Это и будет моим ответом

      О том, что они собираются нагрянуть проведать любимую дочь и не менее любимого внука, ни королева Айлисин, ни король Керзаир никогда не считали необходимым предупреждать заранее. Это негласное правило при этом распространялось не только на обитель магов, но и друг на друга, а потому нередкими бывали случаи, когда бывшие супруги, а ныне непримиримые враги встречались, что называется, лоб в лоб в гостях у единственной дочери. Фиолетовые глаза королевы встречались с зелёными глазами короля, и между ними пробегала та самая пресловутая искра. Вот только отнюдь не любви, а самой настоящей ненависти.       Амальгама тяжело вздыхает, хлопая себя по лбу. Она мечтает провалиться здесь и сейчас, ловя на себе полные недовольства взгляды Фина, странной сконфуженности взгляды Амаргаримы и Гаро́льда и молчаливого сочувствия взгляды возлюбленного супруга. Айлисин и Керзаир тем временем продолжают методично разрушать одну из многочисленных комнат особняка магов, при этом громко ругаясь и выражаясь так, как отнюдь не подобает выражаться правителям. Сбежавший от любвеобильных и непримиримых бабушки и деда внук непонимающе посмотрел на мать. — Не обращай внимания, — Амальгама обречённо вздохнула. — Когда-нибудь ты к этому привыкнешь. — Ну, или твои тесть и теща окончательно разнесут нашу обитель, — обращаясь к Геде́ону, фыркнул Фин. Глава Совета предпочел тактично промолчать.       Впрочем, спустя пару десятилетий к выходкам старых вампиров, желающих внуку всего только самого лучшего и, желательно, без вмешательства «этого проклятого садиста»/«этой бесхребетной тряпки» (всё зависит от того, кто же из родственников этого «самого лучшего» желает), маги, против воли втянутые в семейные разборки коллеги, таки привыкли. Айлисин с Керзаиром тоже научились более-менее сдержанно вести себя, после того как в пылу страсти случайно обрушили южную часть особняка, благо, ничего важного там не было. Взбучка, правда, от разъярённой дочери и ехидные подколы от Фина всё-таки заставили венценосную чету охладить свой пыл и пересмотреть свои приоритеты, и теперь в гости они наведывались в удивительно разное друг от друга время. По крайней мере до тех пор, пока не стало известно, что Амальгама ждёт второго ребёнка. — Они доконают меня раньше, чем я рожу! — спрятавшись от слишком заботливых родителей, пропустивших первую беременность дочери, а потому решивших ныне наверстать упущенное, пожаловалась Геде́ону Амальгама. — Что они на этот раз учудили? — глава Совета сочувствующе посмотрел на супругу. — Их опека переходит все границы! — Амальгама недовольно всплеснула руками. — Матушка отругала бедную Амаргариму за то, что по её вине я вынуждена таскать тяжёлые библиотечные фолианты (хотя, на самом деле, в этот раз это Амаргарима помогала мне), а отец чуть не подрался с Фином, когда, как ему показалось, в голосе нашего дорогого друга просквозило непочтение ко мне. И неважно, что Фин всегда и со всеми так разговаривает! — колдунья обречённо вздохнула. — И никого абсолютно не волнует, что я взрослый, сильный маг, вполне способный самостоятельно о себе позаботиться! — Геде́он на этих словах профессионально скрыл улыбку, а откуда-то из коридора послышался взволнованный голос королевы Айлисин.       Амальгама на это лишь страдальчески скривилась. ***       Амальгама резко распахнула глаза и, тяжело дыша, около минуты напряжённо вглядывалась в тёмный потолок своих покоев. Прислушалась к себе и к внешней обстановке в особняке, а после облегчённо выдохнула. «Сон. Всего лишь сон», — подумала она, вставая, и, вспоминая события сна, вздрогнула всем телом.       «Какое счастье, что Судьба распорядилась мною иначе», — в конце концов, резюмировала она, покидая свои покои. Потому что такое счастье ей и даром было не нужно.