Это и будет моим ответом

      Своего детства Литва почти не помнит. Какие-то обрывки, которые сложно назвать полноценными воспоминаниями — ему пришлось рано повзрослеть, рано стать сильным и взять оружие в руки, чтобы великий князь смотрел с одобрением.       У него нет друзей, есть лишь долг и тяжкое бремя, разделить которое, на самом деле, не с кем. Есть лишь политика и творящие её люди, которым нет ни малейшего дела до чувств и переживаний своей страны. Они говорят, что делают всё для её блага, но правда всё ещё в том, что все их действия направлены на самих себя.       Когда Литва в первый раз встречает Польшу, тот такой же мальчишка-подросток, как и Торис. Смотрит настороженно, щурит зеленющие глаза, а потом широко улыбается. Торис улыбается ему в ответ — малец оказывается забавным. А ещё таким же несчастным, как и он сам — бремя, которое несут на своих плечах все воплощения стран. Вот только кому-то всё же иногда везёт больше.       Себя таким счастливчиком Литва не считает.       Они встречаются тайно, удирая из-под носа своих правителей для того, чтобы отдохнуть. Почувствовать себя детьми, какими они никогда не были, просто насладиться компанией друг друга и осознанием, что они не одиноки. Что есть кто-то ещё, кто несёт на своих плечах похожий крест.       В последнюю свою встречу они дерутся. Валяются в грязи, кусаются, царапаются, кулаками до крови разбивая носы, губы и скулы. Бьются яростно, словно действительно желают убить друг друга — война между их людьми затягивается в не смешную шутку, перед фактом которой ставят их обоих.       Литва и Польша должны заключить унию. Литва и Польша должны стать одним государством. Кулак Ториса замирает в нескольких сантиметрах от лица Феликса.       Хмурый, он слазит с растерянного поляка, которого удалось подмять под себя. Отворачивается, прикусывает губу. Как они могут стать одним государством? Как они могут раствориться друг в друге и трансформироваться в нечто большее? Как…? — В этом нет необходимости, — рука Феликса касается его плеча, и Торис вздрагивает, оборачиваясь. Друг смотрит с поразительной проницательностью и робко улыбается, неопределённо ведя плечами: — Сила в единстве не означает, что мы должны исчезнуть и дать жизнь чему-то новому. Сила в единстве означает, что отныне мы просто должны идти рука об руку. Ты будешь закрывать мою спину, а я твою, и ни один враг не сможет достать нас, — Феликс, грязный, вывалянный в земле, с разбитым носом улыбается широко, а Литва всё понимает. — Да, — улыбается в ответ и мысленно добавляет: «Я был таким дураком».       И ни один враг не сможет достать их.