Это и будет моим ответом

      Единственный сын княжеской четы, наследник и продолжатель рода, надежда государства саламандр Орлеандо никогда не был женат. Родители и старшие сёстры не раз пытались сосватать ему очередную дочь очередного знатного и богатого рода, но Орлеандо каждый раз изловчался, придумывал всё более и более хитроумные отговорки, и каждая несостоявшаяся невеста раз за разом отправлялась восвояси ни с чем. На лице Орлеандо не мелькает ни тени раскаяния, когда мать едва ли не буквально прожигает его гневным недовольным взглядом. Её всецело поддерживают те из его старших сестёр, кто уже связали себя узами брака. Те же, что всё ещё были не замужем, выражали свою молчаливую поддержку сочувствующими взглядами. Орлеандо улыбался им ободряюще, искренне благодаря за это.       Отшучивается в очередной раз, когда матушка со свойственным ей материнским беспокойством порицает его за легкомысленное поведение. — Ты наследник престола, будущий князь, — говорит она. — А князю не пристало быть таким легкомысленным юнцом! Ты должен думать не только о себе, но и о своём народе, о его будущем — а какое у него будет будущее, если князь не оставит законного наследника?! — Для этого у меня есть девять старших сестёр, — отзывается Орлеандо. — Уж кто-то из них точно подарит княжеству достойного наследника престола, — мать просто задыхается от возмущения и требовательно смотрит на своего супруга: — Нет, ты слышал, что говорит твой сын?! Неужели ты ничего не скажешь ему на это!       Князь смотрит на Орлеандо долгим задумчивым взглядом, и молодому княжичу кажется, что в жёлтых глазах отца он видит тень понимания. Князь прикрывает глаза и ровным спокойным голосом отвечает жене: — Оставь его в покое, дорогая. Пусть делает, что хочет. В конце концов, наш сын разменял уже вторую жизнь — он уже давно не несмышлёный ребёнок, — Орлеандо, как и его мать, действительно не ожидает такого ответа от отца.       Он, однако, благодарен ему за это — княгиня, в конце концов, смиряется и, наконец, перестаёт налаживать личную жизнь сына, оставляя его в покое. Сёстры неодобрительно качают головами, но ничего не говорят и не спрашивают — за это их младший брат тоже благодарен немало.       Он днями напролёт зависает в библиотеке, с головой зарываясь в предания древности и старые легенды о сотворении мира. Тогда, ещё до начала времён, когда всюду была девственно чистая пустошь и не было ничего, кроме тьмы, в первозданном танце сплетались друг с другом стихии. Вода и огонь, земля и воздух, они были едины сами в себе и едины друг в друге. Сущности их сплетались, переходя из одного состояния в другое, и в точках прикосновения достигалась гармония, дарящая свет и тепло; рождающая мир таким, каким он есть теперь. И когда творение было завершено, связи между стихиями разорвались, и каждая получила свободу; каждая получила своё воплощение. Так появились стихийные народы; так появились и саламандры; так же появились и ундины.       Орлеандо глубоко вдыхает, закрывая глаза. Он слышит отголоски того давнего танца, когда двое были единством. Он слышит, как это единство давало жизнь, слышит, как оно, сплетаясь, замирало в гармонии, и безграничное счастье, от которого слёзы сами по себе текут по щекам, захватывает его с головой. Он слышит их, он слышит их всех, и он знает точно, что где-то далеко-далеко, в глубинах ундинского царства есть некто, кто слышит то же самое.       Орлеандо знает, что, скорее всего, он никогда не встретит эту женщину. Он принимает это как данность и вместе с этим даёт себе клятву. Он не предаст ту связь, что сильнее времени, расстояния и физических оболочек. Он никогда не предаст её и никому не расскажет о ней.       Синие глаза царицы Сумиэс вспыхивают интересом и тут же гаснут. Её приглашают во владения саламандр помочь страждущему князю, и ундинская царица неожиданно принимает это приглашение. Её предчувствие не обманывает, и Сумиэс с восторгом смотрит на Орлеандо. Князь спит, сражённый своим недугом, и царица со свойственной ей лёгкостью врачует над ним. Вода сплетается с огнём воедино, как тысячелетия назад, и перед глазами ундины восстают почти забытые образы первозданного танца. Сердце сжимается от сладостной тоски, которая тут же проходит, сменяясь безграничным счастьем и покоем. Гармония внутри и гармония снаружи — саламандрам, пусть они сами того не ведают, удаётся одарить её самым дорогим подарком. Подарком, который она никогда не ожидала получить.       Холодные губы ундинской царицы легко накрывают горячие губы князя саламандр.