Наркотик +163

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Pet Shop of Horrors

Пэйринг или персонажи:
Леон/Граф
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, POV
Предупреждения:
OOC
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Чаепитие в компании с Графом иногда заканчиваются самым неожиданным, хотя и предсказуемым образом.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
14 декабря 2010, 14:06
А знаете, я никогда не замечал за собой тяги к своему полу. В моем вкусе были, есть и будут, я думаю, оставаться пышногрудые, длинноногие блондинки. Они мой идеал, пусть я не могу себе такое позволить, но когда я вижу его, я забываю об этом и веду себя как идиот, чем очень часто вызываю его смех. Он для меня стал чем-то вроде наркотика. Ни дня не могу прожить, чтобы не заглянуть в Китайский квартал в его зоомагазин. И дело не в том, что я мечтаю его засадить за решетку, не в его чае и не в том, что продается в магазине, а именно в нем, в этом странном и загадочном китайце – графе Ди.
Можно сказать, что познакомила меня с ним моя работа. Это было, когда в отделе заметили то, что хоть жертвы были убиты по-разному, в разное время и в различных местах, было одно общее – все они до смерти были клиентами Графа. Я решил увидеть этого человека, которого наивно обвинял в продаже наркотиков, связях с мафией и итальянским синдикатом разом, только лишь потому, что не мог его разгадать. Чутье говорило, что с китайцем что-то не так, но я в упор не видел в нем ничего необычного. Тогда я сказал ему, что до всего докопаюсь и засажу его в тюрьму. Глупо, не правда ли? И каждый раз, когда я говорил ему нечто в этом же духе, он лишь посмеивался или отмахивался одной и той же фразой: «Да что Вы, господин детектив!».
Я стал приходить к нему очень часто. С каждым новым «несчастным случаем» я бежал к Графу, чтобы узнать, что он продал горе – хозяевам. Ди лишь пожимал плечами и говорил что-то о нарушении контракта. Ах да, конечно, я своими глазами видел контракты, но, увы, не мог привлечь его к ответственности за нарушения законов штата.
Как же меня злило то, что он был совершенно спокоен и в какой-то степени ко всему равнодушен и то, что он считал всех людей никчемными идиотами. Кажется, я тоже попадал в их число. Наверное, поэтому мои выкрутасы вызывали его улыбку. Эту дурацкую манерную улыбку, которую я просто терпеть не мог.
А еще, кажется, я пропустил момент, когда начал на него заглядываться. Как бы мне не нравились китайцы, он был единственный, к кому я проявил столь нешуточный интерес. Постепенно я начал осознавать, что мне нравится в нем абсолютно все: его иссиня-черные волосы, скрывающие правую половину лица, правильные, словно женские, губы, подкрашенные фиолетово-черной помадой, аккуратные, но длинные ногти на холеных тонких пальцах, его фигура, его…его… — все. Манера речи, томная, словно завораживающая, всегда действовала на меня успокаивающе, отчего я только сильнее злился. На себя и на него. Этот готичный образ не давал мне покоя ни днем ни ночью.
Иногда, за чашкой черного чая без сахара, я уходил в себя, пропуская мимо ушей его беспечную болтовню о том, что случилось с его любимым енотом или песиком, или новым котенком. Странно, но он всегда молчал о тех, что должны были скрываться в глубине магазина, а меня это интересовало гораздо больше, чем обычные домашние зверушки. Так вот, когда я погружался в размышления, мне на ум приходило столько разных и не совсем потребных мыслей на тему одного небезызвестного Графа, что тело начинало болезненно ныть. Не знаю, замечает ли он это…
— …ете! – донесся до меня голос Ди.
— А? Прости, что? – выныриваю из собственных терзаний и поднимаю глаза на него.
— Вы меня совсем не слушаете, господин детектив, — покорно повторяет он, чуть недовольно сдвигая брови.
— Просто много работы в последнее время, даже отдохнуть некогда, сплю на ходу, — привычно отмахиваюсь, чувствуя, как стали тесными новые джинсы. Пора с этим завязывать. Хотя, если я с этим «завяжу», то не смогу вывести его на чистую воду и засадить по всем правилам, что означало бы, что я сдался.
Усмехаюсь собственным мыслям и допиваю порядком подстывший чай.
— Тогда вам пора взять отпуск или хотя бы выходной. Я бы мог дать вам одно лекарство, которое поможет вам хорошо выспаться и придаст сил, — снова эта улыбка. Но ведь я не могу ему сказать, что лучшим лекарством будет убойная доза его тела. Наркотика, на который я безнадежно подсел. Интересно когда?
— Ни за что! Столько работы! – я несу чепуху, знаю, но ничего не могу с этим поделать. – Стоп….Лекарство? Наркотик? Ты все-таки наркоторговец!
Тихий смех послужил мне лучшим ответом:
— Опять вы за свое, господин детектив. Я всего лишь скромный владелец зоомагазина. Я продаю надежду, любовь и мечту. — «Любовь и мечту,» — конечно. Если такая мечта и любовь всех убивает. Ну не всех, но некоторых особо умных точно. – А еще, я знаю, что нужно вам, но вы никогда не попросите этого. Слишком горды.
— Что? – взрываюсь моментально. – Что за хрень ты тут мне говоришь?!
Ди улыбается и пересаживается ко мне на диван из своего любимого кресла. Я затыкаюсь тут же и как школьник краснею, ощущая близость загадочного Графа.
— Почему бы вам во всем не признаться самому, Леон, — тихо прошептал он, склонившись к моему уху так, что горячее дыхание опаляло беззащитную нежную кожу. Между прочим, он очень редко называет меня по имени, хотя из его уст это звучит неожиданно возбуждающе.
— Признаться в чем? – сипло выдавливаю из себя слова, как-то неожиданно теряясь.
— Ах, господин детектив…Я не настолько глуп и слеп, чтобы не замечать того, что с вами творится каждый день. Вы влюблены, я прав?
Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, произношу:
— Да, ты прав Ди.
Граф на мгновение удивленно застывает, когда я, все же решившись, импульсивно резко поворачиваюсь к нему и целую. Настойчиво и жадно. Так, как никогда не целовал ни одну девушку.
Господи, какие же у него губы! Сладкие, почему-то со вкусом спелой клубники. Хотя чему я собственно удивляюсь? Никогда не понимал, как можно есть столько пирожных, и других сладостей, но видимо это своего стоило. Запах благовоний, что насквозь пропитал его одежду, приятно дурманил голову, удивительно сочетаясь с его собственным запахом. Он не отстранялся, но видимо все еще был поражен. Ха! Беспородная шавка имеет неординарную мыслительную систему! Вот и думай, что ты меня знаешь.
— Ди, ты уверен, что знаешь, что мне нужно? – не выдерживаю и ехидно интересуюсь у задумчивого Графа, отрываясь от него.
— Теперь я не уверен…
— Может, ты подумаешь об этом чуть позже? – обрываю его, опрокидывая на диван и вновь накрывая его губы своими.
Волей Графа поцелуй превратился в неторопливый, тягуче-нежный. Картинка окружающей действительности медленно отошла на задний план, сужаясь до крохотной точки-дивана, словно маленького острова, затерянного в глубоком океане. Ушли лишние звуки, коими являлись тихое поскуливание, рычание и чирикание. Животные, подобравшиеся поближе, чтобы наблюдать за происходящим выглядели очень заинтересованно, лишь тетсу глядел с каким-то осуждением и…ревностью? Я только отмахнулся от этого глупого видения, сосредоточившись на мягком теплом теле под собой. Ни он, ни я не закрывали глаз, что создавало какую-то непонятную, волнующую связь. Что он искал во мне? Не знаю, да и не хочу отвлекаться на рассуждения.
Оторваться от губ, поцеловать нежную кожу за ушком, вернуться и очертить губами скулу, опуститься ниже и разочарованно вздохнуть, наткнувшись на высокий ворот его одежды. Граф улыбнулся и быстро избавил меня от долгого мучительного выпутывания его из этого халата, откидывая его на пол и оставаясь в одной тонкой нижней рубашке. Я только фыркнул и, нетерпеливо потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову. Губами, чуть касаясь кожи, скользнуть по плавным изгибам от уха к ключице, поймать легкую дрожь, руками забраться под рубашку, оглаживая столь мной желанное тело Графа, слышать, как сбивается его дыхание, и чувствовать, как он тянется за ласками, словно прося еще. Мне хотелось его всего, сразу, до одури, до дрожи в руках и коленках, хотелось насытиться им, но это наркотический дурман в голове заставлял растягивать удовольствие, медленно, понемногу вливая в себя этот яд, заполняя каждую клетку в теле.
Освободив Ди от оставшейся одежды, с удовольствием смотрю на легкий румянец на его щеках и на то, как торопливо и тяжело вздымается его грудь. Сдернув с себя футболку с логотипом любимой футбольной команды, которая нашла свой последний приют в пасти зубастого барана, я прижался к Графу, моему любимому наваждению, тени во всех моих мечтах. Жар его тела, словно электрический ток, бежал сквозь меня, и это просто сорвало последние предохранители. Бросаюсь на него, как дикий, никогда не знавший дрессировки зверь, готовый растерзать жертву, лишь бы это принесло успокоение мятущемуся сознанию. Не сдерживаться. Позволить всему, что копилось все это время, выплеснуться в яростной необузданной страсти. Захлестнуть и сорваться на податливое тело под собой. И чувствовать, как по спине разбегаются кровавые дорожки, оставленные острыми ноготками Графа, наслаждающегося острой болью, переходящей в не менее острое удовольствие. Перед глазами все плывет, но его лицо с зажмуренными глазами и закушенной губой совершенно четкое. Разметавшиеся по куче диванных подушечек волосы вызывают желание зарыться в них пальцами, что я и делаю. Цепляюсь за пряди, склоняюсь и снова жадно завладеваю его губами, срывая и глуша удовлетворенные стоны. Отчаянная гонка не может продолжаться вечно, и разрядка наступает очень быстро, штормовой волной накрывая и охотника и жертву. Глухие полу-стоны полу-вскрики разносятся по комнате, ввинчиваясь в потолок, теряясь в бархатных занавесях.
Моих сил хватает лишь на то, чтобы упасть рядом с Графом, не придавив его. Блаженная улыбка отказывается покидать мое лицо, даже когда я медленно погружаюсь в сон.
Диагноз: передозировка.
***
Граф еще какое-то время лежит рядом, стараясь выровнять дыхание и прийти в себя. Пара долгих минут проходит, прежде чем он садится, а после вовсе поднимается с дивана. Животные любопытно придвигаются ближе, но Ди не собирается им что-то объяснять сейчас. Он ненадолго уходит в спальную и возвращается к спящему, держа в руках одеяло. Устроив поудобнее Леона, он ложится рядом, прижимается и, уложив голову на плече детектива, с довольными нотками в голосе произносит:
— И все же, я знал, что тебе нужно…