Это и будет моим ответом

      Ангел Смерти устало потёр глаза, откладывая в сторону древний свиток. Даже ему иногда свойственно уставать. Он встал из-за стола, за которым работал, подходя к узкому витражному окну. За ним простилался мрачный вид на Аль-Бетиль с паутиной улочек, уходящих вглубь города, массивными угрюмыми домами из чёрного камня. Общая атмосфера города казалась тяжёлой и давящей неподъёмным грузом, угнетающей, и под стать ей было тёмное, затянутое тучами, скрывающими небесные светила, ночное небо.       Белкет давно привык к мрачному быту адептов Дома Этерна, ведь отчасти он сам поспособствовал тому, чтобы он в итоге был таким. Ангел Смерти прикрывает глаза, отворачиваясь от окна, и бесшумной тенью покидает свой кабинет.       Тихо шуршат сильные чёрные крылья, разгоняя безмолвную тишину холодных тёмных коридоров замка. Они безлюдны, и Белкет не боится того, что может кого-то потревожить или случайно напугать. Выходит во внутренний двор цитадели, и прохладный воздух приятным ветерком обвивает его.       Белкет опускается на ноги и делает несколько шагов вперёд. Останавливается, с удивлением замечая одинокую сгорбленную фигуру, сидящую на ступеньках одного из выходов. Он не может видеть лица человека, что, однако, совершенно не мешает ему тут же безошибочно определить, кто он.       Алехандро сидит, скукожившись и обняв себя руками. Голова его поднята на небо, и он пристально вглядывается в него, не замечая ничего и никого вокруг. Белкет едва заметно хмурится и всё-таки подходит к своему ученику поближе. Болезненно худой, такой же болезненно бледный, этот странный мальчишка всегда ото всех держался подальше. И Белкет, на самом деле, не был точно уверен в том, что дело было исключительно в его высокомерии — талантливый не по годам, он с легкостью обходил в науках своих ровесников, вызывая у них зависть и ненависть. — Сегодня необычайно красивая луна, тебе так не кажется, мастер? — даже не глядя на архонта, тихо произнес юнец.       Белкет перевёл взгляд на небо, убеждаясь, что оно плотно затянуто тучами. — Говорят, когда-то у неё был ребёнок, сын — расплата одной женщины за возможность быть рядом с любимым мужчиной. Она приворожила его к себе, а Луна за это потребовала у неё первого ребёнка, рождённого ею. Им оказался мальчик с бледной кожей и светлыми глазами — совершенно не похожий на родителей, что были черноволосы и смуглы. Отец его тогда подумал, что жена изменила ему. Он убил её, а ребёнка отнёс на скалу, оставив там, и тогда Луна забрала его себе, вырастив как собственного сына, — Алехандро говорил тихо, странно улыбаясь, и слабый ветерок легко колыхал заметно отросшие с их первой встречи пепельные волосы. — Однако это всего лишь легенда, — помолчав мгновение, вдруг встрепенулся он, словно отгоняя от себя наваждение, и косо посмотрел на сидящего рядом архонта.       Тот внимательно наблюдал за мальчишкой, поначалу не совсем понимая, о чём он говорит. И лишь когда Алехандро замолчал, истина открылась ему. Ангел Смерти усмехнулся. — Ты скучаешь, дитя? — спросил он, совершенно не ожидая получить тот ответ, что дал ему парень: — Я ненавижу, — и безразлично пожав плечами, добавил: — Эта легенда слишком популярна там, откуда я родом, но я ненавижу её. Слишком уж неправдоподобно, — в светло-серых глазах Алехандро на мгновение отразился серебряный свет яркой полной луны, выглянувшей из-за тяжёлых туч, и он поспешил отвести взгляд в сторону.       Белкет усмехнулся еще раз. В его собственных чёрных, как ночь, глазах было понимание гораздо более сильное, чем Алехандро думал. Знать ему, правда, об этом пока что было совершенно не обязательно.