Это и будет моим ответом

      Отношения Наруто и Саске всегда отличались своей собственной неповторимой спецификой и темпераментностью. Конфетно-букетный период всех нормальных пар у них был заменён на погони друг за другом (больше со стороны Наруто, конечно, но всё же), драки и крики о ненависти и пути мстителя-одиночки со стороны Саске и прямолинейные возражения «ты всё равно мой друг, вернись в Коноху» со стороны Наруто. И после длительного заигрывания, когда всем оно осточертело до тошноты, а сами голубки наконец созрели, их отношения плавно переместились на новый уровень.       Саске быстренько вернулся в Коноху, переметнувшись на другую сторону — спорить с авторитетом героя войны и просто хорошего парня Наруто самоубийц не нашлось. Так Шестой Хокаге обзавёлся личным телохранителем и телодержателем во всех прекрасных смыслах этих слов. Выбранный первым советником Шикамару нервно сглотнул. Похоже, самое веселье не осталось позади, а только начинается.       Страсти двух влюблённых недоврагов может позавидовать любой. Проблема лишь в том, что государственное положение обоих здорово мешает выходу этой самой страсти. Постоянная занятость и разъезды не способствуют личному уединению друг с другом, и тоскующим любовникам приходится использовать любую, даже самую незначительную, возможность.       То, что она не всегда бывает удачной, никого, в общем-то, не волнует.       «Они же помнят, что я ещё здесь?» — последняя надежда мелькает в гениальной голове бедного Шикамару, который закрывается отчётом, как щитом, прислоняясь к стеночке. В какой момент его, перечисляющего тактические промахи в обороне деревни, начинают игнорировать он не знает, но факт остаётся фактом, и как только за старейшинами закрывается дверь с той стороны, молодой Хокаге и его телохранитель впиваются друг в друга голодным страстным поцелуем. Плащ и шляпа летят в сторону, а Шикамару лихорадочно придумывает ходы отступления. Потому что намекать деликатным покашливанием о своём присутствии не хочется совершенно — в прошлый раз это едва не закончилось трагедией.       Шаринган Саске блестит во тьме кабинета угрожающе, сам Учиха слишком недвусмысленно упирается лбом в живот Наруто. Тот, покрасневший и запыханный, обнимает его за шею, прижимая к себе. Открывшаяся как всегда вовремя зашедшему Шикамару картина оказывается красноречивей некуда. — Что это вы тут делаете? — всё-таки решает уточнить он, дабы скрасить неловкую паузу, и Наруто нервно смеётся: — Это спарринг! — и зачем-то добавляет, будто первый советник — первый идиот в деревне: — Борьба такая, — шаринган в глазу Саске сверкает ещё более красноречиво, обещая гению клана Нара долгую и мучительную смерть, и он лишь глубокомысленно тянет что-то вроде «э, хм».       Разворачивается и уходит, так и не выяснив того, ради чего он, собственно, и нарушил покой и интимное уединение двух влюблённых.       Шикамару вздрагивает — повторять свой подвиг в этот раз совсем не хочется — Учиха точно воплотит свои задумы по его убийству в жизнь. А потому всё, что остаётся, стоять и ждать, сливаясь со стеночкой аки настоящий шиноби. И пофиг, что затекли руки, держащие злосчастный листик, а от откровенных стонов пар смущения готов повалить из ушей. Пыл и страсть молодых любовников оказываются неуёмными, и вынужденное заточение Шикамару грозится затянуться надолго.       Зато пережив такое потрясение, он с уверенностью может сказать, что видел в своей жизни всё.