stay with me

      По утрам кухня почти всегда пуста. Кёнсу, Хичоль и Хонгки убираются в доме, Чанёль, после того, как отвез детей в школу, усердствует во дворе. Бэкхён закончил завтракать, значит, тоже должен быть на работе. Поэтому Чондэ, напевая под нос песенку, спокойно режет помидоры на доске, чтобы приготовить обед. Омега ставит сковородку на плиту, наливает растительное масло и добавляет уже заранее нарезанный лук. Поворачивается, чтобы продолжить своё дело, когда дверь бесшумно открывается и в кухню входит Бэкхён в деловом костюме. Он незаметно подкрадывается к омеге и, положив руки на стол по обе стороны от него, наклоняется к его уху.  — Что делаешь? — спрашивает, на что Чондэ всё также продолжает резать помидоры. И это немножко удивляет, он даже не вздрогнул. Может запах почувствовал?  — Готовлю обед, — отвечает тот, поворачивается и держит кусочек перед ртом альфы, после чего опешивший Бэкхён открывает его, принимая.  — А я зашёл попрощаться. Как выгляжу?       Чондэ осматривает его с ног до головы, берёт лопатку и принимается обжаривать лук, что несомненно огорчает Бэкхёна.  — Как всегда.  — «Как всегда» это как? Хорошо или плохо? — в голосе альфы слышатся нотки растерянности и обиды, поэтому Чондэ поспешно оставляет своё дело, вытирает руки о фартук и поворачивается к нему.  — Конечно же, хорошо! — возмущается омега, кладёт ладони на воротник и внимательно поправляет его. — Ты всегда выглядишь прекрасно, самый красивый мужчина, которого когда-либо встречал, — говорит и замирает. Он взволнованно поджимает губы и неторопливо поднимает глаза на самодовольно улыбающегося альфу.  — Что это? Ты смущаешься? Я вижу, эй, это правда. Ну же, посмотри на меня. Ты такой милый, когда смущаешься, — продолжает дразнить Чондэ Бэкхён, когда тот сконфуженно закрывает лицо руками. Тело покрывается мурашками, когда омега чувствует легкие поцелуи на тыльной стороне своей ладони. Боже, это так интимно. Он нехотя опускает руки и заглядывает альфе в глаза, а там только теплота. В его глазах столько теплоты и нежности, что омега расслабляется, разрешая себя обнимать.  — Будь готов к восьми, у меня два билета на мюзикл, — шепчет Бён, неотрывно глядя на удивленного Чондэ, и, не дав ему возможности ответить, целует, прижимая к столу на кухне. Руки Кима обвиваются вокруг талии Бэкхёна, замирая на его спине. Поцелуй выходит медленным, тягучим, с характерным ему чмоканьем.  — Только не на кухне, пожалуйста, — яростный голос Кёнсу возвращает их на землю, заставляя отстраниться друг от друга. — И не оправдывайтесь тем, что ничего не делали. Я своими глазами видел.       Альфа только разочаровано выдыхает и прижимается щекой к щеке Кима, пряча лицо от разгневанного До. Он оставляет невесомый поцелуй на виске омеги и, подмигивая ему, шагает к двери. Чондэ смотрит ему вслед с улыбкой, думая над тем, что будет надевать вечером. И да, дети. Становится совсем неловко, когда приходит осознание того, что их придется снова оставить дома. Ким нервно прикусывает нижнюю губу и направляет свой самый невинный взгляд на Кёнсу.  — Что теперь?  — Свидание вечером. Понимаешь, Сехун и Чонин…  — Присмотрю, — отвечает До сразу, не дав закончить предложение. Поэтому на губах появляется глупая улыбка, и Чондэ крепко обнимает его в знак благодарности.       Уже вечером, когда Сехун идёт в комнату Чонина, омега принимает горячий душ, сушит волосы. Роется в своих вещах в поисках подобающей одежды и через пятнадцать минут встает перед зеркалом в черных джинсах и в полосатой безразмерной футболке, думая, что в рубашке будет слишком официально. С помощью мусса дает волосам легкий волнистый эффект и рисует стрелки подводкой. Щеки покрываются румянцем, сердце так бьется в ожидании. Ким нервно кусает губы, как долго он себя не баловал так? Это случается, это реально случается. У него свидание, настоящее свидание, угадайте с кем? С, правда, очень обаятельным мужчиной. В последний раз взглянув на себя, омега выходит из дома ближе к семи, нервно гуляет во дворе, дожидаясь Бэкхёна.  — Долго стоишь? — он появляется внезапно, в похожем наряде, что и Чондэ. Наверное, рано вернулся с работы и успел переодеться. — Прости, что не успел пораньше. Поехали?       Омега кивает головой и после того, как Бэкхён открывает для него дверь, садится в машину. Дорога занимает почти полчаса, и они безопасно добираются до Центра Искусств Сеула, в оперном театре которого ставятся и мюзиклы. Огромный роскошный зал, который наполовину пуст. О таком и правда можно только мечтать. Чондэ воодушевленно улыбается Бёну, когда тот у входа показывает билеты и ведет к их местам.  — Нравится? — голос альфы тихий, когда он опускает руку поверх омежьей и наклоняется к нему ближе.  — Очень, — улыбается омега, смотря на сцену и не замечая пристальный взгляд, прожигающий его щеку.       После окончания мюзикла, когда зал начинает пустеть, сильная рука Бэкхёна хватает его собственную, а сам он мягко призывает остаться. И, когда там не остаётся никого, кроме них, альфа кивает головой нескольким работникам, которые послушно закрывают все ведущие двери в зал.  — Я арендовал зал на час, так что сиди и смотри, — говорит ему Бэкхён, уверенно поднимается на сцену и садится за появившийся из ниоткуда рояль. Чондэ с замиранием сердца следит за всеми его действиями, двигается вперед и удобно устраивается на первых рядах. «Только для тебя, » — одними губами произносит альфа, отчего на лице расплывается яркая улыбка. Дыхание сбивается, когда он начинает играть на рояле. Эта мелодия на самом деле ласкает уши, поэтому, недолго думая, омега поднимается на сцену и опирается на рояль, внимательно смотря на движения пальцев Бэкхёна по клавишам. Они как будто только для этого и созданы. Он прикрывает веки и качает головой из стороны в сторону, наслаждаясь игрой альфы, и в какой-то момент начинает петь в такт мелодии, забывая про все свои комплексы, страхи и сомнения. Он поёт, что приходит в голову, иногда просто тянет простые «на-на-на» и возвращается в реальность только тогда, когда на фоне перестает играть музыка и он чувствует чужое горячее дыхание на своих губах. Ким неспешно открывает глаза, сталкиваясь со взглядом Бэкхёна в упор. От этого тело начинает дрожать, Чондэ никогда не перестанет чувствовать это приятное чувство волнения каждый раз, когда его глаза, такие большие и темные, искрятся желанием и ещё чем-то нежным и теплым. — Почему ты так на меня смотришь? — Ты красивый, — шепчет, кладя руки на щеки Кима и большим пальцем поглаживая скулу. — У тебя это так хорошо получается. Твой голос околдовал меня, ты полностью околдовал меня. На работе не получается сконцентрироваться, всё время думаю о тебе. Проваливаюсь во время проверок, — мягко смеётся Бэк и прежде, чем Чондэ начал извиняться, добавляет, — хотя это мне не мешает, ну, знаешь, ведь это я начальник. Прихожу домой и хочу увидеть твое лицо. Это на самом деле тяжелое испытание, видеть тебя и не прикасаться. Что ты делаешь со мной? — говорит и, наклоняясь, целует его в губы, прижимая к себе за плечи и запуская пальцы в густые волнистые пряди омеги. Чондэ не знает, как долго они стоят там и целуются в слабо освещенном зале, но, когда всё же отлипают друг от друга, у обоих покрасневшие и припухшие от долгих и сладких поцелуев губы. Это самое лучшее свидание, которое у него когда-либо было.  — Чондэ? — раздается встревоженный голос, и омега медленно разлепляет веки, щурит глаза, чтобы разглядеть стоящую у двери фигуру. Сехун мирно спит в его руках. Это вроде их комната, на улице час ночи, так что же здесь делает Бэкхён? — Чондэ, прости. У Чонина температура, и я… я не знаю что делать.       Омега в миг становится бодрым, слыша эти слова. Игнорируя факт, что он, вообще-то, в пижаме, старается как можно тише встать на ноги, не потревожив сон своего сына. Взглянув на Сехуна и убедившись, что всё в порядке, он шагает к двери и пытается заглянуть альфе в глаза.  — Он спал рядом со мной, и, когда во сне прижался ко мне, я почувствовал, что он весь горит. Измерил температуру — тридцать девять. Может позвонить в скорую? Прости, просто подумал, что ты лучше всех знаешь, что нужно делать. Он же был в порядке днём, не жаловался.  — Дети такие, — Чондэ находит в темноте руку альфы и слегка сжимает, следуя за ним в комнату Чонина. — Они могут спокойно играть при такой температуре, иногда у них только щеки краснеют.  — Он ещё спит, что делать? — нервно спрашивает Бэкхён, когда они входят в комнату и омега опускается на кровать, положив тыльную сторону ладони на лоб ребенка.  — Нужно приложить холодный компресс и дать ему лекарство. Где аптечка? Есть детский нурофен или хотя бы ибупрофен?  — Нет, лекарства в доме старые. Чертовски огромный дом — никакого лекарства, — злится Бэк, прерывисто дыша. Его эту сторону Чондэ ещё не приходилось видеть. Он в буквальном смысле превращается в зверя, когда дело касается Чонина. Это… скажем, впечатляет. — Я скоро приду, — говорит и поспешно покидает комнату, наверное, направляясь в аптеку за лекарствами. В свою очередь, Ким бежит в ванную ребенка, а потом и на кухню. Берет полотенце, смачивает раствором воды и уксуса и прикладывает ко лбу спящего Чонина. Бэкхён приходит через десять минут, и Чондэ становится страшно от мысли, насколько же он разогнал автомобиль.  — Чонин, малыш, проснись, — ласково тянет омега, делая попытки разбудить ребёнка, чтобы тот принял лекарства.       Альфа лениво открывает свои большие глазки и растерянно смотрит на Чондэ.  — Чондэ?  — Да малыш, это я. У тебя жар, давай примем лекарство и снова поспим?  — Не хочу, — стоило услышать слово «лекарство», и ребенок уже в панике активно качает головой, из-за чего Бэкхён на глазах становится более раздраженным. — Чонин, не упрямься! Сейчас же выпей! — обеспокоенно кричит он, но смягчается, когда видит на глазах ребёнка слёзы. Чондэ бросает в сторону альфы осуждающий взгляд, поворачивается, разводя руки для бросившегося в его объятия Нини и гладя мокрые от пота волосы, шепчет:  — Малыш, нам нужно принять его, чтобы тебе стало хорошо, м? Обещаю, мы можем после этого поиграть во что-нибудь вместе. Тебе хочется кушать? Чондэ для тебя приготовит всё, что захочешь.       Чонин шмыгает носом и поднимает свои заплаканные глаза на омегу.  — Всё? И… и даже тортик? — это вызывает у Кима улыбку, и он положительно кивает головой. — Мы можем посмотреть вместе мультфильмы? И Сехун тоже?  — Чонин перестань. Сейчас не время для тортика. Чондэ тоже нужно поспать, — говорит Бэкхён, но, когда глаза сына снова слезятся, омега только сдержанно улыбается и произносит «ничего страшного, это не трудно». Поэтому после того, как Чонин послушно принимает лекарство, они втроем идут в кухню.  — Я приготовлю для тебя кофе, спасибо, — благодарно улыбается Бэкхён, и в сердце Чондэ снова поселяется это теплое чувство. Это почти волшебно, если не считать, что сейчас на дворе глубокая ночь. Хотя, может именно это придает всему такую загадочность. Кто знает. Омега принимается за дело, благо, в доме никогда не бывает дефицита в продуктах. Бэкхён с Чонином на руках сидит за столом, смотря на то, как Ким хозяйничает на кухне. Он время от времени проверяет температуру и успокаивается, когда через полчаса наблюдается понижение.       Кофе, приготовленный Бэкхёном, — лучшая награда для Чондэ. Он не жалуется, ради здоровья детей можно и не спать, тем не менее, когда Чонин так ослепительно улыбается, бежит к нему и говорит «я люблю тебя, Чондэ». После того, как они втроем пробуют свежеиспеченный торт, Ким проверяет спящего Сехуна, и они идут в гостиную, потому что Чонину больше не хочется спать. По его желанию Бэкхён включает какой-то мультфильм и устало опускается на диван, удивляясь, что альфа бросается в объятия Кима, обвивая руками шею и положив голову ему на плечо. Хотя нет, не удивляется, ревнует.       Почти два часа они смотрят эти мультики втроем, когда, наконец, Чонин снова погружается в сон. Это происходит на рассвете. Бэкхён нежно улыбается Чондэ и шепчет тихое «прости». Но Ким только качает головой и растягивает губы в искренней улыбке, когда альфа наклоняется и оставляет чувственный поцелуй на губах.  — Если только ты предоставишь мне сегодня выходной, — выдает и отвечает на второй поцелуй.  — Па-а-ап? — омега вздрагивает, когда слышит голос своего сына. Поворачивается, а там, на пороге в гостиную, стоит сонный Сехун и в изумлении смотрит на эту сцену…