Мир меняется

      Едва солнце скрылось за горизонтом, я обернулся летучей мышью и направился к замку Воларта. Харр проводил меня до порога, и только мой приказ вынудил его остаться. Это было сурово, но только так я мог быть уверен, что любопытный мальчишка не попытается за мной проследить.       В более спокойное время я, конечно, позволил бы ему это. И даже поначалу делал бы вид, что не замечаю, чтобы потом, когда малыш уже уверится в успехе, «разоблачить» его. Без ошибок нет обучения, ну, а наказание непокорного инициара стало бы наградой для меня…       Но что-то я замечтался, а замок некроманта уже виден. Не время расслабляться! Я устроился на толстой ветке растущего сбоку от главных ворот дуба и приготовился ждать.       Диана и Андреас при всем желании не смогли бы прибыть так быстро — мой замок немного ближе, а скорость нашего передвижения напрямую зависит от силы и возраста.       Сколько лет Диане, я точно не знаю: даже в посмертии женщина остается женщиной, и спрашивать ее о возрасте неприлично. Полагаю, ей чуть меньше тысячи лет.       Андреас немного старше: я слышал, он в прошлом году отметил свое тысячелетие. В связи с этим Андреас уверен в том, что он невероятно могуч и все такое. Есть у молодежи такое суеверие: якобы, перешагнув тысячелетний рубеж, вампир получает особые силы, становится мощнее и неуязвимее. Смешно! Сила вампира, конечно, копится с годами. Но изначально она зависит от силы того, кто тебя обратил. Еще имеет значение то, как давно был у наставника предыдущий инициар. Чем больше времени проходит между инициациями, тем мощнее каждый из потомков.       Наставница Андреаса сама едва перестала быть инициаром, когда повстречала красивого мальчика и решила, что это любовь на века. Ей, кажется, даже полных двухсот не было. Неудивительно, что как вампир Андреас очень слаб, и возраст ему не слишком помогает. Вот у Азраэля до меня не было инициаров веками. Собственно, я даже не знаю точно, были ли у меня предшественники. Впрочем, что-то я снова отвлекся.       Почти тут же скрипнула калитка, и на дорожку вышел Ромуальд. Один. Неужели Воларт решил дать своему инициару, пусть и бывшему, надежду убежать? Как интересно.       Однако Ромуальд не сделал попытки скрыться. Огляделся и медленно пошел по дорожке в сторону рощицы, за которой лежит путь на Пустошь. Выглядит Ромуальд неважно: бледный (даже для вампира) и какой-то потерянный. Что, конечно, не удивительно после всего того, что Воларт с ним проделал. Пожалуй, стоит пообщаться с ним, пока не прибыли дорогая Диана и выскочка Андреас. — Ромуальд, — мысленно обратился я к нему, — не очень доброй ночи. — Господин Эль, — чуть помедлив, отозвался юноша. — Здравствуйте. — Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? — Да, конечно… — Догоню тебя в роще. — Как Вам будет угодно…. — в его голосе мне послышались какие-то странные нотки, но я так и не смог понять, что именно меня насторожило. Разберемся.       Не хочется беседовать с парнем под воротами волартовского замка. Сомневаюсь, что некромант смотрит бывшему инициару вслед и машет платочком, но вдруг все же наблюдает. Не то чтобы я чего-то опасался, но пусть лучше Воларт не знает, что мне интересно происходящее.       В рощице я догонал Ромуальда и в паре шагов от него обратился. Он бросил на меня быстрый настороженный взгляд и тут же снова опустил глаза. — Ты не будешь против, если я загляну в твою память? — сразу спросил я. Не очень-то вежливо, но разница в возрасте позволяет мне и не такое. Мог бы даже и не спрашивать, но я ведь сегодня решил быть хорошим. — Вряд ли мне стоит даже пытаться быть против, — чуть улыбнулся он, не поднимая глаз. — Вы будете сопровождать меня на Пустошь? — Да, и не только я. Что тебе сказал Воларт по поводу Пустоши? — Господин сказал, что за рощей меня встретят и отведут на встречу с клириками, — голос Ромуальда прозвучал не так, как обычно. Он пытался казаться спокойным, но это не так. Что, впрочем, неудивительно.       Я подошел вплотную: — Посмотри на меня.       Он поднял голову, я посмотрел ему в глаза и проник в его память. Но эта операция ничего не дала: я нашел лишь страх, растерянность и следы Поцелуя Пустоты.       Воларт позаботился о том, чтобы очистить память Ромуальда перед тем, как отдать его клирикам. Выкинуть, по сути дела. — Я не помню, почему я сделал то, из-за чего меня передадут клирикам. — Я вижу, — мой голос звучит несколько резче, чем мне бы хотелось. — Тебя самого это не смущает?       Он покачал головой и снова опустил взгляд. — Эль, дорогой, — донослась до меня мыслеречь Дианы. — Какая приятная неожиданность: не думала встретить тебя здесь.       Теперь я заметил ее в образе летучей мыши. Рядом вьется другая мышь, не намного крупнее, но изрядно самодовольнее. — Добрый вечер, господин Эль, — мысленно произнес Андреас. Довольно почтительно, стоит отметить. Вслух я ответил: — Диана, Андреас, я решил составить вам компанию сегодня.       Андреас заверил, что это большая честь, а Диана не скрывает интереса. — Вы в курсе, что Ромуальду стерли часть памяти заклинанием Пустоты, так что он не сможет ответить на вопросы Ордена?       Мыши переглянулись на лету. — Это не наша забота, — откликнулсяя Андреас. — Если господин Воларт сказал, что виноват этот парень, пусть с ним клирики и разбираются. — По-моему, это странно, — заметила Диана. — Орден может счесть вину Ромуальда недоказанной. А значит, ответственность с Леса выдача этого мальчика не снимет. Воларт не может этого не понимать. — В любом случае, Доминик или сам Воларт уже уведомили Орден о передаче виновника, так что нам нужно лететь на Пустошь. А там посмотрим, как настроены господа клирики, — ответил я Диане. Я сказал: — Ромуальд, нам пора, — и обратился мышью.       Небольшая мышь тут же появилась возле нас, и мы стремительной стайкой полетели к ближайшей от замка Воларта Пустоши.