Это и будет моим ответом

      Празднование, которое Пятая закатила по поводу счастливого исхода войны, выдалось на славу. Шиноби из разных деревень пили друг с другом, травили разные байки, дрались по пьяни и просто весело кутили, лишь чудом не разнося всё вокруг себя. Так что, на удивление даже, эту ночь Коноха пережила относительно целой и невредимой, чего нельзя было сказать о дорвавшихся до долгожданного отдыха и праздного веселья ниндзя.       Какаши с трудом открыл глаза. Голова болела нещадно, а во рту словно была сунская пустыня. Хатаке поморщился, не сразу ориентируясь, где он да и вообще кто он. Нахмурился, вспоминая события предыдущего дня. Те вспоминаться не хотели, услужливо давая понять, что кому-то вчера следовало меньше пить.       Вообще Какаши в принципе никогда особо не пил. Той же стратегии он планировал придерживаться и вчера, но обстоятельства в лицах пьяной и опасной Пятой, такого же пьяного и опасного Гая, который вместе со своим любимым учеником чуть не устроил погром в деревне, а также внезапно присоединившихся к ним Наруто и Сакуры, настойчиво пытающихся узнать, что же у сенсея под маской, а попутно ещё и споить, решили иначе. И теперь легендарный Копирующий ниндзя Конохи лежал не пойми где (хотя по предварительному осмотру, всё же у себя дома) и мучился жёстким похмельем. «Так и знал, надо было бежать», — сокрушённо выдохнул Хатаке.       Стоило ему только немного привести мысли в порядок, как рядом раздалось тихое копошение. Какаши мгновенно напрягся всем телом, медленно поворачиваясь на бок. От увиденного перед собой он закляк, а в голове мысли стремительно сменяли друг друга. На второй половине кровати мирно спала Сакура. Одеяло сползло ей к талии, являя взору Хатаке облачённое в его рубашку тело. «Ками-сама, неужели я… мы…» — мужчина быстрым взглядом окинул себя. Он был одет в свою форму джонина, лишь жилет валялся где-то в другом месте.       «Ладно, похоже, непоправимого не случилось, — осторожно подумал Какаши. — Но что Сакура делает в моей постели?! И почему на ней моя одежда?! Чёрт, ничего не помню!» — после грандиозной попойки голова работала совсем плохо.       Сакура в это время заёрзала на месте, нахмурилась, что-то бормоча себе под нос, а затем перевернулась набок, упираясь лбом в грудь сенсея и обнимая его за талию. От этого движения по Хатаке как будто прошёл электрический заряд, и он машинально схватился за предплечье девушки. В голове бились лишь матерные мысли и лихорадочные попытки выкрутиться из этой щекотливой ситуации, но всё это было не то. — Успокойтесь, сенсей, — из пучины отчаяния Какаши вытянул сонный голос Сакуры. Девушка лежала с закрытыми глазами и, мужчине показалось на мгновение, с удовольствием прижималась к нему. — Между нами ничего не было, — Харуно успокоила учителя и, как будто читая его мысли, продолжила: — В вашей же рубашке я потому, что вчера вы, поспорив с Гай-сенсеем, случайно опрокинули на меня блюдо с рыбной запеканкой и стоящий рядом с ним кувшин красного вина. Собственно, так я и оказалась у вас дома. А потом и в вашей кровати, потому что было поздно, темно, мы были пьяны, а у вас больше не было спальных мест, — тут Сакура широко зевнула, а у Какаши аж от сердца отлегло. — Извини, — он неловко усмехнулся через маску. — Кажется, я вчера перебрал. — Всё в порядке, — девушка легко улыбнулась. — Даже пьяным вы были настоящим джентльменом, — заверила его она, и когда сенсей расслабился, вновь погружаясь в дрёму, тихо-тихо добавила: — Всё-таки это была отличная идея напоить вас, а затем подстроить «маленькое недоразумение», — Сакура приоткрыла один глаз, хитро глядя на безмятежного учителя, а после снова закрыла его, устраиваясь поудобней на широкой груди и вновь засыпая.