Побег нарко-принцессы

Давно пора отчитать тебя За все твои поступки. Ни намека, что раскаты грома Полностью прекратились. Imagine Dragons — I'm So Sorry

      Вопрос «и кто же?» остался без ответа, потому что, по словам Ричарда, я должна сама всё увидеть и убедиться. Сказать ему, что его зловещий тон пугает меня больше, чем знание, кто этот ублюдок, я не решилась. Мне была непонятна эта таинственность вокруг имени, но я держала себя в руках, лишь иногда качая ногой в нетерпении. С другой стороны, мне всё еще нужно привыкнуть к Ричарду: раньше меня обвивал ореол безрассудства, глупости и отчаянья, от чего Гекко казался лучшей компанией для кого-то, вроде меня самой; эти ощущения окутывали меня длинными, тёплыми руками и грели самой лишь мыслью о них. Но сейчас всё изменилось. Я будто протрезвела и теперь вижу, что за люди эти Гекко, кто Кейт, и кто я сама.       Они, чёрт возьми, правда, опасны. Отец оказался прав. Впрочем, за одно лишь это ему можно присудить победу — первую и последнюю — «Лучший отец года». Но, возможно, я сошла с ума, потому что «опасность» вижу в грабителях в последнюю очередь. Даже после того, как узнала, что Ричард — вампир. Ведь я вижу в Гекко собачью преданность друг другу; в них забота, может, немного извращенная любовь и обещание быть рядом. Мне этого достаточно, чтобы хотеть ворваться безбилетником в этот элитный вагон.       Это лучше, чем ничего. Лучше, чем одиночество.       Четыре дня, а именно столько потребовалось мне, чтобы разрушить свою жизнь и свои убеждения до самого основания, чертовски мало для изучения современных грабителей, чертовски мало, чтобы узнать их, понять их или понравиться, и я не знаю, сколько очков мне удалось заработать в каждом из пунктов, но я хотела быть здесь. Хотела дальше узнавать особенности вампиризма Ричарда, с надеждой и опасением, что меня не съедят, если вдруг он ночью проголодается и ему захочется десерта. Хотела терпеть сложного Сета и его категоричность, устраивать словесные дуэли и даже обижаться на него, потому что по-другому, наверное, никак. Хотела видеть Кейти-пироженку каждый день, дать ей немного почувствовать себя девушкой, посплетничать о парнях рядом с нами или сходить по магазинам, если ситуация будет позволять. Я, чёрт возьми, хотела здесь находиться не только потому, что больше мест, куда податься, у меня не осталось. Не потому что как только загадочное имя моего разоблачителя всплывёт на закате, у меня точно не останется рядом с Гекко никаких дел. С ними меня больше ничего не свяжет. Я хотела быть здесь из-за того, что чувствовала семью. Чувствовала то, чего не ощущала имея реального родителя, который до поры до времени и правда заботился обо мне. В своей манере, конечно.       Но я не уверена, что имела права на Гекко: они выручили меня уже во второй раз, но отплатить им пока не вышло. И выйдет ли? Кажется, количество их проблем я только удвоила.       Кейт пришлось поделиться со мной одеждой, но пока я переодевала неудобное, черное платье официантки с небольшими каплями крови на юбке, что стало для меня открытием дня, заметила, что шмоток у Фуллер тоже поубавилось. Девушка объяснила это спешкой, когда после моего исчезновения за ними пришли наёмники отца. Я снова почувствовала кислый привкус вины на языке, но старалась отделаться от него — виновата была не только я, но имя человека, который испоганил всё, что только мог, до самого вечера оставалось покрыто дымкой тайны. На самом деле, я не уверена, что мне вообще хотелось знать. Я не хотела видеть лицо этого человека или слышать его имя только потому, что не знала, как отреагирую. Я разобью ему лицо? Позволю Ричи его сожрать? Может, убью собственными руками? Или же оставлю безнаказанным то, что каждый третий человек сделал бы без промедления, особенно за два миллиона наличкой, зная моего отца? И как Гекко нашли этого счастливчика, что стал обладателем круглой суммы денег? На вопросы никто не отвечал.       Мокрые после отрезвляющего душа волосы высохли к закату, благодаря чему я перестала чувствовать озноб. Хотя, может, это было вовсе не из-за волос. Сет поспал пару часов на кровати, от чего после пробуждения жизнь ему казалась намного лучше, чем прежде: я видела это в выражении его лица. Но мы так же не разговаривали — точнее, я не разговаривала. Мне не удавалось забыть его колючие слова, какие бы усилия не прикладывала, одновременно удивляясь с самой себя: как я могла так спокойно сидеть в комнате с, Господи Иисусе, вампиром, но не могла перестать, как ребёнок, обижаться на мужика, который однажды сказал мне обидное слово? Да, не могла. Может, Сет хотел лишь глупо пошутить или подколоть меня, как всегда, но это въелось под кожу. Снова его недоверие. Неодобрение. Презрение? Он всё еще меня недолюбливал, и вряд ли я могла это изменить. Да и хотела ли? Все мы — люди, и у каждого есть право выбирать, кто будет у тебя в приоритете, а кого ты скормишь брату при надобности. Со мной у Сета, скорее всего, второй случай. И мне от этого, признаться, как-то не по себе.       Шорты Кейти, что девушка бездумно вручила мне, неплохо сидели на моей заднице, но вот толстовка была коротковата. Впрочем, я была не в тех условиях, чтобы жаловаться, поэтому смирно сидела на диване, пялясь в телевизор в углу комнаты, накрыв голые ноги колючим пледом, пока не пришло время отъезда. Как только солнце село, парни уже были готовы: Сет сменил свой костюм-тройку на обычные брюки, чёрную водолазку и, как не странно, жилетку, но Ричард таких изменений не терпел — костюм остался его главным прикидом на вечер, только вот белую рубашку всю в крови пришлось выкинуть и заменить её на идеально-черную. Мрачность его костюма сделала кожу мужчины намного бледнее, и впервые в моей голове проскочила мысль, что Ричи — настоящий вампир, а я совсем не испугалась, когда вдруг откуда-то сверху на меня снизошло это озарение.       Фуллер совершенно не нравилась идея с разоблачением козла, пускающего сейчас слюни на кейс с двумя миллионами, поэтому она заметно нервничала. Я не могла себе это объяснить — она волновалась за меня или же за него? Непонятно. Кейт накинула на плечи ветровку и взяла меня под руку, когда мы, наконец, покинули номер мотеля.       До парковки Ричи шёл впереди, и я смотрела ему в затылок какое-то время, поэтому была благодарна девушке, сжимающей моё предплечье, иначе бы я упала на странно задрожавших ногах. Младший Гекко, он особенный. Я давно это знала, в общем-то, только не думала, что настолько. У меня в голове вертелся миллион вопросов, но я не знала, могу ли расспрашивать Ричарда, да и хватило бы у меня смелости. Какие плюсы в его «положении»? Больше ли минусов, ведь нужно пить кровь и не выходить из комнаты до захода солнца? Почему он выбрал такую жизнь, и он ли выбрал её вообще? Столько разных вопросов, которые сейчас, возможно, даже неуместны, которые Сет с легкостью может высмеять, стоит мне только открыть рот. Но оставаться с Ричи наедине, чтобы задать их, я ещё не готова, хотя давно этого хотела. Только сейчас я начинала понимать, глядя ему в затылок, как сильно мне хотелось быть с ним рядом. Тот поцелуй произвёл на меня глубокое, неизгладимое впечатление, пусть даже я была пьяна. Но сильней меня опьяняла мысль о том, что пожелай я построить отношения с Ричардом, отец не прибежит с револьвером, чтобы отстрелить ему башку. Правда, теперь ситуация стала немного запутанней. Всё было намного проще, когда я думала, что Ричи — человек.       Мы сели в машину, и младший Гекко завёл мотор. Сет старался не перегружать себя после электро-шоу, поэтому устроился на пассажирском сидении, немного поёрзав из-за мешавшего за поясом пистолета. Иногда он кидал на меня короткие взгляды, но я не отвечала ни на его внимание, ни на что-то другое, связанное со старшим Гекко. Не знаю, когда буду готова сделать вид, словно ничего не произошло, но это точно не тот самый момент. Это время ещё не настало, но я была готова его ждать. Почему-то оно казалось мне очень важным. И Сет тоже был важным, только мужчине было на это плевать. И, наверное, поэтому я злилась на него. Да. Я злилась на Сета за то, что не важна для него так, как он важен для меня. Просто замечательно! Эта мысль кольнула меня на заднем сидении машины рядом с Фуллер, и я не смогла сдержаться, чтобы не фыркнуть в голос.       — Что такое? — спросила Кейти, наклонившись ко мне.       — Всё в порядке.       Мне не хотелось объяснять. Я сложила руки на груди и отвернулась к окну, но всё же заметила, как Сет повернулся на пару секунд в мою сторону. Смотри, тупица, если хочешь. Интересно, что ты скажешь, если я неожиданно отобью у тебя пироженку? Вот бы посмотреть на его лицо в этот момент. Я усмехнулась и увидела отражение этой злобной усмешки в стекле, пока автомобиль ехал между переулков в темноте.       Добрались мы до места назначения довольно быстро: вся дорога сопровождалась угнетающей тишиной, но я была не в том настроении, чтобы болтать без умолку, как обычно. Почему-то мне показалось, Гекко пожалели, что мой рот оставался закрытым всё это время, ведь мне всегда странным образом удавалось настроить всех на нужное русло. А может, я просто слишком высокого мнения о себе. Кто бы мне сказал.       Машина остановилась напротив небольшой забегаловки, что показалось мне слегка странным. Красно-желтые огни, исходящие от заведения, делали местность не такой пустынной, хотя в округе, кроме этого места, я больше ничего не заметила. Кроме нашей машины здесь были грузовики дальнобойщиков и парочку поддержанных легковушек — видимо, люди останавливаются для перекуса. Я вышла из авто и осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, чего я ожидала. Этого ли? Хлопнули двери машины.       — Хотите перекусить по дороге? — спросила я, обернувшись к мужчинам.       Кейт подошла ко мне со спины, но я поворачиваться не стала, лишь почувствовала её, и от присутствия девушки мне уже было спокойней. Кейти, она добрая и надёжная, и пока я не встретила Фуллер, не понимала, что таких людей в моей жизни до неё не было.       — Нет, — отмахнулся Ричард, — он здесь. Но если хочешь перекусить…       — Вряд ли сейчас хоть что-то пролезет дальше глотки, — покривила я губы, опустив взгляд.       — Ладно, тогда идём.       Девушка довольно сильно уцепилась за мою руку, но я не смогла понять её реакцию: она либо боялась сама, либо — за меня. Я перевела на неё взгляд, когда мужчины прошли мимо и открыли дверь в кафе, но увидела лишь сжатые губы и хмурые брови — выражение, что редко оживало на лице Кейти.       Горячий воздух обдал мои щеки сразу же, как мы вошли. Приторный запах чего-то неразборчивого щекотал ноздри, поэтому я повела носом, осматриваясь по сторонам. Как-то обычно. Видимо, здесь был недавно ремонт: некоторые предметы не вписывались в общую, слегка мексиканскую обстановку зала. Но мне нравилась эта красная неоновая подсветка на стенах, пусть даже она невольно напоминала кровь. С недавних пор у меня многое сводится к крови.       — Мистер Гекко.       В мужчинам подошла официантка, но к кому именно обращалась я разбираться не стала. Ричард и Сет кивнули ей, что-то тихо уточнили, и девушка мгновенно исчезла.       — Вы тут постоянные посетители? — спросила я, проследив за удаляющейся фигурой официантки.       — Это наше кафе, — вновь ответил на вопрос Ричи. Увидев мои выгнутые от удивления брови, Гекко добавил, — потом объясню.       Я пожала плечами. Потом, так потом. У меня уже не осталось вопросов к этому месту, потому что мы быстро миновали зал и оказались в коридоре, который разветвлялся в нескольких направлениях: в конце первого был черный выход, он был легко узнаваемый, а два других направления мне рассмотреть не удалось. Сет открыл дверь поблизости, и мы оказались в довольно большой, но забитой комнате. Кажется, это была подсобка или вроде того, потому что на глаза попадались коробки с выпивкой и закусками.       Я вошла в эту мрачную комнату последняя, и когда за мной закрылась дверь, над потолком загорелся свет. Я прищурилась, и боль ударила по вискам молоточками, но всё быстро вернулось в норму. Мне хотелось выглянуть из-за спин Гекко и Кейт, но я не решалась. Будто меня ждало в этой комнате что-то поистине отвратное. Но, даже не дав времени на подготовку, хотя, признаться, она была мне нужна, грабители разошлись в стороны, и я увидела того, кто меня сдал.       Показалось, что я задыхалась. Захотелось схватиться за ручку на двери, дернуть на себя и бежать, бежать, пока осознание ещё не до конца добралось до мозга. Может, если бы я так и поступила, это самое осознание замерло бы на полпути и вернулось обратно в ту реальность, из которой я пыталась убраться поскорее. Наивная.       Связанным на стуле сидел Юнас.       Его лицо было не просто разбитым, а, скорее, истерзанным. Один глаз заплыл, и не нашлось ни одного места на его лице, не измазанного засохшей кровью. Затошнило. Первая мысль — начать вопить, защитить друга ценой всего, но стоп. Он ведь здесь не просто так? Не потому, что Гекко вдруг вспомнили этого парня и решили, дай-ка я ему рожу начищу. Правда ведь? Но мне показалось, что лучше бы мужчины выбрали Юнаса случайно, чем сама мысль о его предательстве.       — Юнас, — шепнула я, глядя на парня. Он поднял взгляд, и в его глазах мне почудился страх. Он боялся меня? — Что это значит?       Я взглянула на Гекко. На Ричарда, в основном. Не знаю почему, но теперь лишь в его лице я искала поддержку.       Скажи, что это ошибка, Ричи. Скажи, что это не то, о чем я думаю.       — Когда ты исчезла, мы решили обратиться к твоему другу, — сказал Сет вместо брата, и мне против воли пришлось взглянуть на мужчину. Забыв всё, что случилось и что он сказал, я смотрела на него. Сет давал мне то, что я сейчас желала больше всего — объяснения, причину, правду. — Когда мы нагрянули, он в это время собирал шмотки. Решил смотаться по-быстрому. По сути, Ричард увидел еще в первую встречу, что с ним что-то неладно. Ричи?       — Да, Сет прав, — младший Гекко кивнул, глядя мне в глаза. Его взгляд говорил сам за себя, поэтому я не стала уточнять, каким образом Ричард увидел в моём друге эту червоточину. Может, вампирское чутье подсказало.       Я посмотрела на Юнаса, встречая его взгляд. У меня задрожали колени, но я подошла к парню, пусть меня и мутило от одного вида его избитого лица.       — Юнас, скажи, что они ошибаются, — попросила я. — Скажи что-нибудь.       — Эстер… — прохрипел он. — Прости, Эстер, я…       Еще никогда я не видела его таким: запуганным и виноватым. Но главное не это — я еще никогда так не обманывалась. Я гордилась тем, что умею выбирать окружение, пусть даже оно состояло наполовину из преступников и малолетних наркоманов. Но я знала, на что шла, а сейчас передо мной человек, которого я считала близким — ближе, чем собственный отец, который много обо мне знал, и главное, помог мне бежать, когда я этого захотела. А теперь оказалось, он продал меня за два миллиона, предал моё доверие и нашу дружбу, если она, конечно, была. Черт подери, я ещё никогда так не обманывалась.       — Почему? — с трудом выговорила я, впившись ногтями в ладони. Мои голым ногами вдруг стало невыносимо холодно.       — Я сделал это ради тебя, Эстер, — пробормотал парень, а я удивленно распахнула глаза. — Ты хотела сбежать, я поддержал тебя… Но Гекко, Эстер? Посмотри, что они со мной сделали. Я не хотел, чтобы и с тобой случилось то же самое.       — Правда? А два миллиона тебе за красивые глаза дали?       — Прости, да, я не должен был их брать, — он опустил взгляд и прокашлялся, будто что-то в горле мешало ему говорить. Может, кровь.— Но ты бы была в безопасности, а они, — он бросил полный ненависти взгляд на грабителей, — никому бы не причинили больше вреда.       Сет яростно дернулся, но Ричи удержал его, осторожно посмотрев на меня. Братья в этот момент будто поменялись местами. Но я молчала. Лжёт он или говорит правду, мне плевать. Правда. Я настолько устала от этого: друг, враг, деньги, свобода, попытки сбежать. Всё кончено. Теперь точно всё закончилось.       Я выпрямилась и отошла на шаг назад, прикрыв глаза.       После побега из дома у меня что-то еще оставалось, я это чувствовала, но сейчас не было ничего. Прошлая жизнь, связи и воспоминания стёрлись под новыми чувствами и впечатлениями — не самыми приятными. Но, глядя на Юнаса, я всё же не хотела возвращаться к этому. Я ни о чём не жалею. Не должна.       — Что будем делать? — спросил Ричард, и я заметила, как мой бывший друг вздрогнул на стуле — понял, что Гекко говорит о нём. — Тебе решать, Эстер.       — Отпустим его, — не секунды не думая, быстро ответила я. Ещё вчера я готова была пристрелить человека за свободу, а сейчас решение жить Юнасу или умереть вызывало у меня отвращение. — А деньги заберём.       Гекко такой вариант явно не понравился — это отразилось на их лицах, но Кейт была довольна. Она тяжело, словно облегченно выдохнула и взглянула на меня, а после передала сумку с деньгами, которая лежала у самого входа.       Странно, я до последнего думала, что это будет кейс, а не обычная спортивная сумка: мой отец — ебучий стереотип.       Вес двух миллионов давил на моё плечо и совесть. Я вышла из комнаты с сумкой, никого не предупредив, чувствуя, что слёзы душат меня могучими щупальцами. Короткая ручка больно впилась кожу, и даже толстовка не спасла меня от дискомфорта. Мне вдруг показалось, что я это заслужила — заслужила боль. Я по памяти нашла чёрный выход, и вывалилась на воздух, не в силах больше находиться рядом с Юнасом или в этом странном заведении с подсветкой цвета крови. Слёзы полились по щекам, как бы я не старалась их утирать ладонями. Я не жалею, что так вышло, но чувство, что жизнь разрушена, превратившись в руины, где каждый кирпичик сломан пополам, всё равно неумолимо преследовало меня, и я не могла от него отделаться.       Железная дверь скрипнула за моей спиной, и я обернулась, встречаясь лицом к лицу с Фуллер. В темноте я плохо видела её глаза, но фигура казалась слегка нерешительной.       — Эстер, мне жаль.       — Мне тоже, — вместо слов получился шёпот.       Следом за Кейт на пороге показались братья Гекко, и, глядя на всех троих, я подумала, что жизнь — удивительная штука, если способна меняться до неузнаваемости всего за каких-то пару жалких дней. Совсем недавно я прожигала жизнь на вечеринках, потому что делать больше ничего не умела; у меня были друзья-гонщики, которых часто выручала деньгами, получая от них взамен что-то похожее на дружбу. Но бескорыстия нет. Весь мир корыстен до мозга костей: взамен на деньги люди дают тебе своё внимание и любовь, и наоборот. Меня это устраивало тогда, но почему не теперь?       Я спустила сумку с плеча и кинула её на асфальт перед собой; она тяжело упала перед ботинками Фуллер.       — Это ваше, — сказала я, шмыгнув носом. Слёзы быстро высохли, сердце закаменело — я успокоилась, но вместе с тем в душу вбежало отчаяние. Что мне теперь делать? — Вы сделали для меня больше, чем кто-либо, поэтому эти деньги заслуженно ваши.       — Подавись своими деньгами, — выплюнул Сет и вышел вперед, засунув руки в карманы брюк.       — Сет, — попытался одернуть мужчину Ричард, но Гекко остановил его движением руки, не дав продолжить. Я невольно ожидала какого-то эмоционального взрыва, а его всё не было.       — Нет, Ричи, помолчи. Она бросает нам в ноги деньги, будто мы делали это ради них.       — Знаешь, Сет, я уже и не уверена, ради чего люди что-либо делают. Разве всё в конечном итоге не сводится к деньгам?       — Ради тебя, Эстер, — Ричард вышел вперед вслед за братом и встал рядом с ним, из-за чего Кейт отступила на шаг, но выглянула из-за спин грабителей. — Сет не признает, потому что он — упрямый козёл…       — Эй!       — Но он, я и Кейт хотели тебе помочь.       Я опустила взгляд к кроссовкам, чувствуя себя маленькой девочкой, которой нужны объяснения на пальцах. Всё, что говорили эти люди, было для меня важным, именно поэтому я боялась услышать что-то такое, что разобьет мне сердце. Опять.       — Я же всё сделала правильно? — наивно спросила я, подняв взгляд на мужчин и девушку. Я не видела их взглядов из-за темноты, но мне нужна лишь интонация голоса, чтобы понять их.       — Ты сделала всё так, как считала лучшим для себя, а это уже правильно, — ответил Ричи и, выступив еще немного вперед, оказался рядом, обхватив мои плечи рукой. Я не вздрогнула, будто ждала когда подойдёт. — Все мы делаем то, что считаем лучшим для нас.       — Грабите банки? — усмешка тронула моё лицо.       — Да, грабим банки, — во время ответа он улыбнулся.       — Спасибо, Ричи-вампир, — шепнула я, и голова устало опустилась ему на грудь.