на языки пламени, такие же, что клокотали в сильной груди, яркими вспышками виднеясь из-под кожи — одна из основных отличительных черт саламандр была именно в этом.       Восторженная, царица чуть склонилась над спящим саламандром. Аккуратно провела кончиками пальцев по горячей гладкой щеке и резко выпрямилась, оборачиваясь к стоящим поодаль родственникам. — Я смогу помочь князю Орлеандо, — мелодично протянула она. — Но для этого я прошу вас всех выйти и оставить нас наедине. — Разумеется, — Говард понимающе кивает и легко подталкивает в спину сестру и тётю, оставляя царицу и князя одних.       Из рук Сумиэс струится холодная вода, она капает на разгорячённую тёмную грудь, успокаивая и охлаждая. Царица нараспев произносит заклинания, и Орлеандо облегчённо выдыхает. Вода танцует под умелыми пальцами целительницы, мягко обволакивает страждущего, и его дыхание становится тихим и ровным. Ундина улыбается уголками губ, неотрывно глядя на саламандра. — Говард был прав, — одними губами произносит она, убирая воду и осторожно проводя тыльной стороной ладони по щеке князя, спускаясь ниже к шее и в конце концов останавливая руку на груди, чувствуя, как гулко и размеренно бьётся сердце Орлеандо.       Саламандрам и вправду удалось одарить её самым ценным подарком.