ладони Славы больше не дрожат 303

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Oxxxymiron, SLOVO, Versus Battle (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Мирон Фёдоров, Слава Карелин, мирон х слава, фоном ваня х ваня
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
— Охуенно, — задумчиво бросает Слава, пытаясь не сдохнуть от избытка чувств и бухла в желудке. — Да.

Посвящение:
федоров мирон янович

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
извиняюсь перед всеми, кому в голову придет это прочитать.
ВАНЯ И СЛАВА, БЛЯ, ПОЖАЛУЙСТА. НЕ НАДО.
свершилось! первый выложенный оксигнойный/мирослава/гнокси/фарелин. если надо пихнуть ООС в предупреждения, дайте знать.
что еще? не стесняйтесь отметить ошибки, я уебан и не спала ночь.
приятного прочтения!

upd: солнышки из потрясающей группы (vk.com/oxygnoj) сделали мне коллажик.
pp.userapi.com/c841325/v841325545/4c154/t8dzJInWGFs.jpg

13.01 — #30 в топе «слэш по жанру hurt/comfort»
6 января 2018, 05:44
— Охуенно, — задумчиво бросает Слава, пытаясь не сдохнуть от избытка чувств и бухла в желудке. — Да.

Мирон хмыкает, пожимая плечами:

— Твой лексикон оставляет желать лучшего, mon cher. Мы второй месяц спим друг с другом.

— Отъебись, — по привычке говорит он, пытаясь не краснеть. — Вот, кстати, насчет этого…

— Тебя что-то не устраивает? — ровным голосом спрашивает Федоров, не поворачиваясь к Славе лицом. — Можем прекратить.

— Не, все окей, меня все устраивает, — чуть медлит Карелин, нервно комкая одеяло в руках. — Но ты разве не хочешь поговорить об этой херне?

Мирон поворачивается к нему лицом. Его губы сжаты в тонкую полоску, и он молчит минуты две, просто впиваясь в Славу взглядом. Холодным. Не таким, каким он смотрел минут пять назад.

— Что ты хочешь услышать?

— Не знаю, — честно отвечает Слава. — Хоть скажи, кто мы друг другу. Все такие же заклятые враги?

— Нет, блядь, я за два месяца успел влюбиться в того, с кем трахаюсь, — цедит Мирон, снова отворачиваясь от него. — Захлопнешь дверь.

— Ты чего? — на автомате спрашивает Слава, тянясь к нему рукой. — Я просто-

— Я тоже просто, — отрезает он. — Свали.

Славе хочется послать его подальше, сказать, что он совсем кукухой поехал, но он настолько хуеет от происходящего, что выдавливает из себя только «угу» и начинает собирать вещи. Где-то на задворках сознания он чувствует, как разочарование вперемешку с какой-то противной липкой херней поселяется в районе желудка, но не позволяет себе об этом думать. По крайней мере, пока он не в своей квартире и не один.

Он тратит двести рублей на такси и вываливается у своей родной полуразваливающейся девятиэтажки. Его, как последнюю шкуру, просто выкинули за дверь. Сука, ебаный жид. Нахуя вообще спросил?

Дома — Ваня и Коха, дома — холодный линолеум и обшарпанная кухня, дома Славу чуть отпускает. Ваня не пристает с расспросами, просто пускает его в квартиру, в которой он не был уже неделю, и идет ставить чайник. Коха трется об его ноги и громко мурлычет. Слава берет ее на руки и идет за Фалленом.


***




— И он сказал мне свалить, — деланно безразлично произносит Слава через минут сорок. — Да и пусть катится нахуй. Мне вообще все равно.

— Конечно, — кивает Фаллен. — То-то ты у него чаще бываешь, чем здесь. Потому что тебе похуй. И твитишь про него тоже поэтому. И столько треков записал. И фанфики мы с тобой читали только потому, что тебе похуй.

— Рад, что ты понимаешь, — кривится Карелин, берет кружку с собой и выходит из кухни.

Ваня громко вздыхает ему вслед, но через пару минут все-таки тоже идет в гостиную. Слава устроился на диване, обидчиво скрестив руки на груди и делая вид, что он смотрит бесконечные советские фильмы по телеку.

— Подвинься, — бросает Фаллен. — Заебал кукситься. Он повел себя как уебок. Не знаю, что ты там в нем нашел, но если он ничего такого не нашел в тебе — пусть катится нахуй, дядь. А если нашел, то он еще извинится, вот увидишь, Славка. А теперь правда подвинься, хватит этой ванильной херни про чувства, пидор.

Слава хочет поспорить насчет «пидора» — он видел фирменную кепочку Рудбоя на тумбочке в прихожей еще месяца три назад, контакт «уебок» в телефоне и уж точно заметил замазанные сашиной тоналкой засосы. Он относительно умный, когда не бухой, и ему хватает мозгов, чтобы сложить два и два. (Кстати, когда он бухой, он не умный: он гений).

Фаллен пристраивается рядом с ним, и это выглядело бы неправильно, но Славе поебать. Они с Ваней прошли, блять, не только огонь с медными трубами, но и лютые алкотрипы, наркоту, проблемы с жильем и бабами; они — братаны навек, а братаны могут позволить себе немного пидорской херни вроде обнимашек на диване, учитывая, что одного из них пиздецки тупо и неожиданно выставили вон.


***




Мирон не звонит и не пишет. Слава садится за новые треки и уходит в это с головой, повторяя Фаллену, как ему похуй.

— Не превращайся в Шокка, — медленно проговаривает Светло, сосредоточенно что-то печатая. — Давно меня Мози Монтана блокнула?

— Давно, — морщится Слава. — Мы тогда напились и ты ржал над этим полчаса.

— Ладно, — закатывает глаза Ваня. — Другой вопрос. Почему мы с тобой не купили биткоины в 2010?

— Потому что в 2010 в Хабаровске не существовало понятия «биткоин», отъебись, — говорит Карелин, откладывая ноут в сторону. — Я ценю, что ты пытаешься меня отвлечь, но мне и так норм. Живу же.

Фаллен неопределенно ведет плечами. Слава закатывает глаза и открывает контакт Оксаны на телефоне. Как записал тогда ночью, так и осталось. Переименовывать теперь не хотелось, да и вообще ничего не хотелось. Не то что бы ему было как-то особенно хуево, но осадок все равно был. Да и чувства, наверное, были.

Чтобы случайно не написать ему чего-нибудь, Слава открывает книгу на телефоне и честно пытается читать. Достоевский ему не нравится от слова совсем, но иногда бывает полезно перечитать классику. Если в десятом классе он поржал над «Лолитой», то сейчас считал Набокова свихнувшимся идиотом с чрезмерной любовью к детям.

Следующие несколько часов проходят медленно — Фаллен залипает в сети, Слава читает, Коха спит. Фаллен катает в Доту, Слава готовит лазанью, Коха спит. Фаллен притаскивается на кухню, Слава включает какие-то рандомные баттлы со Слова, Коха приходит на запах.


***




Неделя проходит почти так же, как и тот день. Медленно, тягуче, однообразно-серо. Обыденность и отсутствие еврея в жизни Славы сказывается на нем больше, чем он ожидал. Рутина сжирает его целиком и полностью, ржет над ним во всю глотку, и, если бы не Фаллен, он бы свихнулся. С Ваней они пишут песню про биткоин, пьют столько, сколько хотят, и снова ебут всех в рот.

Слава заказывает ему чокер за пятьсот рублей на али, когда Фаллен вдруг вбрасывает:

— Ему тоже хуево, знаешь.

Кому, с чего ты взял, да пошёл он нахуй, думает Слава.

— Рудбой сказал? — говорит Слава вслух.

Фаллен глупо краснеет и поднимает брови:

— Ага.

Слава усмехается, игнорирует «че ты лыбу давишь» и возвращается в твиттер. Грусть продолжает есть его прямо с кожей, а он продолжает делать вид, что ничего не происходит.


***




Мирон пишет ему через двенадцать дней.

«Спустишься? Поговорить надо»



«Тебе надо, ты и говори», — пишет Слава, совершенно не стесняясь своей обидчивости. Он, блядь, имеет право.

«Я и буду говорить. Пожалуйста»



Слава не отвечает ему. Надевает куртку, кроссовки и почему-то не может унять дрожь в пальцах. Спускается. Раз пролет, два, четыре.

Мирон сидит на лавке у подъезда, совершенно не вписываясь в обстановку. Слава останавливается у лавки, не садясь.

— И?

— Не присядешь? — на удивление вежливо предлагает Федоров.

Слава все еще хочет послать его в пешее эротическое, но больше хочет спросить, все ли с ним в порядке. Так что он садится рядом, все еще пряча руки в карманах.

— Я нахуй тебе не сдался со своей биполяркой, — ровно и спокойно говорит Мирон. — Это не пафос, не подростковая хуйня, я серьезно. Переспать и остаться на ночь или неделю — это одно. Встречаться и жить с кем-то — диаметрально противоположное.

Он берет паузу, заглядывает Славе в глаза, смотрит по-детски наивно.

— Ты мне нравишься, Слав, — не изменяя тона, продолжает Мирон. — Ты поднял эту тему, и я струсил. Извини.

— Да пошел ты нахуй! — прорывает Славу. — Выставляешь из квартиры, а потом приезжаешь в три часа ночи, чсвшник ебаный, и думаешь, что одним разговором все решишь?

И моментально сникает. Сдувается. Садится обратно на лавочку, с которой истерично вскочил минуту назад.

— Пошел нахуй. Я к тебе по-человечески, блядь, а ты разводишь сопли на пустом месте. Я сам как-нибудь решу, нужна мне твоя биполярка или нет. Ты мне, вообще-то, тоже нравишься, мудак.

Мирон фыркает и глупо улыбается, мягко притягивая его к себе. Слава не сопротивляется.

Медленно начинает идти снег.

Ладони Славы больше не дрожат.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.