Это и будет моим ответом

      Дождь начинается внезапно и с первой же минуты льёт так, словно на небе кто-то преднамеренно перевернул вверх дном наполненное до краёв ведро. Мила тихо охает, промокая до нитки за секунду, — единственное, что её может радовать во всей этой ситуации, что сейчас на улице конец апреля, а не ноябрь. Успокоение, конечно, такое себе и настроения вымокшей девушке оно уж точно не приносит. Она скашивает угрюмый взгляд на довольно резвящегося Шалопая, гоняющегося за дождинками и ловящего их чернильным языком, и раздражение плавно сходит на нет. «Хитрюга», — мысленно констатирует факт Мила, вспоминая, как настойчиво полчаса назад драконий пёс тащил на прогулку свою хозяйку.       Мила недовольно качает головой и намеревается позвать Шалопая. Благо, от дома они не успели далеко уйти, так что ещё есть шанс всё-таки не промокнуть до костей и не подхватить простуду — дождь, несмотря на относительно тёплую погоду, весьма прохладный, и мелкая дрожь начинает пробивать Милу. О Скорлупе при этом девушка благополучно забывает. Однако не успевает Мила произнести ни звука, как внезапно раздаётся радостный лай Шалопая, и драконий пёс со всех ног проносится мимо хозяйки, явно спеша кому-то навстречу. Девушка недоумённо вскидывает бровь, оборачиваясь, и тут же застывает в изумлении, видя, как её питомец берёт в оцепление ноги её бывшего Защитника, вертясь вокруг них, словно волчок, и щедро одаривая их ударами тяжёлого драконьего хвоста. Вирт при этом едва заметно морщится от боли и тихо смеётся, наклоняясь и трепля Шалопая за мокрым ухом. Сам эльф при этом не выглядит более сухим, и этот факт, почему-то, абсолютно не смущает Милу. Она подходит ближе и приветливо улыбается, кивая головой, когда Вирт поднимает на неё глаза.       Несколько мгновений они стоят в молчании, и даже холод отходит на второй план. Мила, однако, опомнилась первой, стряхивая оцепенение и удивлённо округляя глаза. — Боже, Вирт, ты же совсем мокрый! — реакция выдаётся несколько запоздало, и Мила едва заметно хмурит брови и, прежде чем Вирт успевает что-то сказать, добавляет: — Пойдём, а то так и простыть можно! — на самом деле, она очень не уверена, болеют ли эльфы в принципе, но утверждение всё равно вырывается раньше, чем девушка успевает его осмыслить. Хмурит брови чуть сильнее, но смотрит на Вирта взглядом, не требующим отказа.       Тот лишь весело улыбается, явно позабавленный своеобразной заботой. — Кажется, господин и госпожа Безродные будут не в восторге, если к ним домой вдруг ввалится вымокший до нитки эльф, — в тёмных глазах Вирта горит мальчишеское озорство, на что Мила, почему-то, вспыхивает и на мгновение теряется. — А, по-моему, они будут не против, — она смущённо отводит взгляд в сторону, тихо фыркая. — Ты ведь всем нам тогда так помог… — чувствует на себе внимательный взгляд своего бывшего Защитника. — Да? — его тёмные глаза по-прежнему смеются, и Мила снова задаётся вопросом, действительно ли ему семьдесят с чем-то лет. — Ну, в таком случае, пожалуй, я не буду отказываться от твоего предложения. Потому что, боюсь, если продержу тебя на этом дожде ещё немного, то меня обвинят в умышленном недосмотре и доведении до тяжёлых последствий в виде насморка или кашля, — лицо его на этих словах приняло до жути важное выражение, а устремлённый на Милу взгляд как бы намекал, что её внешний вид ничем не лучше, чем его.       Мила в ответ лишь закатила глаза, и они втроём наконец отправились в сторону дома. Стоило им лишь переступить порог, как дождь усилился, и Мила искренне удивилась, как они вовремя успели. — Ох, Мила, наконец-то! На улице такой кошмар, где ты была! — из коридора раздался взволнованный голос Акулины, и спустя пару мгновений она и сама появилась перед своей подопечной. Всплеснула руками, недовольным взглядом глядя на вымокшую до нитки и криво улыбающуюся девушку, а после перевела взгляд в сторону, с удивлением замечая не менее «сухого» гостя. — Э-э, Акулина, знакомься, это Вирт, — чувствуя себя донельзя неловко, произнесла Мила. — Мы только что случайно встретились. — Добрый вечер, госпожа Безродная, — как всегда обаятельно улыбаясь, поздоровался Вирт. — Добрый, — кивнула в ответ Акулина, а потом как-то странно посмотрела на Милу, отчего той стало ещё больше не по себе. Потом она вдруг всё так же странно улыбнулась и с лёгким укором обратилась к своей подопечной: — Мила, ну чего ты стоишь? Проведи гостя в комнату и дай ему что-то переодеться. Я пока сделаю вам чаю — бьюсь об заклад, вы оба замёрзли под дождем, — и продолжая подозрительно улыбаться, Акулина скрылась в коридоре, ведущем на кухню.       Мила провела её непонимающим взглядом, а над ухом девушки раздался тихий смешок. Подняв на него голову, она заметила абсолютное веселье на лице Вирта. Нахмурившись и совершенно сбившись с толку, она качнула головой, и как сказала Акулина, провела гостя в свободную комнату на втором этаже. После тактично вышла, намереваясь подать ему сухие вещи, которые, судя по мысленному посланию опекунши, та оставила в комнате самой Милы. Ими предсказуемо оказались вещи Гурия, и, осматривая их, Мила скептично вскинула бровь, сомневаясь, что они подойдут по размеру. Однако решив, что это всё равно лучше, чем ничего или чем сидеть во всём мокром, она решительно сгребла их в охапку, возвращаясь обратно. — Вирт, я вхожу, — дойдя до прикрытой двери и сообщая о своём вторжении, Мила толкнула её внутрь, делая широкий шаг и замирая с открытым ртом.       Её бывший Защитник стоял к ней спиной. Он уже снял с себя верхнюю часть мокрой одежды, отчего на бледной обнажённой коже виднелись капли воды, и остался лишь в одних тёмных брюках. Высокий и худой, он, тем не менее, не казался щуплым или хилым, скорее даже наоборот — Мила с уверенностью могла сказать, что за внешней слабостью скрывалась немалая сила. Она продолжала скользить внимательным взглядом по спине эльфа, даже не отдавая себе отчёт, что банально и бессовестно разглядывает его. Дорожка позвоночника, напряженные мышцы, гладкая, ровная, бледная кожа, рваный шрам на левом плече…       Мила вздрогнула всем телом, возвращаясь взглядом к шраму. Тот тянулся вдоль всего плеча, переходя на руку. Выглядел он при этом весьма жутко: несколько длинных рваных полос, словно чьи-то когти когда-то разорвали плоть. Когти или… зубы. Мила шумно вдохнула воздух. Она вспомнила события нескольколетней давности, когда её обвиняли в убийстве Некропулоса. Убийцей, конечно, была не она, а Горерад Серый — опасный и кровожадный оборотень-маг, которого поймали Вирт и Ромка за несколько часов до суда ордалий над ней, Милой. Помнится, тогда Ромка рассказывал, что волкулак укусил Вирта за плечо, но Мила как-то быстро забыла об этом. Даже не подозревая, что Вирту память об этой встрече останется на всю жизнь.       Мила виновато закусила губу. Она и представить себе не могла, что вся эта история в конечном счёте закончится вот так. Однако от тяжёлых мыслей её отвлекло деликатное покашливание, и девушка тряхнула головой, отгоняя оцепенение и поднимая глаза на Вирта. Тот весело ухмылялся, скрестив руки на груди. — Нет, мне, конечно, приятно, когда меня так внимательно рассматривают девушки, — с лёгкой иронией произнёс он. — Но, если честно, когда они это делают с таким задумчивым и сосредоточенным лицом, я чувствую себя музейным экспонатом, — Мила вспыхнула, смущённо отводя глаза в сторону, на что Вирт лишь рассмеялся. В другой момент, она, конечно же, обиделась бы или сострила в ответ, однако сейчас увиденное так сильно не давало ей покоя, что она лишь глубоко вздохнула. — Извини, — расстроенно протянула она. — За что? — Вирт непонимающе склонил голову набок; весёлое озорство, тем не менее, никуда не делось из его глаз. — Шрам на твоём плече, — Мила снова тяжело вздохнула. — Я и предположить не могла… — она нахмурилась — слова, словно нарочно, разбежались кто куда, и сформулировать беспокоящую её мысль девушка так и не смогла.       Вирт на это прикрыл глаза и неожиданно мягко улыбнулся, подходя к Миле. — Пустяки, — легкомысленно отозвался он. Помолчал пару мгновений, а после важно добавил: — Не каждый может похвастаться шрамами от схватки с оборотнем, так что, пожалуй, я должен быть тебе даже благодарен, — он абсолютно точно веселился над серьёзностью Милы, и та уязвлённо фыркнула в ответ: она тут, понимаете ли, чувствует себя виноватой, а над ней ещё и смеются!       Вирт, словно читая мысли девушки, тихо рассмеялся, качая головой. — Мне не в чем винить тебя, — мягко произнёс он. — То, что оборотню удалось укусить меня, едва ли можно считать твоей виной. Скорее, это мне следовало быть внимательней — за это я и получил. А шрам…. Ну, говорят, они лишь украшают мужчин, так что… — в голосе его снова засквозило веселье, и Мила не удержалась от улыбки.       Она подняла глаза на лицо Вирта, встречаясь с его внимательным взглядом. Он долго вглядывался в неё, и в его тёмных глазах было что-то такое одновременно и смутно знакомое, но словно давно забытое, и вместе с этим совершенно новое. Девушка вопросительно вскинула брови, а Вирт, разорвав зрительный контакт, отвернулся — на мгновение ей показалось, что напоследок во взгляде эльфа мелькнула горечь.       На несколько мучительно долгих мгновений повисла пауза. Её нарушил Вирт, положив руку на голову Милы и лохматя её мокрые слипшиеся волосы — только сейчас девушка обратила внимание, что всё ещё пребывает в мокрой одежде. — Иди переоденься, иначе точно простудишься, — в голосе Вирта снова мелькнула ирония, а в тёмные глаза вернулось озорство.       Мила неуверенно кивнула, всё-таки отдавая эльфу принесённую одежду, а после молча вышла в коридор, направляясь к себе. Что-то во всей этой ситуации было не так: странная улыбка Акулины, не менее странный взгляд Вирта, её собственное замешательство… Мила тряхнула головой, отгоняя назойливо лезущие в голову мысли. Она не хотела сейчас задумываться над этим — для самокопания у неё ещё будет предостаточно времени. Пока же её ждал горячий чай и Вирт с Акулиной, которая, девушка была абсолютно уверена, не откажет составить им компанию.       Мила довольно улыбнулась, и замершее в груди сердце вдруг с неистовой силой заколотило о грудную клетку.