Почему Мадара действительно покинул Коноху (Мадара/Хаширама)
28 августа 2018 г., 12:45
Примечания:
Варнинг! Стеб, бессмысленный и беспощадный.
Идея сделать совместное фото на память принадлежала, как ни странно, Мадаре. Когда Коноха уже была построена, большинство кланов подписало союз с Сенджу и Учихами и мирные дни стали реальностью, а не недостижимой мечтой. Хаширама поддержал её всеми руками и ногами, так что дело оставалось за малым: найти фотографа.
Им, хочешь-не хочешь, стали сразу двое: младшие упирающиеся братишки обеих сторон, которые были абсолютно не в восторге. Но на возмущённые вопли и попытки сбежать оба получили веские аргументы: «Тобирама, это приказ Хокаге» и «Изуна, это приказ правой руки Хокаге». Так что отвертеться так и не получилось, пришлось подчиниться.
— Улыбку, — уныло протянул Изуна из-за спины держащего камеру Тобирамы, и старшие тут же поспешили улыбнуться.
Они стояли впритык друг к другу и помимо улыбки решили изобразить какой-нибудь запоминающийся жест. Хаширама решил не заморачиваться, просто оттопырив большой палец вверх, а вот Мадара наоборот решил покреативить. Подумав, что его друг подумает так же, как и он, он согнул пальцы таким образом, что они напоминали половину сердечка. Мысленно умилившись тому, какой он всё-таки молодец, романтик и креативщик, Мадара улыбнулся шире и довольно прикрыл глаза. Наблюдающий за ним Изуна, не понаслышке знающий характер братца, хотел было что-то сказать Хашираме, дабы тот подыграл своему другу, но не успел: раздался щелчок, и готовая фотография выплыла из-под низа фотоаппарата.
— Ой что сейчас будет! — пробормотал Изуна, хлопая себя по лбу, в то время как фотографирующиеся с интересом уставились на готовый снимок.
Немая пауза длилась всего мгновение, но за это мгновение лицо Мадары сменило доброжелательно-расслабленное выражение на вселенскую обиду и злость.
— Всё, я ухожу из деревни! — психовал старший Учиха, злобно сверкая шаринганами. — Всё с тобой ясно, Хаширама! Я всегда знал, что наши отношения не имеют для тебя никакого значения! — и закинув на спину невесть откуда взявшийся узелок с вещами, Мадара с видом оскорблённой гордости громко хлопнул дверью.
— Но это неправда, — вяло пробормотал старший Сенджу, чуть не плача, и тяжело вздохнул, уныло плетясь возвращать эксцентричного любовника назад.
Изуна лишь обречённо переглянулся с Тобирамой, сходясь с ним на безмолвной мысли, что их братья — форменные идиоты.
