Это и будет моим ответом

      Кана хорошо помнит, как Лаксус уходил на войну. Это было словно вчера. Тогда, несмотря на самый разгар лета, было холодно, и Лаксус надел поверх формы свою любимую шинель. Они стояли на пороге дома, где Кана работала горничной, и молчали, глядя друг другу в глаза. Потом Лаксус взял в свои руки её ладошки, поднёс к сухим губам и легко поцеловал пальцы. После же развернулся, всё также не говоря ни слова, и ушёл по ухоженной дорожке. Кана не плачет, глядя ему вслед, но заставить себя пойти на вокзал всё же не может.       С тех пор проходит уже четыре года.       Война чудом огибает крошечный городок на севере Франции, куда Кана бежит из родной Италии. Какое-то время она остаётся без работы и денег, однако старается не отчаиваться и быть сильной. Такой же сильной, как Лаксус. Они пишут друг другу письма, и Кана подробно рассказывает, где она сейчас находится. Она гонит от себя мысли о том, что её возлюбленный не доживёт до конца войны — конечно, он доживёт! А значит, он должен знать, где её искать. В свою очередь Лаксус детально расписывает всё, происходящее с ним, и Кана жадно пожирает строчки глазами, убеждаясь, что всё в порядке. Самому же Лаксусу подобная практика просто не позволяет сойти с ума.       Кане всё-таки удаётся найти работу — она устраивается официанткой в местное кафе. Конечно, сейчас это занятие малоприбыльное, однако всё равно это лучше, чем ничего. О чём и спешит сообщить в своём последнем письме девушка, всё также подробно расписывая его местоположение. К её вящему удивлению и паническому беспокойству, ответ на это письмо так и не приходит.       Кана упорно гонит от себя мысли, что с Лаксусом что-то случилось. Что он попал в плен, что он болен или ранен, что он убит… Девушка отчаянно мотает головой, жмуря глаза и скрипя зубами. Он не отвечает не поэтому, не поэтому! Письмо могло просто не дойти до него — недавно ведь прошли обильные дожди, и дороги размыты. А может он просто сменил место дислокации и потому не может получить весточку от неё. Эти мысли немного успокаивают, и Кана продолжает ждать.       Она как обычно протирает столики, задумчиво глядя за прозрачную витрину на улицу. Там уже конец ноября, холод и серость, и Кана тяжело вздыхает. Её кафе хоть и открыто, однако посетителей в нём совсем нет, и девушке становится ещё более грустно. Из собственных мыслей её выводит тихо звякнувший колокольчик на входе, и Кана, надев дежурную улыбку, оборачивается к посетителю. И застывает.       Улыбка медленно сползает, меняясь на удивление. Затем неверие, а после радость. Уголки губ снова тянутся вверх, а глаза наполняются слезами. Кана двумя руками закрывает рот и не может поверить своим глазам. На пороге кафе стоит Лаксус, короткостриженый, в форме, с сумкой в руках. Он устало смотрит на девушку-официантку и улыбается ей, сжимая в свободной руке белый клочок бумаги, на котором детально расписано местонахождение маленького, почти неприбыльного кафе. Кана всё же не может сдержать слёзы и в мгновение ока оказывается в тёплых надёжных объятиях Лаксуса. — Ты нашёл меня, — она смеётся сквозь слёзы, а он тихо фыркает: — Ты же сама рассказала мне, как это сделать.       Кана снова смеётся, размазывая влагу по щекам, и, быстро собираясь, выскакивает на улицу к ждущему её солдату. Посетителей всё равно нет, как и нет смысла торчать в пустом помещении тогда, когда с войны наконец-то вернулся возлюбленный. Кана улыбается, прикрывая один глаз и поворачивая голову в сторону, прислоняясь щекой к широкой груди Лаксуса. Он обнимает её со спины, прижимая к себе, и крепко, но нежно сжимает в руке её ладошку. В то время как девушка наконец-то чувствует себя спокойной и счастливой. А на землю мягко и тихо опускаются первые снежинки. Сегодня впервые за последние четыре года идёт снег.