Dress with stockings 270

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи:
Чонгук/Чимин, Пак Чимин, Чон Чонгук
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU ER Любовь/Ненависть Нецензурная лексика ООС Повседневность Стёб

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Чонгук внезапно осознает для самого себя, что он — садист и фетишист, а Чимин понимает, что ловит кайф от унижения и боли.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Является продолжением фанфика «Rush hour».
Ссылка на первую работу: https://ficbook.net/readfic/6254832
29 июля 2018, 13:00
      — Чонгук, нет, — словно в бреду шепчет Пак, стоя в коридоре и внимательно наблюдая за тем, как Чон достает из нижнего шкафчика их общей спальни комплект из розового, короткого и достаточно вызывающего (особенно для парня) платья с черными рюшечками и чулками, и радостно несет его в сторону старшего. — Я не собираюсь его надевать! — когда Чон стремительно сокращает между обоими дистанцию, оставляя незначительных сантиметров так пять, Чимин, под хищным прицелом Чонгука, вжимается в проходную дверь.       Притаив дыхание, Пак медленно тянет дрожащую руку за спину, робко обхватывая узорчатую ручку и дергая за нее несколько раз, в попытке открыть эту чертову дверь, но все старания оказываются безуспешными. Дверь остается неподвижной, как и сама жертва, испуганно глядящая своему хищнику прямо в глаза. Чонгук, по всей видимости, совсем не шутил насчет наказания и на оставшемся пути даже тщательно успел все продумать. А в первую очередь тот вариант, если Чимин попытается сбежать.       — Чимин-и, малыш, иди ко мне. — как-то пугающе тянет шатен, хватая своего мальчика за локоть и утягивая в спальню, на что тот пыхтит и сопротивляется.       — Да пошел ты, неуравновешенный кретин! — самая лучшая защита, по мнению Чимина, — это нападение. Странно, что сегодняшний инцидент в транспорте не послужил Паку хорошим уроком о том, что, черт возьми, с его парнем — Чонгуком подобная схема не прокатит, а будет только хуже.       — Смеешь дерзить своему папочке? — усмехается Чон, небрежно толкая старшего на кровать и устраиваясь между его разведенными коленями. — И почему ты такая непослушная? Разве я тебя учил так выражаться, Минни? — наигранно вздыхает Чонгук, касаясь большим пальцем пухлых губ Пака, отчего они забавно поджимаются, а и без того узкие глаза жмурятся. — Жизнь тебя совсем не учит, что так вести себя нельзя? Или ты специально выводишь меня из себя, зная, что папочка тебя накажет? — вновь эта надменная и самодовольная ухмылка, от которой Чимин начинает себя неважно чувствовать. В первую очередь в области груди и паха.       Младший пытается протолкнуть палец в ротик светловолосого, но тот всячески уворачивается, недовольно на это мыча, мол, убери от меня эту гадость!       — Открой рот.       Чимин отрицательно мотает головой, максимально вжимаясь в кровать, и руками упирается в плечи Чона, в попытке оттолкнуть донсена от себя. Чонгука же подобная непокорность быстро утомляет, отчего ему приходится надавить коленом на слегка возбужденный член Пака. Чимин, героически продержавшись несколько секунд, не издав ни единого звука, поворачивает голову вбок и начинает горячо и часто дышать прямо в подушку, проводя влажным языком по искусанным губам. Затем он проводит языком по чему-то твердому, обхватывает это что-то пухлыми губами, начинает сосать и пошло причмокивать, не сразу сообразив, что это палец Чона. Возбуждение, кажется, совсем затмило ему рассудок. Сознание приходит лишь тогда, когда от младшего раздается томное:       — Вот так, хорошая девочка.       У Чимина глаза на лоб лезут и щеки краснеют густо. Он правда не понимает, как так вышло и ему до чертиков стыдно.       — Блять! — вскрикивает старший и делает очередную попытку к бегству, одаряя Чонгука кулаком в грудь. — Не надену я это платье! И хватит унижать меня! Я не девчонка! Я тоже мужчина! — понимая, что ему не справиться с этими нависающими над ним мышцами, переходит уже на крики Чимин. Ему хочется плакать, но он жмурит глаза и шумно сглатывает.       “А что, если Чонгук надо мной сжалится и отпустит, если я заплачу? Нет, тогда он точно будет издеваться еще больше, я не могу этого допустить...”       Пак робко разлепляет веки и осторожно косится на сползающего с кровати шатена. Мягкая кровать прогибается, выравниваясь вновь, и Чимин на пару секунд чувствует легкое умиротворение и ликование, которое длится совсем недолго. В ту же минуту парень чует в этом явный подвох. Сейчас определенно должно что-то произойти. И от представления этого чего-то Чимину становится жутко страшно. Он внимательно следит за каждым движением младшего.       Чонгук шумно бросает платье с чулками на пол и садится в кресло напротив, закидывая ногу на ногу, как обычно сидят доминанты. Не хватает лишь бокала красного вина и плетки в правой руке.       — Поднял. Живо.       Чимин возбужденно задышал от столь грубого и приказного тона. Его спина вспотела, а наливающийся кровью член еще больше начал пульсировать в узких джинсах. Чимин внезапно почувствовал нужду сбросить с себя эту жаркую мишень и подчиниться своему... папочке, но таким образом он признает Чону свое поражение, и это, если честно, ставило Пака в некое замешательство, ведь, как бы сильно его не возбуждало происходящее, он не хотел падать так низко на глазах у Чонгука.       — Наденешь это и я, так и быть, прощу тебе ту пощечину. — вздыхая, убеждает его Чон.       У Чимина после сказанного вдруг плечи выпрямляются и взгляд становится куда уверенней прежнего, но в словах все же чувствуется опасение и осторожность:       — Честно?       — Да, — кивает головой младший, ни чуть не изменившийся во взгляде, и, раздвинув ноги, наблюдает, как Чимин медленно поднимается с кровати и послушно нагибается за розовым куском ткани прямо перед шатеном. Смущенно посмотрев на Чона снизу вверх буквально на долю секунды, Пак встает и нерешительно мнет вещи в руках, словно не зная, что с этим делать дальше. — Ну, надевай. — Чонгук очевидно ухмыляется, что заставляет Пака в очередной раз задуматься: а честен ли он с ним на самом деле или снова блефует?       — Прямо здесь? — смущаясь еще больше, спрашивает робко блондин.       — Можешь в ванной. Но имей в виду, что если ты там запрешься, то я жестоко оттрахаю тебя как только ты оттуда выйдешь. Свяжу нахер, и буду рвать тебя изнутри тем самым вибратором, размера которого ты так сильно боишься. — указывая на небольшую коробку, неподвижно лежащую на полке возле рабочего стола, предупреждает младший.       Чимин напряженно сглатывает, после чего, не сказав ни слова, шумно захлопывает за собой дверь в ванную комнату, не решаясь воспользоваться замком. Вставая напротив зеркала, он смотрит в свое жалкое отражение, обращая внимание на взъерошенные и торчащие в разные стороны светлые волосы, черную, помятую рубашку, которая еще сегодня утром была лично проглажена им, раскрасневшиеся щеки, словно у рака или какого-нибудь пьяницы, и опухшие от слез глаза...       — До чего ты докатился, Пак Чимин? Выглядишь как бомж. — шепчет он, глядя на себя.       Дрожащими пальцами парень включает кран, опуская вспотевшие руки под шумный напор. Неподвижно держа их так несколько секунд, он набирает в ладони прохладную воду и умывает лицо, в надежде, что это взбодрит его и поможет собраться духом. Дальше Чимин опускает взгляд вниз, видит, как ширинка предательски топорщится, и тут же стягивает с себя эти чертовы джинсы, закидывая их прямиком в стирку. Медленно снимает с себя верх, наблюдая за своим оголеным торсом в зеркале, и, оторвавшись от отражения, замирает, рассматривая короткое платье с чулками у себя в руках.       Чимин в общем-то не уверен, влезет ли он в это платье, а если и влезет, то оно будет жуть как обтягивать его юношеское тело. И, честно говоря, Чимин не любил такие вещи; он предпочитал что-то более широкое и свободное. Что-то такое, в чем можно было бы тонуть и чувствовать себя уютно. К примеру, всякие толстовки или широкие футболки...       — Ты там скоро? — раздался из спальни рассерженный голос Чона. Чимин незамедлительно ответил ему:       — Д-да, одну минуту...       Пак в ужасе и спешке натягивает на свои сильные ноги черные чулки, отмечая, что они не такие уж и ужасные, какими казались ему на первый взгляд, после чего парень приступает к самому главному...       Чимин понятия не имеет, как надевать эту вещь: через голову или через ноги. Пробуя и так и так, он уже начинает сердиться и пыхтеть от утомления, потому что, черт возьми, не выходит! А заставлять Чонгука ждать — не самая лучшая идея.       Усевшись на пол, он внимательно разглядывает розовую ткань, практически сразу же замечая сбоку небольшую молнию. Странно, что он с самого начала ее не заметил. Парень с облегчением выдыхает, расстегивая платье и натягивая его через себя. Молния вжикает дважды, и ткань плотно прилегает к обнаженному телу. Настолько плотно, что дышать становиться в разы сложнее. Еще этот, мать его, долбанный белый фартук... Чимину эта деталь казалась никчемной, как и его жалкая жизнь-чертовка.       Чимин встает на ноги, разглядывая свой образ в зеркале, и чувствует себя полным извращенцем. Ему становится тошно от самого себя: верхняя часть была практически вся оголена, не считая прикрытых сосков двумя розовыми чашечками (хоть за это спасибо) и белыми рюшечками фартука, спина открыта, а пышненькая юбка едва ли прикрывала его округлые ягодицы. На шее было что-то черное, похожее на ошейник.       “Чонгуку такое нравится?”       И вот опять Чимин почувствовал всю горечь поражения на своей шкуре. Еще бы! Не каждый день тебя заставляют надевать женское платье. Да еще и настолько... вызывающее...       Дверь неожиданно распахивается и в комнате появляется Чонгук, похотливо ухмыляющийся и рассматривающий паренька напротив с довольно хрупким телом, но с весьма дерзким характером, что совершенно не сочеталось с его внешностью. Пак резко вздрагивает от этого прожигающего взгляда и сжимает края короткой юбчонки с черными рюшечками, натягивая ее вниз и пытаясь прикрыть свои обнаженные ноги хоть самую малость, но тем самым лишь сильнее оголяет грудь.       — Ч-Чонгук... Я... Это... Все...       Чимин выглядел смущенным, привлекательным и до чертиков возбуждающим, прямо как в фантазиях у Чона. Шатен старался сдерживаться, чтобы просто не наброситься на своего любимого и не отодрать его так, как давно хотелось проучить этого маленького наглеца. Но сейчас он только провел горячей ладонью по бледной коже на оголенной груди блондина и скользнул взглядом вниз, на небольшой, но весьма возбужденный член своего избранника, топорщившийся из под ткани.       — Д-доволен? Теперь проваливай... Я хочу снять это с себя...       — Снова язвишь? — Чонгук несомненно любил этого ребенка, который был старше его самого на два года и ниже на пол головы, но его поведение порой действительно выводило из себя и действовало на нервы, только вот на людях на этого мелкого хена и руку не поднимешь, а сейчас он спокойно может заняться его воспитанием, начиная с того, что неслабо ударил Чимина по губам, отчего те запылали, а сам Пак вскрикнул от боли.       — Ты же обещал! — на мгновение на лице старшего появилось выражение озадаченности, одиночества и какой-то почти загнанности и забитости.       Чонгук готов был покляться в том, что увидел на лице Чимина искреннее разочарование, а в глазах настоящие слезы страха, от подлости, которую совершил младший.       — Плакать для тебя в порядке вещей, ведь ты же девочка, так что валяй. Но не думай, что сможешь меня этим разжалобить. — Чонгуку захотелось ударить самого себя по губам за такие слова, ведь он понимал, что это уже слишком. Чонгук знал, насколько Чимин ранимый, но остановиться не мог: что-то непонятное им двигало. Возможно, Чон садист.       А Чимин, возможно, мазохист, потому что его член от очередного удара лишь дернулся, а дырочка возбужденно сжалась, желая ощутить большой член Чонгука внутри себя. Гордость стремительно отходила на задний план, когда парфюм Чона начал сводить с ума рассудок старшего, и Пак готов был испробовать на себе все прелести подчинения, лишь бы Чонгук его отымел как следует. Прямо в этом долбанном платье.       — Ч-Чонгук-и... — простонал тихо Пак.       — Мм? — надавливая на плечи Чимина, заставляя того опуститься на колени, спрашивает Чон, властно смотря на блондина сверху вниз. — Открой ротик, — вежливо просит Чонгук, поглаживая своего мальчика по щеке. Чимин тут же послушно выполняет приказ, и Чонгук, самодовольно улыбнувшись, медленно проталкивается напряженным и сочившимся смазкой членом в тугое и жаркое лоно Пака до тех пор, пока не чувствует, что упирается им в узкое и сжимающееся горло. — Вот так. Умница. Расслабься. — донсен выходит, позволяя парню отдышаться, затем сжимает светлые волосы на затылке и начинает резко насаживать блядский ротик Чимина на свой член до самого основания.       — Угхм..! — Чимин чуть ли не задыхается, он скулит и мычит, думает о том, что ему снова пришлось еще сильнее наступить на горло своей гордости, но он не сопротивляется. Лишь потянувший к своему стоящему колом члену, он начинает дрочить в такт движениям Чонгука до того момента, как младший рассерженно рычит ему, замечая подобное самовольничество: “Не трогай себя!” Ну вот и за что? А ведь Пак почти что кончил... Чонгук слишком жесток!       Еще несколько толчков и шатен бурно изливается Чимину в глотку. У старшего от такой внезапности в глазах темнеет и дрожь покалывает в области живота и ребер. Рвотные рефлексы подступают, норовясь выплюнуть эту горьковато-соленоватую субстанцию нахер, но Чонгук не позволяет, в упор продолжая держать член во рту Пака, пока тот послушно не проглотит все до последней капли. Как только Чон ослабляет хватку и отпускает волосы своего мальчика, Пак не рассчитывает свои силы и теряет равновесие. Свалившись на кафельный пол, он упирается в него локтями и негромко стонет. По губам стекает сперма, а по комнате раздаются всхлипы.       — Какая замечательная поза... — разглядывая открывшийся вид на упругие ягодицы хена, из-за задравшейся юбки, и маленькую дырочку между ними, облизывается донсен. Он оттягивает лямку чулка, резко отпуская ее и наблюдая, как Чимин вздрагивает от шлепка ею по ляжке.       Чимин виляет попкой, трясь членом об пол и смотрит на Чонгука опьяненными глазами, призывающе.       — Чонгук-и, пожалуйста... Хочу тебя, — хнычет Пак, не в силах больше сдерживаться. Если младший и сейчас оставит все как есть, желая старшему справляться со своим возбуждением в одиночестве или перетерпеть, как это было сегодня в автобусе по возращении домой, то Чимин, честное слово, бросит эту эгоистичную скотину. — Чонгук-и, Чонгук-и, прошу... — Чимин почти что хнычет. Он совсем не хочет его бросать. Он его любит. — Сделай мне тоже приятно... — сквозь одышку, молвит он и с надеждой глядит в глаза своему папочке.       От кафеля до его члена тянется липкая субстанция, а дырочка возбужденно сжимается, зазывая орган донсена в себя.       Чон поднимает своего парня с пола, вжимая в стол, и жадно целует его пухлые, сладкие губы. Посасывая и играясь с его горячим языком, он широко разводит стройные ноги своего маленького мальчика, поглаживая его чувствительные бедра со внутренней стороны, будто бы пальцами вырисовывая на них узоры. Затем младший перемещается на шею, проводит от нее кончиком языка до уха и нашептывает блондину всякие слова о бесконечной любви к нему, от которых Чимин просто тает; он бы очень хотел, чтобы Чонгук всегда был с ним так ласков и нежен, как сейчас. Чон прикусывает и оттягивает мягкую мочку, чмокая в чувствительное место за ушком, от чего грудь Пака учащенно вздымается, а с губ срывается стон блаженства. Чимин в объятиях донсена становится очень отзывчивым, гибким и податливым. А в прочем, с Чонгуком он такой всегда...       Опустив взгляд, Пак наблюдает, как донсен своими ловкими пальцами вжикает молнией на платье, стягивая его к чертям собачьим и освобождая свою принцессу из “заточения”, швыряя кусок ткани куда-то в сторону унитаза. Тут же налегая губами на розовые, твердые соски и, вылизывая их и легонько прикусывая зубами, выбивает из Чимина полноценные стоны и томные вздохи удовольствия. Продолжая изучать тело блондина, он спускается ниже. И вот, когда пытливые губы Чонгука доходят до живота его родного хена, в его шею уперается нечто твердое и горячее, скользкое и пульсирующее. Чонгук еле-заметно улыбается, помещая покрасневшую головку себе на язык, слизывает смазку, затем помещает в рот, плотно обхватив ее внутри мягкими щеками. Другой рукой начинает надрачивать, задавая такой темп, от которого Чимин, обычно, изливался практически сразу же. А так как сейчас блондин был почти что на пределе, он не продержался и минуты, заполнив квартиру громкими стонами и бурно кончив белой, вязкой жидкостью Чонгуку на лицо.       — П-прости, я... — сквозь отдышку, для чего-то извиняется Пак, позабыв, наверное, что несколько минут назад ему пришлось проглотить все, чем одарил его Чон.       — Все нормально, Минни, — вытерев полотенцем лицо, шепчет Чонгук, целуя Пака в скулу и губы. — Будь и дальше моим послушным мальчиком. — младший разворачивает Чимина спиной к себе и грубо вжимает его животом в стол, ставя раком и наблюдая за его смущенным выражением лица в, вспотевшем самую малость, отражении.       Чимин в предвкушении того, что сейчас будет. Он нетерпеливо трется ложбинкой попки о набухший вновь член Чона, не сводя глаз с черных и устрашающих зрачков шатена через зеркало. А Чонгук, тем временем, смотрит на Чимина все так же надменно и властно, прекрасно понимая, чего жаждет Пак. Но он, скотина такая, так и не дает старшему то, о чем тот так настойчиво просит. Вместо этого, Чимин чувствует резкий и довольно болезненный шлепок по правой половинке и вздрагивает. Малыш Чона хнычет от жжения на нежном участке кожи и содрогается всем телом, как только Чонгук одаряет его вторым шлепком по левой стороне. Чимин всхлипывает от третьего удара, четвертого и пятого, а на шестой уже, кажется, не сдерживается и вновь начинает плакать, тяжело дыша. Чонгук замечает в отражении заплаканные глаза своего парня и останавливается, аккуратно поглаживая своей тяжелой и холодной ладонью по спинке и покрасневшим ягодицам блондина. Чимин извивается, выпячивая попку и потираясь о его руку, словно котик. Чонгук еще несколько раз звонко шлепает, отчего Чимин стонет, но теперь уже от удовольствия, будто бы напрашиваясь на очередные шлепки. Определенно мазохист.       — Нравится? — хрипло произносит шатен, прижимаясь к парню так, что головка его члена касается влажной дырки, которая словно бы приглашает войти, когда мышцы сокращаются от очередного прилива удовольствия от такой желанной близости.       Пак молчит, пытаясь насадиться на плоть своего любимого парня, и эти его действия говорили сами за себя, только вот в таком положении, находясь во власти сильных рук Чонгука, его желанию так и не удалось пока что осуществиться.       Засовывая два пальца в узкую дырочку, младший самодовольно хмыкает, наблюдая, как Чимин под ним извивается и стонет не замолкая. Это придает уверенность в себе; Чонгук чувствует себя Богом.       Насаживая упругую попку, Чонгук тянет пальцы вверх, отчего Чимину тоже приходиться задирать попку к верху, вставая на носочки, чтобы не было больно. Затем Чон разводит пальцами на манер ножниц, растягивая тугие стенки. Чимин от этого начинает стонать громче и Чонгук даже слышит в этих пошлых стонах тихие мольбы. В конечном итоге он просто продолжает трахать анальное отверстие Пака пальцами на протяжении минуты, хорошенько подготавливая его узкий и нерастраханный проход к нечто большему.       — Ч-Чонгук-а, — хнычет Чимин, поскуливая, прямо как сучка во время течки. — Чонгук-а, пожалуйста... П-пожалуйста, заполни меня. Я хочу твой член...       Нытье Чимина затыкает долгий и глубокий поцелуй. Губы сминаются в нежном и мокром поцелуе. Нереальные ощущения накрывают светловолосого парня с головой. Пак чувствует, как пальцы заменяет долгожданный член его папочки, и он стонет прямо в чужие губы, как только в него резко начинают вдалбливаться.       Толчки были рваными и быстрыми. Стоны Чимина громкими и протяжными. Идеальное сочетание.       — Ах-х, п-папочка..! — хриплым голосом молвит старший, запрокинув голову назад и гибко прогибаясь в спине, ей богу, словно кот. — Быстрее, быстрее, прошу..! — Пак и сам не знал, что может брать такие высокие ноты.       Чон прислушивается к просьбе и начинает с силой вбиваться, чувствуя, как внутри Пака жарко, и как Чимин сжимает его член, отчего голова младшего совсем отключается, и он сейчас может лишь безжалостно и грубо брать его тело, которое так сексуально выгибается под ним, двигает бедрами навстречу и громко скулит.       Чонгук совсем не жалел Пака, он трахал его так сильно и глубоко, что слезы скатывались с глаз его маленького хена непроизвольно. Способность Чона сразу же попадать по простате сводила Чимина с ума. Они кончили практически одновременно, вот только Чон снова внутрь, а Пак себе же на живот и подбородок, в очередной раз сладостно простонав имя своего любимого папочки.

***

      Прошло уже четыре с половиной часа. Чонгук конкретно начинает нервничать, потому что эти долбанные четыре с половиной часа прошли как-то чуждо спокойно, без скандалов, без нервов. За все это время Чимин еще ни разу не подрался с Чонгуком, не закричал на него и не расплакался, как оно обычно бывает...       Недолго думая, младший для себя решает, что так продолжаться больше не может, отчего ему приходиться идти на крайние меры. Он тянется к верхней полке за телефоном, вводит четырехзначный пароль и заходит в медиатеку. Открывая нужную фотографию на весь экран, парень протягивает гаджет хену, призывая того взглянуть.       — Что это? — отрываясь от прочтения интересной книги, улыбчиво спрашивает Чимин, фокусируя взгляд на фотографии, сделанной на телефон Чона. Его улыбка быстро пропадает с лица, как только он присматривается к ней. — Это... я? В платье? Удали, блять!       — Неа, я поставлю эту фотку на аватарке в KakaoTalk, — пожимает плечами младший, специально приближая фотографию в неприличных и обнаженных местах, чтобы Чимин покраснел до кончиков ушей от стыда. — Пускай все видят, какой ты озабоченный извращенец.       — Ах ты падла, ты этого не сделаешь!       — Уверен? Смотри, я уже загружаю...       — Удали, блять, сейчас же, или я за себя не отвечаю! — Чимин лезет на младшего с кулаками, пытаясь отобрать у него телефон, но тот ловко уворачивается, смеясь.       — Удалю, если ты...

Конец.

Примечания:
Вообще, если честно, я не думаю, что эта работа достаточно хорошая... Но, блин, я буду счастлива, если она вам понравится. Я очень старалась. К тому же многие хотели увидеть продолжение. И вуоля! Все для вас.
Оставляйте, пожалуйста, комментарии.
Ну пашалуста, што вам жалко што ли? Выскажите автору всоу. :333
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.