Это и будет моим ответом

      Рейвен стояла на опушке леса, подняв голову и глядя в тёмное ночное небо. Оно было на удивление беззвёздно, и девушка пристально всматривалась в густо-ультрамариновую черноту. На дне её глаз едва заметно колыхалась печаль и странная безысходность. Она так долго искала его, а в итоге все её попытки осыпались крахом. Рейвен смиренно прикрыла глаза.       Завтра утром она выйдет замуж за нелюбимого мужчину просто потому, что так надо. Пока же у неё есть время насладиться одиночеством и прийти туда, куда так любил приходить он. Когда-то давно милый брат предупреждал её не влюбляться в тех, кто не принадлежит к роду людскому. Жизнь их и время разительно отличаются от жизни и времени человека, а потому такая любовь заведомо обречена на страдания и боль. Рейвен убеждается в этом слишком поздно.       Она одета в лёгкие свадебные одежды, и слабый летний ветерок едва заметно колышет их. Она так не хочет, чтобы наступало утро! Хочет, чтобы эта ночь длилась вечность, и она сама вечность была свободна в ней. Рейвен медленно открыла глаза, снова глядя на небо.       Нити мыслей и искренних желаний ткутся в единое полотно. Азазель, хранитель и дух леса, побеждённый и изгнанный в мир духов, стоял в шаге от задумчивой девушки. Он был по другую сторону от неё, мог видеть и слышать её, однако она сама делать этого не могла. Он был с ней рядом, наблюдал за ней, когда она искала его. Он ушёл слишком быстро и внезапно и даже не успел попрощаться. И вернуться в мир людей тоже больше не мог.       Теперь же, когда душой, сердцем и помыслами отчаявшаяся девушка устремилась к миру духов, тонкая стена между ними дала трещину. Это был добрый знак, и Азазель намеревался воспользоваться им. Он сам по-прежнему не мог быть видимым для Рейвен, однако же он мог дать ей сигнал, через который она могла найти его. Любимая флейта сама появилась в его руке, и Азазель крепко сжал её.       Рейвен продолжала стоять, слушая ночь, как вдруг с ветром до неё долетели слабые отзвуки горестной песни. Тонкий голос флейты сопровождал её, и сердце Рейвен пропустило удар. Девушка беспокойно осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится звук, а после, не раздумывая, стремительно побежала вглубь леса. Она хотела во что бы то ни стало найти источник музыки, которая казалась ей такой знакомой, но забытой.       Она бежала и бежала, не чувствуя усталости. Петляла между деревьями, хватаясь за ускользающую мелодию, словно за ниточку. В конце концов, Рейвен выбежала на небольшую поляну, к старому массивному дубу. Тому самому дубу, у которого она в первый раз встретила Азазеля.       Музыка затихла, и Рейвен встревоженно оглянулась по сторонам. Всё это было неспроста — сердце в её груди бешено колотилось. Девушка закусила губу. Вдруг глаза её округлились, и она резко повернулась назад: перед ней, соткавшись полупрозрачным силуэтом, стоял Азазель, сжимающий в руке флейту. — Меня изгнали, — торопливо начал он. — Но это место всё ещё хранит остатки моих воспоминаний — оно было очень важно для меня. У меня мало времени, однако я не могу уйти, не попрощавшись с тобой. — Я хочу пойти с тобой! — в глазах девушки появились слёзы, и она протянула в отчаянии руки к бесплотным воспоминаниям. — Мне ничего и никто не нужен, кроме тебя! Пожалуйста… позволь мне присоединиться к тебе. — Ты умрёшь, — предупредил дух. — Без тебя уже мертва, — горько улыбнулась в ответ Рейвен. — Ладно, — помедлив мгновение, кивнул Азазель, и девушка благодарно улыбнулась.       Она больше никогда не вернётся домой. Потому что она уже дома.