Это и будет моим ответом

      День, на самом деле, не предвещает ничего плохого. Мила в гордом одиночестве возвращается из Думгрота — Ромка сразу после занятий умчался на свидание с Яной, а Белка поспешила вместе с Артёмом на изомагию. Мила, однако, совсем не против такого вынужденного одиночества — она улыбается уголками губ, поправляя лямку сумки на своём плече, и неспешным шагом бредёт в сторону Львиного Зева. Несмотря на то, что погода к прогулкам особо не располагает, спешить в Дом Миле совершенно не хочется. По крайней мере, до этого момента. — Где же твоя свита, Рудик? Неужели оставила тебя? — Мила обречённо закатывает глаза, мысленно ругаясь самыми последними словами, когда слышит за спиной знакомый насмешливый голос.       Она тормозит на мгновение, а после делает глубокий вдох и решительный шаг вперёд, изо всех сил игнорируя своего врага. Того подобный расклад явно не устраивает — Мила чувствует, как из ниоткуда возникшая веревка обвивает её лодыжки, и в тот же миг от резкого движения девушка падает, больно ударяясь локтями о брусчатку. Шипит, приподнимаясь на локтях, и из-за плеча бросает яростный взгляд на самодовольно ухмыляющихся Лютова со скрещенными руками и Воронова, держащего веревку. «Да чтоб вы провалились!» — в сердцах думает Мила, в то время как Лютов подходит к ней ближе. — Рудик, тебя разве не учили, что некрасиво игнорировать собеседника, который к тебе обращается? — на холодном лице Лютова появляется презрительное снисхождение, и Мила скрипит зубами от злости. — А я с тобой диалог не начинала, чтобы ты стал моим собеседником! — выплёвывает ему в лицо, видя, как презрение на нём сменяется злобой. Мила гаденько ухмыляется и мстительно прибавляет: — И следи лучше за своим цепным псом. А то, не ровен час, сорвётся с цепи. Покалечит ещё кого-нибудь. — И ты будешь первой, — голосом, сочащимся ядовитой ненавистью, пообещал Лютов и, повернувшись к перекосившемуся от ярости Воронову, кивнул в сторону Милы: — Ты знаешь, что делать, Рем. Заткни грязный рот этой дряни и разукрась как следует её лицо — такую уродину, как она, уже ничто сделать хуже не сможет, — Воронов противно рассмеялся, а Мила заскрипела зубами.       Она хотела вскинуть руку с перстнем, чтобы выставить щит, но её ловко перехватил Лютов, пребольно заламывая за спину. — Нет, Рудик, за свои слова ты понесёшь наказание, — прошипел он ей прямо в ухо. — Отпусти, сволочь, — яростно пыталась вырваться она, но парень лишь сильнее сжимал запястье.       Воронов тем временем наставил на Милу перстень и выкрикнул заклинания. Девушка до боли прикусила губу с внутренней стороны, готовясь к худшему, но худшего не последовало — спокойный и уверенный мужской голос произнёс «Пурпур!», и заклинания ударились в щит, не нанеся ему никакого вреда.       Мила видела, как на мгновение растерялся Воронов; настороженность мелькнула и во взгляде Лютова — голос того, кто поставил щит, был ему не знаком. Зато его сразу же безошибочно определила Мила: она не знала, радоваться ей или нет внезапно пришедшей со стороны защите. Потому что с одной стороны она была спасена от садистских мучений Воронова, но с другой… приплетать в свою давнюю вражду этого человека совсем не хотелось. — Что, Рудик, обзавелась телохранителем? Думаешь, он поможет тебе против меня? — болезненно дёрнув Милу за запястье, прошипел Лютов. — Ты совсем офонарел, Лютов! Ты не поверишь, но не весь мир вращается только вокруг тебя одного! — и девушка со всей силы заехала ему локтем куда-то под рёбра. Лютов процедил что-то не особо лицеприятное, намереваясь ударить Милу, но внезапно взмыл в воздух и от мощного невидимого пинка отлетел в сторону Воронова. — Кажется, родители не только не объяснили вам, как следует вести себя с девушками, но и как вести честную магическую дуэль тоже, — в голосе появившегося Вирта, облачённого, как всегда, в яркий жёлтый плащ, сквозила ледяная насмешка. Он со странным снисхождением смотрел на златоделов, скрестив руки на груди.       Оба парня не сводили настороженных взглядов с Вирта, который с самым невозмутимым видом, щёлкнув пальцами, убирая веревки, помог Миле подняться с земли. После он сделал несколько шагов вперёд, продолжая внимательно и с определённым интересом осматривать парней. — Это не твоё дело, — вызывающе процедил Лютов и презрительно ухмыльнулся. — Не дорос ещё для нравоучений. — Да ну? — Вирт иронично изогнул бровь. — Странно слышать это из уст человека, чьим наибольшим достижением является натравливание своих дружков на других, — он вежливо улыбнулся, в то время как лицо Лютова перекосило. — Да как ты… — у него от гнева аж дыхание перехватило, и он яростно вскинул руку, направляя перстень, который начал светиться иссиня-чёрным светом, на Вирта. — Чёрной магией балуешься? — глаза эльфа опасливо прищурились, и он щёлкнул пальцами: руки Лютова, не слушаясь хозяина, выпрямились вдоль тела, всё оно вытянулось по струнке, и парень с грохотом, выпучив глаза, свалился наземь. — Детишкам опасно играть с такими вещами, — назидательным тоном произнёс Вирт. — Полежи пока так, остынь. А там глядишь, может, хоть какому-то уму-разуму наберёшься, — и потеряв к прожигающему его яростным взглядом Лютову всякий интерес, повернулся к застывшей от удивления Миле. — Идём? — он протянул ей руку, и девушка кивнула. — Ты в порядке? — когда Лютов и Воронов остались где-то за поворотом, скосил на неё глаза Вирт. — Да, спасибо, — Мила смущённо отвела взгляд в сторону.       Ей было неловко из-за того, что Вирт застал её в таком унизительном положении — свои разборки со школьными врагами она предпочитала держать в пределах школы, а тут…       Мила тяжело вздохнула, и Вирт в подбадривающем жесте похлопал её по плечу. Он ни словом не обмолвился о нелицеприятном инциденте, делая вид, что его и не было, и очень скоро и сама Мила перестала о нём думать. В конце концов, она поймала себя на мысли, что это оказывается даже приятно, когда кто-то вступается за тебя. Мила улыбнулась себе под нос. А со всем остальным она ещё успеет разобраться.