Это и будет моим ответом

      Эрувэ всегда имела славу хладнокровной и в определённой мере безразличной к жизни девушки. Железная леди — прозвище, укрепившееся за ней ещё в школе, кочующее по жизни и ёмко характеризирующее молодого бухгалтера. И Эрувэ не против.       Именно поэтому в том, что девушка понятия не имеет, кто такой Аэлухель, нет ничего необычного. Она рассеянно смотрит на молодого рыжеволосого мужчину, ослепительно красивого настолько, будто кажется, что он сошёл со страницы какого-то глянцевого журнала. Он кажется ей каким-то смутно знакомым, но Эрувэ, на самом деле, даже не пытается вспоминать — она опаздывает на ежеквартальную летучку, проводимую директором Амальгамой, и эта проблема заботит её куда больше. — Прошу прощения, молодой человек, — Эрувэ обращается спокойно и предельно вежливо, будто не этот самый «молодой человек» только что сбил её на пешеходном переходе. Благо, он только тронулся, не успев разогнаться, и Эрувэ отделалась лишь саднящими ладонями, чиркнувшими по асфальту после падения, ноющим копчиком да огромным синяком на бедре. — Я ужасно спешу. — И что, вы даже не попытаетесь вызвать копов и оштрафовать меня? — рыжеволосый ухмыляется нахально, щурит серые глаза и скрещивает руки на груди. — В другой ситуации — всенепременно, — Эрувэ всё так же сама вежливость, хотя раздражение медленно закипает внутри неё. — Но сейчас, как я уже сказала, я ужасно спешу. Поэтому, так и быть, раз в жизни нарушу собственные принципы и закрою глаза на данное происшествие. — Пф, сучка! Да кем ты себя возомнила! Тут ещё разбираться и разбираться, кто действительно виноват в произошедшем! — из-за спины красавчика выглянула какая-то размалёванная девица, и Эрувэ изящно вскинула бровь, всем своим видом выражая крайнюю степень презрения. — Ну да, действительно, — в её голосе — нескрываемый сарказм, — кто же виноват в том, что пешехода сбили на переходе. Наверно, сам пешеход. — Вот именно! — девица ликующее сверкнула глазами, а Эрувэ мысленно посочувствовала тому, как можно быть такой тупой. — И вообще, ты знаешь, с кем разговариваешь? Это же сам Аэлухель! — она с щенячьим восторгом посмотрела на профиль предмета своего обожания. — Аэлухель? — Эрувэ скрестила руки на груди. — Что-то знакомое… Не помню, где я могла слышать это имя, — она непринуждённо пожала плечами, теряя всякий интерес к задохнувшейся возмущением девице и снова поворачиваясь к рыжеволосому красавчику. С удивлением замечая в его взгляде и на его лице немалую степень искреннего любопытства. — Что? — она нахмурилась, отвечая ему настороженным взглядом, и парень довольно ухмыльнулся. — Ничего, — он немного наклонился и подался вперёд, приближаясь лицом к лицу Эрувэ. Девушка нахмурилась сильнее, поправляя очки, сползшие к кончику носа. — Хотел узнать твой номер телефона. — Чтобы знать, где меня сбить в следующий раз? — не удержалась от колкости девушка. — А может, чтобы оплатить компенсацию? — Аэлухель приблизился почти вплотную, и Эрувэ уже хотела со всей жёсткостью осадить наглеца, но не успела.       В кармане зазвенел мобильный — по рингтону — одной из стандартных мелодий телефона — она определила, что звонит Маинали — и девушка чертыхнулась, скашивая глаза на наручные часы. Летучка должна была начаться с минуты на минуты. — Проклятье! — в сердцах прошипела девушка, отшатываясь, и мрачно зыркнула на всё ещё разглядывающего её парня.       Недовольно проворчала себе под нос что-то вроде «лучше бы подвёз в качестве моральной компенсации, а не мозги мне пудрил, козёл» и быстрым шагом, игнорируя ноющую боль от наливающегося синяка, пошла в сторону здания компании, искренне надеясь, что пунктуальная Амальгама именно сегодня тоже решит опоздать.       И уже днём, в офисе, во время обеденного перерыва Эрувэ как бы невзначай полюбопытствовала у Маинали: — Слушай, Маи, ты знаешь, кто такой Аэлухель?       Янтарно-карие глаза девушки округлились от удивления, и она эмоционально воскликнула: — Да ты что, Эру! Его все знают! Это же звезда мирового масштаба! Его хитами уже какой месяц заслушивается вся страна! Их ещё по радио постоянно крутят, особенно этот, последний. «… Мои страдания вечны. Твоих подвалов тусклый свет. Мы были мо́лоды и беспечны, ты женила меня на себе навек», — Маинали неумело напела пару строчек песни. — Да? Это его песня? Я и не знала, — Эрувэ смущённо опустила глаза в тарелку с рисом, чувствуя себя так, будто вылезла из какой-то пещеры вдали от цивилизации. — Ну ты даёшь! — хохотнула её подруга, хлопая по плечу. — А чего спрашиваешь-то? — она подозрительно прищурилась, и Эрувэ неопределённо повела плечами. — Да так… Ничего… — она задумчиво посмотрела в окно столовой. А после весело усмехнулась себе под нос.