The Golden Ratio

У всего на свете есть свойство заканчиваться. Закончилась и эта невыносимо тяжёлая осень. Дом Цеппели медленно оживал, и, потеряв близкого, их и без того дружная семья сплотилась ещё больше. Хотя Джайро и замечал, что padre, Юлианна, да и он сам, как и всегда, стараются задавить свои мысли, с головой погружаясь в работу. Но когда ты каждый вечер общаешься с тем, кто тебе дорог, пробиваться сквозь трудности становится как-то легче. В какой-то момент Цеппели с удивлением обнаружил, что его одежда становится ему ощутимо просторна – он настолько погрузился в учёбу и возню со всякими документами, а также в ординатуру, что иногда физически не успевал поесть за день. Но итальянец понимал, что всё это – временные лишения на пути к его цели. Джайро даже не рассматривал варианта, что у него что-то не получится – он не имел права на ошибку. Не тогда, когда он дал обещание тому, кого любит. За то время, пока они были врозь, пусть и было тяжело, но они смогли сохранить теплоту и доверие. Цеппели даже не смотрел в сторону заигрывавших с ним девушек-коллег и больше не тонул ни в чьих красивых глазах – по ночам его преследовал только один образ, и только один голос звенел в его ушах. Их обычные разговоры отличались от тех, что были когда-то, разве что тем, что ближе к ночи рано или поздно речь заходила об интимном. Причём казалось, будто Джонни подменили – если раньше он сам не заводил разговоры о сокровенном, стараясь увильнуть от этой темы как можно быстрее, то теперь он будто специально провоцировал Джайро. Цеппели пытался поначалу увиливать сам, просто не ожидав такого напора, но вскоре признал, что и сам чувствовал ту же дикую тягу, о которой не раз говорил Джостар. Часто после таких разговоров, где Джонни, улыбаясь своей дьявольской улыбкой, вил из Джайро верёвки, во всех красках описывая ту или иную ситуацию, в которой он бы хотел оказаться с ним наедине, Цеппели долго не мог уснуть, усмиряя жар в сошедшем с ума от желания теле. Он думал о том, что очень хотел бы узнать Джостара именно с этой стороны, но долго не мог решиться всерьёз заговорить об этом, оставляя всё на уровне откровенного флирта. - И всё же - как именно ты бы хотел сделать это? – негромко раздавалось из колонки, и Джайро поджимал губы, стараясь держать себя в руках. – По старинке, на кровати? Или на кухне на столешнице, пока никого не будет? Хм, я бы мог таким образом отвлечь тебя от кофе… - Так, вот только не от кофе. Я не смогу расслабиться, если неподалёку на плите будет стоять турка. - Хм? – Джонни хищно изогнул одну бровь, смотря в камеру. - Тогда расскажи, как именно ты бы мог «расслабиться»? Я, может, научился бы чему. Устроил бы тебе праздничный сюрприз. И он медленно провёл кончиком языка по своей верхней губе. Дьявол во плоти, не меньше. Цеппели и не представлял, что в Джостаре это есть. Но был рад обнаружить и эту его часть… Немудрено, что Джайро уже с трудом мог дождаться всё приближающегося Рождества, чтобы, наконец, коснуться Джонни и почувствовать его тепло и дыхание. Он плохо помнил, как объяснял домашним, зачем именно едет в Нью Йорк. Уже на территории Штатов, встретившись в аэропорте (в этот раз они прибыли в Большое Яблоко примерно в одно время, специально подобрав рейсы), Цеппели уже не выпускал Джостара из рук – начиная с того, что не позволял ему самому катить свою коляску, и заканчивая тем, что почти всё время держал его за руку или клал ладонь на плечо. Как-то так сложилось, что миссис Джостар и мисс ЛизаЛиза (последняя ну ни в какую не соглашалась на уважительное обращение) явно догадывались об отношениях Джайро и Джонни, но либо виртуозно делали вид, либо и правда совершенно спокойно к этому относились. Только один раз в самом начале, когда Цеппели помогал принести в дом их с Джостаром сумки, ЛизаЛиза поинтересовалась: - Так вы в одной комнате будете спать, или мне уложить одного из вас на кушетку? Джайро так и замер на пороге, моментально растеряв все свои английские слова. И итальянские, кажется, тоже. - Лучше, наверное, одну спальню, тётя ЛизаЛиза, - точно так же легко ответил Джонни, и уголки его губ тронула лёгкая полуулыбка. - Мы очень давно не виделись. Цеппели перевёл на него напряжённый, даже напуганный взгляд. Этот намёк был настолько прямым и откровенным, что у Джайро, до сих пор считавшего, что «старшие» не желают ничего знать о таких подробностях личной жизни своих отпрысков и предпочитают оставаться в счастливом неведенье, зашевелились волосы на затылке. Но ЛизаЛиза, вопреки его страхам, только буднично кивнула, негромко хмыкнув: - Тогда, Джонни, большая гостевая спальня вся ваша. - Спасибо, - и Джостар тронул Цеппели за руку, выдёргивая его из оцепенения. - Давай я тебе дорогу подскажу. Большая гостевая спальня оказалась не такой уж и большой, но зато с двуспальной кроватью. Дом Джостаров насчитывал, в общей сложности, где-то четыре спальни, и для Джайро этого казалось очень мало. - Вообще раньше это была комната самой тёти и дяди, но после того, как ЛизаЛиза перебралась в отдельную квартиру, эту спальню переделали в гостевую. И бабуля планировала, что в ней со всеми удобствами будет останавливаться Спидвагон – он всегда остаётся у нас минимум на неделю, если приезжает. Но он, если гостит, предпочитает ночевать в кабинете. Говорит, что это навевает ему воспоминания, - непривычно слушать про историю семьи Джостаров от Джонни, но Цеппели едва может сосредоточиться на его словах, всё ещё удивлённый случившимся буквально пару минут назад. - Это, наверное, был самый внезапный прыжок из шкафа*, который я когда-либо видел и уж тем более совершал, - негромко протягивает Джайро, а затем начинает разбирать свою сумку, чтобы, наконец, переодеться. - Тётя в этом смысле очень открытая, понятливая женщина, - легко отзывается Джостар, понимающе ухмыльнувшись. - И проницательная. Порой даже чересчур. Был лишь вопрос времени, когда она спросила бы у нас нечто подобное. Уж особенно, когда ты ко мне так липнешь. - Да как будто ты против, - возмущённо фырчит на это Цеппели, и Джонни тянет его к себе за край свитера, не позволяя раздеться. Наклонившись, Джайро не без удовольствия чувствует, как его губы ловят в мягком поцелуе. И, наверное, это лучшее, что он ощущал за последние полгода. И то, ради чего до этого он не спал ночами, за короткое время стараясь усвоить просто максимум информации. Как-то плавно и незаметно этот мягкий поцелуй переходит в объятья, и, поднимая Джонни на руки, Джайро укладывает его на заправленную кровать, предварительно сняв ботинки. - Не смотри на меня так, Джостар, я не могу просто взять и забраться на кровать в уличной обуви. И тебе, к слову, тоже не позволю! Разобравшись затем со своей обувью, Цеппели снова увлекают в поцелуй, и он не видит причин отстраняться. Целуется Джонни аккуратно и сдержанно, но открыто – позволяет Джайро вести, не сопротивляется, когда Цеппели решается чуть углубить поцелуй, пробегаясь по его губам кончиком своего языка. Волю рукам Джайро пока не даёт, просто наслаждаясь их моментом близости. Но наступает то мгновение, когда поцелуй начинает затягиваться, и им обоим становится ясно, к чему всё идёт. И здесь Цеппели колеблется, не решаясь пока пойти дальше. Через какое-то время сам Джонни, будто чувствуя эту неуверенность, отстраняется от его губ и, обвив шею руками, трогает кожу за ухом и негромко, как бы невзначай протягивает: - В этом доме, кстати, отличная звукоизоляция, - и сердце Джайро делает двойной кульбит вокруг своей оси. Смугловатые пальцы путаются в светлых волосах Джостара. - И зачем ты мне это говоришь? – негромко, очень осторожно интересуется итальянец, хотя ответ очевиден им обоим. Особенно после таких длительных поцелуев. - Ну, - Джонни тогда отводит взгляд, начиная слегка кусать свои губы, сводя тем самым с ума и так накалившееся тело. - Думаю, если вдруг мы захотим попробовать что-то из наших ночных разговоров, то нам не будут мешать и не услышат. - Ты уверен? – Джайро смотрит на него, нахмурившись, заглядывая в самую глубь голубых глаз. Он знал себя и то, каким темпераментным, иногда даже жёстким любовником он бывает, когда его голову наполняет страсть. Именно это до сих пор останавливало его от того, чтобы самому сделать первый шаг именно в этом направлении. Но Джостар непоколебим. Смотрит на него неотрывно, а затем поднимает руку и проводит пальцами по его скуле, очерчивая линию по щеке до подбородка и начиная слегка почёсывать его бороду. - Думаю, что да. Цеппели прикрывает глаза, наслаждаясь этими прикосновениями, и потому не замечает, когда его губы снова накрывают в поцелуе. В этот раз – намного более откровенном. А затем сам уверенно перехватывает инициативу и, ни минуты не колеблясь, совсем роняет Джонни на кровать, нависая над ним. Джостар очаровательно трогателен, когда с одной стороны видно, что он все ещё немного стесняется и нервничает с непривычки, но с другой стороны – показывает, что хочет попробовать. Или хотя бы не сопротивляется. Джайро старается не думать о том, что второй вариант его напрягает. - Джонни, если вдруг что-то пойдёт не так… - Боже, заткнись ты уже и сделай это. Научи меня. Повторять дважды не нужно. Джостар вздрагивает под губами Цеппели, а тот счастлив узнать своего милого stellina с новой, ещё не изведанной им стороны. Зная свой нрав, итальянец поначалу сдерживается, стараясь оставаться максимально аккуратным и нежным, покрывая чужую кожу поцелуями, пока желание, накатывающее волнами, не начинает вырываться из-под контроля. И даже когда жар доходит до предела, а они оба уже распалённые и без одежды, Джайро не ловит себя на мысли, что хочет ускорить темп или стать жёстче. Для него важнее пика оргазма, чужих очаровательных, надрывных тихих стонов и собственных головокружительных ощущений от ласки и ощущения под собой тёплого, любимого тела – важнее всего этого то, как крепко Джонни держит его за руку, переплетя вместе их пальцы. Они упоённо целуются, Цеппели кружит голову, пускай никуда дальше ласк они не заходят – касаться Джостара в других местах итальянец не решается, хотя себя позволяет трогать повсеместно, чем уверенно пользуются. Но они не разнимают переплетённых вместе пальцев рук, и Джонни сжимает их особо сильно, когда достигает пика. И это воспоминание, одёрнутое золотистой дымкой и запахом корицы и шоколада – именно такие ингредиенты отправляются в турку в тот вечер – наполняют в последствии сердце Джайро нежностью и счастьем. Новый Год они празднуют уже все вместе – следом за Джонни и Джайро в дом Джостаров подтягиваются и Цезарь с Джозефом, а с ними и их друзья – Сьюзи Кватро и Смоуки Браун. Они оказываются славными ребятами, а Сью - так и вообще землячкой Джайро и Цезаря, поэтому общий язык находится быстро. И они вчетвером – Джайро, Джонни, Смоуки и Сьюзи – втихомолку наблюдают за Джозефом и Цезарем. А наблюдать там есть за чем... Сначала старший Цеппели думает, что он ошибается, но вскоре он понимает, что свершилось невероятное – его милый fratellino, роковой и неприступный сердцеед, наконец, всерьёз влюбился! Да ещё как – провалился в омут голубых глаз проклятого Джостара-младшего. Джайро не знал, смеяться ему или плакать над этим совпадением. Кажется, эта семейка стала для них с Цезарем настоящей ловушкой. Или наоборот – кто уж там разберёт. У Джонни тоже глаза не на затылке, и он уверяет Джайро, что тому совершенно точно не кажется – эти двое и правда явно влюблены друг в друга. Но Цеппели-старший слишком хорошо знает своего братца – тот до последнего будет избегать любого открытого признания этих отношений, а бедняга Джозеф явно ещё не до конца понимает, что вообще происходит. - На них смотреть больно, - протягивает Джайро, когда они с Джонни становятся свидетелями очередного разговора со случайными, далёкими от просто дружеских касаниями и совершенно нелепой, неуместной неловкостью между младшими кузенами. - Может, подтолкнуть их? А то я знаю Цезаря – он так увиливать до второго пришествия может. - Да и Джозеф тоже не решится, - Джостар сидит у него на коленях и пьёт кофе с мёдом и имбирём. - Но если мы подтолкнём их слишком очевидно, то они, скорее всего, пошлют нас куда подальше. Цеппели на это согласно кивает. - Нужно что-то такое незаметное и будто бы случайное. Но что гарантированно сработает. - Под омелу их, что ли, загнать… - протягивает в свою очередь задумчиво Джонни, вновь пригубив кофе. И Джайро осеняет. Губы его растягиваются в широкой улыбке, и на свету снова поблёскивают его золочёные брекеты. - Stellina, ты гений! – и он звонко целует Джостара в щёку, затем мягко спуская его со своих колен и вскакивая с места. - Я займусь этим прямо сейчас! - Ты серьёзно? Хотя… - Джонни одобрительно хмыкает и подтягивает к себе кресло. - Да, это имеет смысл. Сьюзи и Смоуки оказываются идеальными партнёрами по преступлению, причём сами о том не догадываясь. Только Браун подкидывает ту ещё свинью, когда назначает пари, но вот умничка Сьюзи, у которой женская интуиция определённо работает на все сто, играет свою роль как по нотам, даже не сговариваясь с Джонни и Джайро. Потому что серьёзно – надо быть конченным идиотом (ну или просто Цезарем), чтобы отрицать очевидное. Посему в итоге новогодняя ночь проходит у Джозефа и Цезаря явно намного интереснее, чем всё, что они делали до этого, проживая под одной крышей. Но не только они в ту ночь остаются в одной кровати совершенно нагими, пока огромный шар на Таймс Сквер совершает своё героическое восхождение по шесту, отмечая, что прошёл ещё один год. Джонни с интересом юного исследователя тоже открывает для себя этот ещё не до конца знакомый ему опыт. Оказалось, он даже заказал ранее некоторые необходимые вещи по интернету. Такой смелости от него Джайро совсем не ожидает, но готов пойти настолько далеко, насколько Джостар ему позволит. Джонни отзывчив и очень смел, готов попробовать что-то новое, и Цеппели готов это новое ему показать. Каждый раз, касаясь любимого тела, отрывисто шепчет «Ti amo», но не переводит эту фразу, как Джостар его ни просит. Если ему это нужно, он может спросить перевод у Цезаря или просто посмотреть в интернете. Хотя, на самом деле эта фраза – одна из простейших и самых известных из итальянского языка. Так что, скорее всего, Джонни и так её понимает. После очередного пика они лежат обнявшись. Джайро ещё не до конца отпустило после прошедшего, когда вдруг он чувствует, как Джонни, до этого просто гревшийся в его объятьях, трясётся под его рукой и судорожно вздыхает, пряча лицо в чужом плече. Цеппели также ощущает влагу. - Mia stellina, ты плачешь? – он мягко и обеспокоенно проводит рукой по светлым волосам. – Что не так? - Я не хочу, чтобы ты уезжал, - негромко – так, что Джайро его почти не слышит – шепчет Джонни после небольшой паузы, продолжая судорожно вздыхать. И сердце Цеппели начинает обливаться кровью, его больно щемит, сдавливает будто тисками. Джайро прижимает своего парня только ближе к себе, обнимая уже двумя руками. Тот задумчиво водит по его покрытой светлыми волосками груди и тихо вздыхает, периодически всхлипывая. Губы его чуть дрожат. Цеппели в очередной раз жалеет, что не может ни остаться на подольше, ни взять Джонни с собой и никогда больше не выпускать. Больно понимать, что тут он бессилен… Но есть одна вещь, которую он всё равно может сделать. - Я уезжаю не навсегда, Джонни, - Джайро целует любимого в лоб, а затем прижимается к тому своим, мягко улыбаясь. Как же сильно он любит этого прекрасного парня. Идеального парня. - Я обещаю, что снова приеду, - и потому он хочет дать ему надежду. - Я не знаю, смогу ли я дождаться теперь, - обречённо проговаривает Джостар, и такое настроение Цеппели совсем не нравится. - Джонни, посмотри на меня… Прошу, caro, просто посмотри, - он ловит взглядом чужие прозрачные от слёз глаза. - Обещай мне, что доживёшь до весны. И будешь делать те упражнения, что я оставил. И я приеду. И останусь настолько долго, насколько это возможно. Ты сделаешь это? Джонни молчит, но затем вздыхает и, утерев глаза, твёрдо, уверенно кивает. И Джайро мягко улыбается, вновь прижимая своего нагого, такого трогательного, но неумолимо сильного парня к себе. У всего на свете есть свойство заканчиваться. Цеппели собирается обратно в Италию. Но на душе скребутся кошки: он боится оставлять Джостара одного.